Глава 636: «Байфэн, Байфэн»
Байфэн – Белый Феникс. Божественный Феникс с белыми перьями. Нерушимый и бессмертный, возрождающийся в Огненном Крещении.
Когда Чэнь Байцю очнулась после Нирваны, она уже давно позабыла, кто она и где находится.
В чаше с догоревшей нефритово-сияющей ветвью удумбары стояла юная дева. На ней не было ни нитки, вся кожа ее, гладкая как нефрит и ослепительно белая, излучала едва заметное сияние, а копна белых волос водопадом ниспадала со спины на плечи.
В испуге она ступила прочь от пышущих жаром углей, делая шаг за шагом к тяжелым дверям тайной комнаты.
Едва массивные врата с рокотом отворились, как ожидавшие снаружи старейшины клана Чэнь тут же пали ниц и громко воскликнули:
— Поздравляем старую предкиню с возрождением в Нирване! Да пребудет клан Чэнь в веках и во веки вечные да процветает!
Вслед за этим возгласом вперед выступил статный юноша с чистым лицом и алыми губами. Держа в руках длинное одеяние, он набросил его ей на плечи, а его нежный, но твердый взгляд успокоил ее смятенную, испуганную душу.
После каждого перерождения, если не считать созерцания звездной карты и боевых инстинктов, Чэнь Байцю оставалась чистым листом бумаги – ей требовался кто-то, кто постоянно был бы рядом и наставлял ее.
— Не бойся, — юноша мягко улыбнулся, и глаза его засияли, точно яркие звезды. — …Я постепенно обо всем тебе поведаю: расскажу историю клана Чэнь, объясню, кто ты и в чем состоит твое предназначение.
Потеряв все воспоминания, Чэнь Байцю чувствовала себя так, словно неслась по бескрайнему, неоглядному морю, потеряв направление и саму себя, и единственным ее якорем стал этот ласковый, благородный юноша.
Узнав, что она – старая предкиня величайшего в Южном районе могущественного клана Чэнь, Чэнь Байцю с недоверием разглядывала себя в зеркале, ведь деве на отражении на вид было не больше пятнадцати-шестнадцати лет.
Несмотря на столь почетный статус, ей почти не приходилось заниматься делами клана. Требовалось лишь изредка показываться на людях, напускать на себя умудренный, величественный вид и вести переговоры о сотрудничестве с предками других семей.
Всякий раз, появляясь перед другими, она замечала, как сильно окружающие трепещут перед ее мощью, отчего любые соглашения заключались без малейших препон.
Приносить пользу клану Чэнь, принимать их хвалу и благоговение – все это дарило ей редкое утешение и радость в ее пустой, пресной жизни.
Особенно приятно было возвращаться назад, где ее неизменно ждала похвала прекрасного юноши.
Его ясные, кроткие глаза, нежные прикосновения и полный обожания взгляд были ей бесконечно дороги.
Все произошло само собой: в одну из ночей они вкусили запретный плод, познав сладость супружеских ласк.
Но еще большим восторгом и воодушевлением для нее стало то, что вскоре после той ночи она понесла от него дитя.
Когда об этом узнали в клане Чэнь, старейшины не только не сочли это нарушением приличий, но, напротив, праздновали всем родом. Ее перевезли в главный зал дворца, сокрытый в глуши Леса Южного Царства, чтобы она могла спокойно вынашивать дитя, и юноша все дни проводил подле нее, услаждая ее заботой.
Однако никто не мог предвидеть, что дитя родится мертвым. Сжимая в руках бездыханное тело младенца, Чэнь Байцю обезумела от горя и в беспамятстве умчалась прочь из лесного дворца.
Когда же на следующее утро, в предрассветный час, она воротилась назад, на руках ее лежал громко плачущий младенец.
— Байцю, это… — юноша сразу понял, что ребенок не их.
— Я нашла его на реке у Залива Полумесяца, — Чэнь Байцю опустила взор, с нежностью глядя на дитя, и приложила его к груди. — …Это дитя наверняка послано мне самим небом. Шаолю, я выращу его.
У мальчика с самого рождения были кудрявые волосы, огромные сияющие глаза и смуглая кожа.
Хань Шаолю не посмел перечить ей и позволил оставить подкидыша.
Вскоре из клана Чэнь прибыли старейшины, дабы утешить ее. Они предложили забрать мальчика на воспитание в семью, чтобы Чэнь Байцю могла спокойно восстанавливать силы.
Услышав, что у нее хотят отнять дитя, Чэнь Байцю пришла в ярость и прогнала всех прочь.
Следующие двенадцать лет она день за днем растила мальчика и нарекла его Чэнь Хуаном!
— Мама, мама, смотри, какую большую рыбу я поймал! Мы ее съедим! — Кричал двенадцатилетний Чэнь Хуан.
В свои двенадцать лет Чэнь Хуан уже вовсю выказывал выдающийся талант к боевым искусствам и поразительное понимание Звездной Карты Бога Войны.
Он целыми днями носился как дикарь, кожа его почернела от солнца, глаза были огромными и лучистыми, а вихры волос, даже нечесаные, задорно топорщились назад. Когда он улыбался, его лицо сияло ярче солнца.
Чэнь Байцю сидела под навесом и с улыбкой прикидывала рост Чэнь Хуана, собираясь сшить ему по размеру внутренний доспех.
Но тут от клана Чэнь вновь явились посланники. Они твердили, что Чэнь Хуану пора выйти в свет, ведь под одним лишь ее присмотром, даже с ресурсами клана, он больше не сможет расти над собой.
— Мама, я не хочу уезжать от тебя! Хуан-эр хочет навсегда остаться здесь, с тобой! — Чэнь Хуан стоял перед ней на коленях, умоляя сквозь слезы.
Сколько он себя помнил, они всегда жили вдвоем, никогда не разлучаясь. И теперь необходимость внезапно покинуть этот дом и расстаться с матерью вселяла в душу мальчика лишь страх и смятение.
— Молодой орел должен научиться летать сам, — Чэнь Байцю ласково погладила Чэнь Хуана по голове. — …Мир так огромен. Если я запру тебя здесь и не пущу поглядеть на него, разве это не покажет меня эгоистичной и мелочной матерью?
— Мой мир – это ты, мама! Мой мир так мал, мне незачем смотреть на то, что снаружи! — Умолял Чэнь Хуан.
Но в конце концов ему все же пришлось уехать вместе с людьми из клана Чэнь.
В просторных залах дворца вновь остались лишь Хань Шаолю и Чэнь Байцю. За эти годы Хань Шаолю не раз заводил разговор о том, чтобы зачать еще одного ребенка, но Чэнь Байцю всякий раз наотрез отказывала ему.
Быть может, еще свежа была рана от потери первенца, а быть может, она боялась, что собственное дитя заставит ее охладеть к Чэнь Хуану – так или иначе, Чэнь Байцю наотрез отказывалась рожать вновь и даже не подпускала Хань Шаолю к себе.
Опечаленный Хань Шаолю покинул лесной дворец, и с тех пор Чэнь Байцю осталась в полном одиночестве.
Ей было одиноко, но утешением служили письма от Чэнь Хуана, которые тот присылал время от времени. Всякий раз, читая о его успехах, она искренне, с глубоким облегчением улыбалась.
Однако со временем писем становилось все меньше. Дошло до того, что Чэнь Байцю решилась сама покинуть Лес Южного Царства и отыскать Чэнь Хуана, но, вспомнив его настойчивые просьбы в прошлых посланиях не искать встречи понапрасну, она оставляла эти мысли.
А позже до нее дошли слухи, что Чэнь Хуана нашли его настоящие родители. Его родной отец носил фамилию Вэй, и он увез юношу в Драконью Столицу.
После этого переписка оборвалась окончательно, и дни Чэнь Байцю в безмолвном дворце потянулись бесконечно долго.
Наконец, не в силах более терпеть, Чэнь Байцю покинула свою обитель, чтобы отыскать Вэй Хуана, но на полпути на нее внезапно напали враги.
Нападавшие досконально знали все ее приемы и слабости. И хотя поодиночке они уступали ей в силе, слаженным натиском они намертво сковали ее.
Высвободив всю свою мощь, она с ужасом осознала, что уже давно отравлена страшным ядом, который подтачивал ее жизненные силы изнутри.
В этот смертный миг, когда надежды уже не оставалось, откуда ни возьмись появился ее названный сын Вэй Хуан, которого она не видела больше десяти лет, а с ним – двое молодых спутников, юноша и девушка.
— Мама!! — Взревел Вэй Хуан, подобно сошедшему с небес божественному воину, и силой Бушующей Волны буквально вырвал тяжелораненую Чэнь Байцю из лап смерти.
— А-вэй, как она? Что с моей мамой? — Спросил он.
Чистая лицом, красногубая девушка лишь с грустью покачала головой.
Ядро Воина-Мудреца разбито вдребезги. Спасения нет!
Горячие слезы хлынули из глаз Вэй Хуана, и он рухнул на колени перед Чэнь Байцю:
— Мама, прости меня… Я опоздал!!