Глава 123: «Поручение»
Панель статуса: Открыто.
[Имя: Хань Чэнь]
[Возраст: 18]
[Ментальная сила: 10.9]
[Ци и кровь: 17.1]
[Боевые искусства: Сокрушающий Кулак ур. 7, Шаг Стрекозы ур. 5, Клинок Яростного Пламени ур. 4]
[Звездная карта: Капля превращается в Источник ур. 10, Пылающее Пламя ур. 5]
[Высшая Истина: Кровавое Горение ур. 2, Накопление Мощи ур. 2]
[Оружие: Клинок Черного Пламени +3, внутренний доспех из Кровавого Дерева +2]
…
…
Багровый, словно налитый кровью закат раскалил тучи на горизонте – казалось, небеса охвачены пламенем.
Дзинь-дзинь-дзинь!
В южной части буферной зоны, над средней школой Аньнин, неожиданно прозвенел звонок, оповещавший об окончании уроков.
Мгновение спустя из школьных ворот, подобно сорвавшемуся с цепи табуну, высыпала орава мальчишек.
В буферной зоне все было не так, как в самом городе: дорога у школы до сих пор оставалась подсыпанной лишь шлаком. Кое-где зияли выбоины, в которых уже который день стояли грязные лужи, оставшиеся после недавнего проливного дождя.
— Сяосюэ, говорят, у вас в районе Аньнин в последнее время пропала куча народу. Ты там осторожнее возвращайся одна! — Заговорила полненькая девочка.
Школьницы шли рука об руку: та, что слева, была крепенькой и пухлой, а справа шагала худенькая девочка с трогательными веснушками на миловидном личике.
Попрощавшись и помахав подружке рукой, пухленькая быстро удалилась.
Смотря вслед растворяющемуся вдали силуэту, худенькая девочка тоскливо опустила голову и побрела домой в одиночестве.
В отличие от городских кварталов, улочки в буферной зоне поражали своей удушающей теснотой: скопление грязно-серых лачуг образовывало бескрайние, непроницаемые трущобы.
Узкие проходы утопали в мусоре, а нелицеприятные обитатели не стеснялись справлять нужду прямо на виду у прохожих.
За каждым углом поджидала опасность: то мелкие бандиты с ножами, выискивавшие очередную жертву, то вульгарно одетые девицы легкого поведения с манящими ужимками.
Поправив лямку портфеля, Линь Сяосюэ вскоре подошла к своему дому.
Возвращение к родному очагу должно бы приносить радость, но едва она занесла руку, чтобы толкнуть дверь, как ладонь замерла в воздухе, а на дне ее глаз мелькнул неописуемый липкий страх.
«Папа и мама… они ведь уже дома, правда?»
Промедлив несколько секунд, Линь Сяосюэ с усилием натянула радостную улыбку, толкнула дверь и весело вбежала внутрь.
— Папа, мама, я вернулась!
Едва переступив порог, она сразу ощутила ударивший в нос тяжелый запах тухлого мяса.
Опять эта вонь… С тех пор как родители вернулись из-за пределов города, она с каждым днем становилась все гуще и тошнотворнее.
Тук, тук, тук!
Из кухни доносились тяжелые, глухие удары топорика о разделочную доску.
Отец Линь, непрерывно орудуя кухонным ножом, методично рубил мясо и не переставал ворчать:
— Я же говорил, что мы не успеем все съесть! Накой черт ты приволокла столько мяса? Оно же уже протухло!
— А кто твердил, что никак не может наесться? — Огрызнулась мать Линь, выуживая из огромного таза с водой чью-то мохнатую лапу. — И теперь ты же меня и винишь?
Конечность какого-то зверя разбухла от долгого пребывания в воде и выглядела отвратительно.
— Папа? Мама? — Тихо позвала Линь Сяосюэ, подойдя к порогу кухни.
— А? — Вздрогнули супруги.
Они одновременно повернулись, и на их лицах расцвели сияющие улыбки. Вот только выглядела эта радость невероятно неестественной и натянутой, будто застывшая маска.
— Сяосюэ вернулась! Иди пока делай уроки, ужин скоро будет готов.
— Опять мясо? — Линь Сяосюэ бросила взгляд на окровавленные куски, лежавшие на доске.
— Ну да! Ты ведь раньше больше всего на свете любила мясо! — Отец Линь утер рукавом брызги крови с лица.
— Папа, — девочка печально опустила глаза, — я с самого детства не ем мясо.
— Ох… Ах да, совсем вылетело из головы, — смущенно ухмыльнулся отец. — Ну, ничего, я сейчас приготовлю что-нибудь еще.
Мать Линь метнула на мужа сердитый взгляд и обратилась к дочери:
— Сяосюэ, не слушай отца, иди делай уроки.
Девочка послушно кивнула и ушла в свою комнату.
Вскоре из кухни снова донеслись тяжелые удары ножа, перемежающиеся едва слышным шепотом родителей.
— Слишком много хлопот… Может, лучше… — пробормотал один голос.
— Нельзя! — Резко перебил другой. — Пока она рядом, мы вне подозрений. Ты и так в прошлый раз зашел слишком далеко, будь осторожнее…
Глядя на разложенные на столе учебники, Линь Сяосюэ зажала уши пальцами, не желая больше слышать ни слова.
«Папа и мама заболели… Чем-то очень страшным!»
Она понимала это, но молчала. Ведь стоило произнести страшную правду вслух – и она навлечет беду, лишится родителей и потеряет дом.
На ужин снова подали тушеное мясо. Кулинарными талантами отец не отличался, и Линь Сяосюэ все так же явственно ощущала гнилостный смрад. Так и не притронувшись к еде, она сослалась на боль в животе и спряталась в своей комнате.
В полночь, сжавшись в комок на краю кровати, девочка услышала, как родители тихонько выскользнули из дома.
Около часа ночи входная дверь с грохотом распахнулась.
На пороге появились перепуганные отец и мать.
— Черт бы их драл! Кто ж знал, что эти твари устроят ловушку? — Грязно выругался отец Линь.
— Я же говорила тебе, не надо делать это так часто! — Набросилась на него мать. — Естественно, они забили тревогу!
— Мне плевать! Я уже два дня не ел свежего мяса! Я хочу мяса! Мяса!
В непроглядной тьме комнаты глаза отца вспыхнули диким, зловещим зеленоватым огнем, а пасть усеяли острые, как бритва, клыки.
Щелк!
Кто-то мягко нажал на выключатель. Теплый желтый свет мгновенно озарил комнату.
Линь Сяосюэ застыла с широко распахнутыми глазами, ее лицо смертельно побледнело.
— Сяосюэ? Ты почему еще не спишь? — Ласково спросила мать Линь.
— Папа?! — Выдохнула девочка, игнорируя материнский вопрос и уставившись на отца.
Мать в изумлении обернулась и с ужасом обнаружила, что стоящий за ней мужчина до сих пор сохраняет облик чудовища: на его плечах сидела огромная волчья голова с вытянутой мордой, из оскаленной пасти торчали клыки, а из глаз рвался фосфорический зеленый свет.
— Черт тебя дери! Быстро натяни шкуру обратно! — Шикнула мать.
Отец судорожно натянул на голову тощую человеческую маску, и под полным ужаса взглядом дочери жуткая волчья морда вновь превратилась в привычное лицо отца.
— Раз уж увидела… придется ее убить! — Свирепо прорычал отец Линь.
Стирая с подбородка тошнотворную слюну, он шаг за шагом приближался к девочке с наливающимися кровью глазами.
На этот раз мать не стала его останавливать. Она лишь равнодушно и холодно наблюдала за дочерью.
— Не надо! Не подходи! — Кричала Линь Сяосюэ, в ужасе отступая, пока не уперлась спиной в холодную стену. Бежать было некуда.
— Хи-хи-хи-хи! — Зловеще ухмылялся отец.
За считанные секунды его ногти удлинились, превратившись в изогнутые, смертоносные волчьи когти. Свет лампы отбрасывал от его фигуры исполинскую чудовищную тень, полностью накрывшую съежившуюся Линь Сяосюэ.
Безысходность… Удушье… Липкий, парализующий кошмар!
Линь Сяосюэ дрожала всем телом, слезы страха застилали глаза, пока монстр неумолимо сжимал кольцо.
Кто-нибудь… Кто-нибудь, спасите!
Тук-тук-тук.
Раздался негромкий, четкий стук в дверь.
— Это дом Линь Сяосюэ? Скажите, Сяосюэ дома?
Глухая ночь… Кто мог прийти в такой час?
Мать переглянулась с мужем. Отец прижал острие когтя к горлу девочки и заслонил ее своим телом.
— Кто там таскается посреди ночи? — С нескрываемым раздражением буркнула мать, отворяя дверь.
За порогом, на фоне непроглядной, словно чернильное море, ночной тьмы, возвышался высокий, статный юноша.
На вид ему было совсем немного лет, но глаза горели ярко, как угольки в ночной мгле. Черты лица казались довольно привлекательными, а в уголке губ замерла едва заметная, спокойная усмешка.
На нем была черная штурмовая куртка с высоким воротником, доходившим до самого подбородка, и серые спортивные брюки с манжетами, подчеркивавшие длинные ноги, обутые в новенькие кроссовки для воинов.
За спиной наискось висел длинный клинок; рукоять, выступавшая над плечом, была отполирована до блеска – верный знак того, что ее хозяин неустанно упражняется в фехтовании.
— Ты еще кто такой? — Настороженно спросила мать Линь, почувствовав исходящую от незнакомца незримую опасность.
Юноша ничего не ответил. Его взгляд скользнул мимо женщины прямо на Линь Сяосюэ, выглядывавшую из-за спины отца, и он спокойно спросил:
— Ты Линь Сяосюэ?
— Да… Э-это я… — дрожащим голосом отозывалась девочка.
Ей хотелось вопить во все горло, моля о помощи, но острый коготь у самого горла сковал язык.
— Твой дядя попросил меня вернуть тебя домой, — оскалился Хань Чэнь в белозубой улыбке.
— Домой? Какого черта, ее дом здесь… — нахмурилась мать Линь, пытаясь возразить.
Но не успела она договорить, как юноша стремительным движением положил ладонь на рукоять клинка.
В следующее мгновение алое лезвие, точно огненная струя, с визгом вырвалось из кожаных ножен.
Вж-ж-жух!
Шею матери Линь обдало едва ощутимым теплом. Ее глаза широко распахнулись. Прежде чем она успела осознать произошедшее и вскинуть руки, голова соскользнула с плеч и с глухим стуком покатилась по полу.
Хлынул фонтан крови.
Отец Линь взревел, его лицо исказилось нечеловеческой яростью, и он диким прыжком бросился на Хань Чэня.
— Удар Огненного Дракона! — С холодным бесстрастием произнес Хань Чэнь.
Длинный клинок в его руках описал в воздухе алый полукруг, подобно росчерку пламенного драконьего хвоста.
Тело отца разрубило пополам, и во все стороны брызнула горячая кровь.
Забившись в угол, Линь Сяосюэ смотрела на происходящее, онемев от шока.