Глава 40: «Мусор»
Стоило Хань Чэню выйти из лифта в Заливе Облачных Вод, как на звук шагов выбежала Лу Тяньтянь и крепко обняла его за ногу.
— Дядя!
— Привет, егоза. Хорошо себя вела сегодня? — Хань Чэнь потрепал племянницу по голове и вошел в гостиную.
— Вернулся? — Из кухни высунулась Хань Нуаньи и поприветствовала брата.
— Всего три часа дня, а ты уже готовишь? — Хань Чэнь заглянул на кухню.
Хань Нуаньи улыбнулась:
— Свиные ребрышки с корнем лотоса. Их нужно тушить больше двух часов, чтобы было по-настоящему вкусно.
— Сразу видно – моя любимая сестра. Только приехала, а уже балует меня вкусненьким, — Хань Чэнь довольно заулыбался.
— Дядя, а мы покатаемся вечером на лодке по озеру? — Канючила Лу Тяньтянь, дергая его за штанину.
— Конечно, покатаемся, — тут же согласился Хань Чэнь.
— Нельзя, Тяньтянь. Мы и так стесняем дядю, живя у него. Не капризничай, таких вредин никто не любит, — строго прикрикнула Хань Нуаньи.
Девчушка сразу сникла, как побитая градом собачонка.
— Не слушай маму, вы меня нисколько не стесняете. Когда дядя был маленьким, нам нечего было есть и не на что учиться. Мама бросила школу и пошла работать, чтобы прокормить меня. Теперь моя очередь заботиться о вас с мамой, и для меня это не обуза, а огромное счастье, — Хань Чэнь наклонился и поднял девочку на руки. — Так что можешь капризничать у дяди сколько угодно. Даже если захочешь звезду с неба – дядя расшибется, но достанет ее для тебя!
— Дядя, ты самый лучший! — Лу Тяньтянь обняла его за шею и звонко поцеловала в щеку.
Хань Нуаньи отвернулась, украдкой смахнув слезинку, и шутливо проворчала:
— Ты ее совсем избалуешь.
Обед прошел очень тепло. Обычно Хань Чэнь жил один, и в этой огромной квартире не чувствовалось уюта. Теперь же, с появлением веселой Лу Тяньтянь и заботливой Хань Нуаньи, дом наконец наполнился душевным теплом.
Вечером Хань Чэнь сдержал обещание и повез сестру с племянницей кататься на лодке. Домой они вернулись уже в десятом часу вечера.
Хань Чэнь принял душ и собирался лечь пораньше, но внезапный телефонный звонок мгновенно разрушил его приятное настроение, заставив сердце сжаться от тяжести.
— Господин… Господин Хань, это Гу Юэчу из третьего патрульного отряда Патрульного Бюро Старого района. Завтра состоятся похороны капитана Ли…
— Хорошо, я буду вовремя.
Повесив трубку, Хань Чэнь тяжело вздохнул и медленно прикрыл глаза.
Как только часы перевалили за полночь, в голове привычно прозвучало системное уведомление.
[Ежедневное распределение характеристик… Выбрано случайным образом: ци и кровь +1]
Хруст!
И снова тело пронзила мучительная, выворачивающая суставы боль!
Утром, стоя перед зеркалом в ванной и чистя зубы, Хань Чэнь заметил, что рельеф мышц на его торсе стал еще четче и глубже. Плечи словно раздались вширь, став массивнее.
Он сжал кулак и резко выбросил руку вперед.
Фьють!
Воздух со свистом рассекся от мощного удара.
Вот она – сила 8 единиц ци и крови?
Закончив утренние дела, он вернулся в спальню переодеться. Раздвинув шторы, Хань Чэнь увидел, что на улице моросит мелкий дождь, а небо затянуто свинцовыми тучами.
…
…
Старый район. Зал прощания героев.
Несмотря на скверную погоду, у здания уже с раннего утра яблоку негде было упасть от машин.
На траурной церемонии, помимо начальника Патрульного Бюро Чжай Чжиу, ожидался мэр города Чжоу Вэньхуа.
Кроме того, выразить соболезнования прибыли представители практически всех боевых залов города.
Простые горожане тоже шли нескончаемым потоком, неся в руках живые цветы.
Хань Чэнь приехал сюда не от лица Боевого Зала Пылающего Пламени, а лично от себя.
Если бы не помощь Ли Гаошаня в битве с паразитическим небесным демоном, в лучшем случае они бы просто погибли вместе!
Выйдя из такси, Хань Чэнь поправил воротник и с тяжелым сердцем направился к главному входу.
Внутри собралось множество людей, в основном родственники погибших. В воздухе висела гнетущая атмосфера скорби.
Но были и те, кто резко выделялся на общем фоне. Несколько молодых людей в сторонке весело переговаривались и смеялись, совершенно не заботясь о чувствах окружающих.
Хань Чэнь скользнул по ним взглядом. Все они были одеты в форму Боевого Зала Свирепого Тигра.
Их наглое поведение возмущало многих, но никто не решался сделать им замечание.
Хань Чэнь вписал свое имя в траурную книгу на входе и прошел в зал.
Вскоре прибыли мэр Чжоу Вэньхуа и начальник Патрульного Бюро Чжай Чжиу.
Оба руководителя произнесли короткие речи, первыми возложили цветы к гробу героя, после чего спешно покинули церемонию – видимо, их ждали другие государственные дела.
Затем пришла очередь коллег из Патрульного Бюро. Родственники погибшего, едва сдерживая слезы, молча кланялись в ответ.
— Ка… капитан, — первой не выдержала и разрыдалась Гу Юэчу, стажерка патрульной службы.
Ужас той ночи оставил в душе юной девушки глубокую рану. Она корила себя за то, что нашла логово чудовища и тем самым обрекла весь третий отряд на верную гибель.
Ее плач эхом отозвался в сердцах пожилых родителей Ли Гаошаня. Горькие рыдания заполнили весь траурный зал.
И в этот момент чей-то недовольный голос громко оборвал скорбную тишину:
— Да ладно вам, устроили тут представление. Давайте быстрее, за вами еще куча людей стоит.
Эти слова заставили всех обернуться.
Но увидев эмблему Боевого Зала Свирепого Тигра на куртках нарушителей порядка, люди в страхе отвели глаза.
Младший брат Ли Циншаня – горячий парень – уже готов был броситься на наглецов, но родители крепко вцепились ему в руки, удерживая на месте.
Боевой Зал Свирепого Тигра сейчас был в фаворе, а его ученики славились своей жестокостью и безнаказанностью. Связываться с ними – себе дороже.
— Это траурный зал. Имейте хоть каплю уважения к павшим и их близким! Этим вы в первую очередь уважаете себя, — вдруг раздался звонкий, бесстрашный девичий голос. Это была Гу Юэчу.
Обычно робкая и замкнутая, перед лицом этих негодяев девушка оказалась самой храброй!
— Ого, какая грудастая милашка-патрульная! Ха-ха-ха! Ты так убиваешься, детка, у вас с этим капитаном Ли шуры-муры были, что ли? — Ученики Боевого Зала Свирепого Тигра загоготали, осыпая девушку сальными взглядами.
Лицо Гу Юэчу мгновенно вспыхнуло от гнева и стыда.
— Вы… вы можете оскорблять меня, но не смейте порочить имя героя!
— Героя? — С издевкой переспросил один из парней.
Ученики расступились, и вперед вышел самый крепкий и плечистый парень.
Держа руки в карманах, он с презрительной усмешкой оглядел плачущую девушку:
— Несколько десятков человек пошли на одного недоношенного паразитического небесного демона и умудрились почти все сдохнуть. И этот мусор вы называете героями?
— Ты! — из глаз Гу Юэчу брызнули слезы бессильной ярости.
— Те, кто сами ничего не сделали, не имеют права глумиться над павшими!
— Точно! Извинитесь перед ними!
— Извинитесь!
Толпа в зале начала закипать.
— Хм? — Вожак недовольно нахмурился. Его холодный, колючий взгляд полоснул по присутствующим.
Гневные выкрики тут же смолкли, сменившись испуганным шепотом.
— Уходим, — брезгливо бросил он и вместе с приятелями направился к выходу.
— Вы… вас там не было! Как вы можете так легко обесценивать чужую жизнь и жертву?! Извинитесь перед ними! — Гу Юэчу, стиснув зубы, бросилась наперерез, пытаясь преградить им путь.
Бах!
Едва она приблизилась к парню, как получила сильный удар в живот. Она даже не успела заметить, как он выкинул руку.
Дикая боль согнула ее пополам.
Задыхаясь, Гу Юэчу упала на колени, а по ее щекам покатились слезы бессилия.
За что?
Почему мир так несправедлив?!
— Точно, мусор! — Парень через плечо бросил презрительный взгляд на плачущую на полу девушку и хищно оскалился.
Но стоило ему повернуться обратно к выходу, как он едва не врезался в выросшую прямо перед ним фигуру, напоминавшую каменную глыбу.
Широкие плечи, мощная шея с бугристыми трапециевидными мышцами. Даже свободная одежда не могла скрыть очертания литых грудных мышц.
Из-под небрежно брошенной на лоб челки на него смотрели темные, холодные глаза, в глубине которых зрела смертоносная буря.
Этот человек просто молча стоял на его пути, но от него исходила такая тяжелая, удушающая аура, что у присутствующих перехватило дыхание.
— Я тоже один из тех, кого ты назвал мусором. Что ж, давай проверим, насколько вы сами сильны, раз позволяете себе так громко лаять на мертвых.