Глава 181: «Пожирающий небесный демон»
Глубокой ночью в столовой ярко горел свет, но большинство людей уже погрузились в глубокий сон.
Поэтому, хотя Хань Чэнь говорил не слишком громко, в тишине просторного помещения его голос отозвался отчетливым эхом.
— Что происходит?
— Этот парень с ума сошел?
— Посреди ночи нести такое… Аж жуть берет!
Те, у кого был чуткий сон, проснулись первыми и теперь недовольно ворчали.
Однако Хань Чэнь не обращал ни малейшего внимания на чужие взгляды. Он продолжал стоять на месте и спокойно рассуждал вслух:
— На самом деле раскрыть дело об исчезновениях не так уж сложно. Задумайтесь: если пропавший бесследно исчезает без малейших признаков борьбы, это может означать, что он потерял бдительность, подвергся внезапному нападению, потерял сознание или был убит одним ударом.
— …Но если абсолютно каждый пропавший не оставил никаких следов борьбы, о чем это говорит? О том, что нападал на них знакомый человек, который к тому же не выглядел угрожающе.
— …Если учесть, что среди пропавших были как мужчины, так и женщины, то можно с уверенностью сказать: виновник этих исчезновений – определенно женщина!
— …Ведь только женщина способна так легко усыпить бдительность. Причем она обязательно должна обладать обманчивой внешностью: либо чувственной и обольстительной, либо милой и невинной.
Ого!
Стоило Хань Чэню закончить свой анализ, как в столовой, где только что ворчали сонные люди, мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Все присутствующие тут же устремили взгляды на тех, кто подходил под это описание.
На всей ресурсной точке женщин с обворожительной или нежной, чистой внешностью было раз-два и обчелся!
— Это не я… Это не я!
— Я слышал, — продолжил Хань Чэнь, — будто капитан Чжао, пытаясь поймать убийцу, специально установил камеры во многих местах, но все равно ничего не добился.
— …Это весьма странно. Такое возможно лишь в том случае, если преступник заранее знал расположение всех камер. Иначе как ему удалось ни разу не наследить?
— …А если связать это с моим прошлым выводом, то не мог ли кто-то из тех, кто помогал устанавливать камеры, оказаться тем самым похитителем?
Хань Чэнь перевел взгляд на уже окончательно проснувшегося капитана наемников Чжао Тина.
Чжао Тин глубоко задумался.
— Я помню, что многие камеры устанавливались в скрытых точках, — медленно произнес он. — Одному человеку было не справиться, поэтому я поручил это дело своему племяннику, Чжао Чэнфэну!
Ох!
Люди, только что толпившиеся рядом, в мгновение ока шарахнулись от Чжао Чэнфэна.
В их глазах читались ужас, гнев, обида и страх.
Под прицелом десятков обвиняющих взглядов Чжао Чэнфэн слегка побледнел. Он встретился глазами с Хань Чэнем и, стиснув зубы, выкрикнул:
— Я не убийца!
Взгляд Хань Чэня оставался равнодушным:
— Когда ты устанавливал камеры, тебе ведь кто-то помогал, верно?
Чжао Чэнфэн промолчал.
— Чэнфэн, когда ты ставил камеры, тебе действительно кто-то помогал? — Нахмурился Чжао Тин.
— Да говори же быстрее! — Поторопил кто-то из толпы.
Чжао Чэнфэн крепко сжал кулаки, его била крупная дрожь.
Наконец, смертельно бледный, он повернул голову и посмотрел на ту, что стояла рядом.
— Я помогала ему, но я не убийца! Правда, это не я! — Ли Юйсинь прикусила нижнюю губу, и из ее глаз так и брызнули слезы.
В любое другое время ее невинный и милый вид наверняка растрогал бы окружающих, но Хань Чэнь уже озвучил свой вывод: внешность убийцы должна быть обманчивой.
Поэтому в тот самый миг, когда Чжао Чэнфэн повернулся к Ли Юйсинь, все присутствующие поспешили отойти от нее как можно дальше.
Ее бывшие товарищи по отряду даже тихонько потянулись к оружию и передернули затворы.
— С чего ты взял? Как ты смеешь бросаться такими обвинениями? — Со слезами обиды крикнула Ли Юйсинь, гневно глядя на Хань Чэня.
Хань Чэнь лишь холодно ухмыльнулся:
— На самом деле, я полагаю, капитан Чжао и другие сообразительные люди тоже начали о чем-то догадываться. Но поскольку дело касалось своего человека, они не стали поднимать шумиху без твердых доказательств.
— …Ведь начнись внутри отряда взаимные подозрения и раскол, настоящий убийца воспользовался бы этой смутой, чтобы охотиться совершенно безнаказанно!
Чжао Тин с помрачневшим лицом промолчал, что было равносильно согласию.
Хань Чэнь встретил полный обиды взгляд Ли Юйсинь.
— Тебе доводилось сдавать экзамены? Если заранее знаешь ответ, то вывести решение гораздо проще.
— …С первой же секунды, как я тебя увидел, я понял: ты не человек!
Не человек!
После этих слов сон у всех окончательно сняло рукой. Люди снова попятились, настороженно и враждебно уставившись на Ли Юйсинь.
— Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Ли Юйсинь продолжала кусать губы и испуганно качать головой.
Хань Чэнь усмехнулся:
— Мне доводилось сражаться с Небесными Демонами множество раз. Не знаю, в этом ли дело, но я всегда чувствую их приближение особым образом.
— …Раз уж тебе удавалось так долго скрываться под чужой личиной, ты, должно быть, пожирающий небесный демон. Ведь только они способны полностью перенимать память и силу своих жертв.
— …И благодаря этому безупречно сливаться с толпой.
— …К тому же капитан Чжао Тин упоминал, что полмесяца назад охотники на демонов уничтожили пожирающего небесного демона неподалеку от ресурсной точки Белой Табачной Травы.
— …Думаю, именно тогда ты и завладел этим телом.
Чжао Чэнфэн застыл. Он вдруг вспомнил, что полмесяца назад они действительно выходили в пустошь, чтобы выследить небольшого свирепого зверя.
Тогда Ли Юйсинь укусила за голень какая-то тварь, после чего она сутки пролежала в сильном жару.
— Юйсинь, неужели ты… — Чжао Чэнфэн до сих пор отказывался верить происходящему.
В их отряде наемников только Ли Юйсинь была его ровесницей, поэтому они общались больше всех и были очень близки.
Он знал, что она труслива по натуре и отправилась во Внешнюю Пустошь лишь по крайней необходимости.
Ее отец набрал кучу долгов, мать тяжело болела, младшему брату нужно было учиться.
Но хуже всего было то, что вырастившая ее бабушка тоже тяжело заболела, и ей требовалось дорогостоящее ежемесячное переливание крови.
Если бы Ли Юйсинь не рискнула жизнью во Внешней Пустоши ради быстрых и больших денег, вся ее семья оказалась бы обречена.
— Чжао Чэнфэн, спаси… спаси меня! Я не хотела этого делать! Это оно, это оно заставило меня! — Глаза Ли Юйсинь болезненно покраснели.
С отчаянием глядя на Чжао Чэнфэна, она протянула руку, словно пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.
Однако Чжао Чэнфэн инстинктивно отступил на пару шагов назад, не дав себя коснуться.
Ли Юйсинь замерла. Ее жалобное, несчастное лицо вмиг исказилось от ярости, а покрасневшие глаза потемнели, наливаясь чернотой.
— Я же сказала, это оно меня заставило!!
Последние слова перешли в утробный рык и яростный рев.
Огромная люстра под потолком столовой мигнула под воздействием звуковой волны и с громким треском взорвалась.
Все помещение погрузилось в кромешную тьму.
Люди испуганно закричали.
Чжао Чэнфэн еще не успел ничего понять, как у его шеи пронесся ледяной поток воздуха.
— Удар Огненного Дракона!!
В то же мгновение чья-то фигура молнией метнулась наперерез. В темноте блеснула серебряная сталь, и с глухим стуком на пол покатилась отрубленная рука.
А-а-а!
Ли Юйсинь зашлась в истошном визге, прижимая ладонь к окровавленному плечу.
Из ее глаз, рта, носа и ушей хлынула густая, черная маслянистая жижа.
Эта вязкая субстанция не была мертвой материей – она шевелилась, словно состояла из мириад крошечных червей, и быстро обволакивала все тело Ли Юйсинь.
Даже отсеченная рука превратилась в черное масло и медленно поползла обратно, пока полностью не слилась с телом хозяйки.
Вскоре бурлящая жижа начала застывать, принимая очертания антрацитово-черного гуманоидного монстра с отчетливым рельефом мощных мускулов.
Вот только на его голове не было ни глаз, ни носа – лишь огромная пасть, усаженная острыми, как иглы, зубами.
— Я сожру тебя!! — Взревел пожирающий небесный демон, широко разинув пасть.
Хань Чэнь не стал тратить время на разговоры. Он замахнулся и нанес стремительный удар клинком прямо по голове твари.