Глава 608: «Спрошу лишь раз»
Родовая звездная карта клана Цзян – «Книга в десять тысяч томов» – брала за чернила ци и кровь воина, за кисть – силу духа и воли, а в силу намерения претворяла величавую доблесть слов и фраз, чтобы разить врагов начертанным словом!
Подобная уникальная звездная карта и сама система самосовершенствования были единственными в своем роде, даже если искать по всему миру.
Когда младшее поколение клана Цзян постигало эту «Книгу», первым делом им надлежало сгустить свои ци и кровь в чистейшие «чернильные бруски». Ведь только из хорошей туши выходят «добрые знаки», способные возвысить мощь звездной карты.
Чтобы получать лучшие чернила, в клане Цзян с самого основания усердно выискивали и оттачивали способы их создания. И вот однажды, благодаря чистой случайности, предок клана обнаружил особое телосложение, которое идеально подходило для сгущения чернил при созерцании звездной карты.
Тогда клан Цзян начал тайно разыскивать по всей стране людей с таким даром. Спустя столетия отбора и скрещивания они наконец вывели тех, кто подходил им лучше всего – «людей Мо»!
И нынешний старый предок клана Цзян, Цзян Тайшэн, взошел на престол Мудреца лишь благодаря тому, что заполучил самого чистокровного представителя расы Мо.
Можно сказать, что люди Мо были нерушимой опорой клана Цзян. Однако чуть более двадцати лет назад в клане вспыхнула междоусобица за власть и место главы.
В той неразберихе, пока шла борьба за обладание людьми Мо, многим из этой расы удалось бежать. Почти всех беглецов со временем поймали и вернули, но бесследно исчезла обладательница самой чистой крови – Цзян Юэ.
Клан Цзян больше двадцати лет тщетно вел поиски по всей Хуася. И лишь когда Цзян Ли спасли с фермы небесных демонов в Стране Тысячи Островов, стало известно, что Цзян Юэ скончалась там вскоре после того, как родила девочку.
Тогда-то клан Цзян, задействовав свои связи в военном ведомстве и влияние некоторых могущественных кланов, забрал сироту к себе.
Как говорил Цзян Юнхуай, кровь Цзян Ли подходила для «Книги в десять тысяч томов» еще лучше, чем кровь ее матери. Она могла дать чистейшие чернила ци и крови для истинных небесных дарований прямой ветви клана Цзян.
Если бы все шло по плану, то прежде чем костный мозг и кровь Цзян Ли иссякли бы без остатка, благословенный преемник клана и третья барышня, Цзян Ин – та, что должна была выйти замуж за Е Чэня, – успели бы стать Мудрецами.
К тому времени клан Цзян не просто владел бы силой трех Воинов-Мудрецов, но и породнился бы с кланом Е. Их могущество могло бы пошатнуть даже самый грозный оплот силы в Хуася – военное ведомство!
Потому ценность Цзян Ли была невероятно велика.
Узнав подобные тайны из уст отца, Цзян Юнь пришла в ужас от запоздалого осознания опасности.
Если бы она сгоряча попыталась передать весть наружу и об этом прознал отец, Цзян Ин или кто-то другой из прямой ветви, ее наверняка снова бросили бы в темницу. И оттуда ей уже никогда не суждено было бы выбраться.
Тогда исчезла бы последняя надежда спасти Цзян Ли.
Потому оставалось лишь ждать верного мига и верного места – чтобы не просто докричаться до внешнего мира, но и сделать это так, чтобы клан Цзян не сумел замять дело.
Размыслив, Цзян Юнь поняла: только на Первом Турнире Боевых Искусств, под пристальным взором тысяч людей, можно передать весть Хань Чэню – мужчине, которому Ари верила больше всех. Лишь так у них появится шанс.
Но едва она откроет правду о существовании Цзян Ли и ее участи, как сразу же противопоставит себя всему клану Цзян. Отец с его беспощадным нравом, не колеблясь, велит убить ее на месте.
Страшно ли ей было?
Пожалуй, немного.
Но стоило ей вспомнить, что ее единственная в жизни подруга, Ари, все еще страдает в сыром подземелье, как страх отступал.
Что ей титул седьмой барышни клана Цзян и все блага?
Что ей сулило блестящее будущее?
Перед лицом настоящей дружбы все это не стоило и ломаного гроша.
С самого рождения и по сей день лишь Ари видела в ней человека, смотрела на нее без высокомерия и даже готова была пожертвовать собой ради ее спасения. Только она одна!
Пусть даже сейчас она погибнет прямо на этой арене – лишь бы весть разошлась. Лишь бы этот мужчина, Хань Чэнь, оказался столь же надежным, как говорила Ари, и применил силу военного ведомства, чтобы заставить клан Цзян выдать ее. Этого будет довольно!
«Пожалуйста, услышь меня… Ты должен услышать!»
— Эй, ты слышишь меня, Хань Чэнь?! — Закричала она, собрав все мужество. — Ари все еще ждет, когда ты заберешь ее! Слышишь?!
Хотя она и подготовила себя к худшему, когда этот крик сорвался с ее губ, знаменуя окончательное предательство клана, страх и волнение слились в безумный, неописуемый поток эмоций, хлынувший слезами из глаз.
Цзян Юнь кричала изо всех сил.
Зрители на трибунах в изумлении замерли.
А восседавший на самом почетном месте делегации глава клана Цзян, Цзян Юнхуай, мгновенно принял решение. В его приглушенном голосе клокотала бешеная ярость:
— Заставьте ее замолчать!
Лицо третьей барышни клана, Цзян Ин, исказилось от злобы. С ненавистью в глазах она буквально завизжала:
— Убейте ее!
Цзян Ли была ее ключом к тому, чтобы стать Мудрецом. А от этого зависело, в каком статусе она войдет в клан Е и признает ли Е Чэнь в ней первую госпожу своего дома.
Цзян Юнь не просто предала их род, она пыталась растоптать ее будущее. Смерти ей, лютой смерти!
Прежде чем сопровождавшие клан Короли Воинов Предела успели шевельнуться, Нань Сяочэн, желая выслужиться и перехватить заслугу, с силой оттолкнулась от земли. Она устремилась к центру арены, обратившись в сияющий меч и не скрывая своей жажды крови.
Удар Короля Воинов быстр, как мысль.
В то же мгновение Цзян Юнь почуяла, как кровь в ее жилах застыла, а воздух вокруг сгустился, лишая возможности дышать.
Яркие прожекторы, что еще секунду назад освещали помост, послушно отвернулись в сторону.
Арена погрузилась во тьму, и лишь леденящая душу мечевая ци, подобная клинку из чистой стужи, неумолимо приближалась к ее лбу.
Перед лицом неминуемой гибели тело девушки невольно затрепетало, сжимаясь от первобытного ужаса.
«Ари!»
Цзян Юнь зажмурилась, мысленно зовя подругу, и приготовилась принять смертельный удар.
Вдруг с ночного неба безмолвным росчерком упал луч Сверкающего Света.
Е Чэнь, собиравшийся вмешаться, ощутил знакомое дыхание, и звездная река над его головой вернулась в свое мирное русло.
Грянул оглушительный взрыв!
Ожидаемой боли не последовало, но каменный помост под ногами содрогнулся так, точно в него угодил тяжелый снаряд. Камни разлетелись в пыль.
Цзян Юнь упала на обломки арены. Осторожно приоткрыв глаза, она увидела клубы серого дыма, сквозь которые проступал силуэт человека с длинным клинком на поясе.
Он был высок и широк в плечах. От него не исходило грозной ауры, но в самой его осанке крылось нечто незыблемое, заставляющее благоговейно замереть.
Казалось, пока он стоит здесь, ни землетрясения, ни крушение небес не смогут причинить вреда.
Цзян Юнь не знала почему, но едва завидев этого мужчину, она сразу поняла: это он.
Мужчина стоял спиной к ней. Его левая рука была расслаблена, а правая покоилась на рукояти меча.
— Ари страдает в клане Цзян? — Спросил он.
Цзян Юнь подползла ближе, захлебываясь слезами облегчения и горечи. Она вцепилась в край его брюк и взмолилась:
— Ари умирает… Прошу, спаси ее!
— Спасти? — Нань Сяочэн смерила их презрительным взглядом и холодно бросила:
— Уж не знаю, что тут стряслось, но раз она носит фамилию Цзян, то простому Королю Воинов из военного ведомства соваться сюда не стоит…
Она не успела договорить. Клинок Чжулун со свистом покинул ножны, и вместе со сверкающей сталью в темноте вспыхнули белые молнии.
Без лишних предупреждений и пустых речей все небо над тренировочной площадкой Драконьей Столицы озарилось ослепительным светом!
— Сяочэн! — Вскричала ее сестра.
Нань Цзинцю мгновенно заслонила собой сестру, призвав на помощь Божественный Меч Золотой Чеканки – свое Творение Сферы Намерения.
Но стоило мечу соприкоснуться с лезвием Чжулуна, как раздался звонкий треск, и божественное оружие разлетелось на куски.
Один сокрушительный удар рассек обеих сестер надвое.
В теле Нань Цзинцю еще теплилась слабая аура жизни, но ее младшая сестра уже исходила кровавой пеной, так и не успев сменить выражение изумления на лице.
Вокруг поднимался пар, бушевала чистая энергия.
Хань Чэнь стоял, сжимая оружие, и его тело, подобно солнцу, источало яростную истинную юань. Каждая прядь его волос взмывала вверх в потоках жара, сияя, словно раскаленная нить.
Глаза его походили на раскаленные добела стальные сферы, полные бездонного гнева. Мышцы лица напряглись, а кожа отражала слепящий свет.
Вся его фигура дышала неистовством, мощью и леденящей душу беспощадностью, готовой выжечь дотла весь мир.
Он поднял голову и посмотрел на притихшую трибуну клана Цзян:
— Спрошу лишь раз. Где Ари?