Глава 646. Сделаем Страну Земли снова великой!»
Когда Мую только очутился здесь, он был совершенно растерян. Незнакомая страна, непонятный язык – всё вокруг вызывало тревогу и ощущение полной незащищённости.
Так как в голове не всплыло ни одной чужой памяти, Мую не мог понять, это перенеслось его тело или лишь душа.
Но задумываться было некогда: сначала нужно было достать еды, потом найти посольство и попросить помощи, чтобы как можно скорее вернуться домой.
Телефона, кошелька – ничего при нём не было. Завидев поблизости маленький магазинчик у дороги, Мую решил предложить свои руки за еду и немного денег.
Раз уж языка он не знает, физическая работа казалась самым простым способом обойтись без лишних объяснений.
Магазин оказался типичным семейным делом. Муж хозяюшки выглядел как заурядный офисный работяга – такой, что растворится в толпе, а вот его жена заставила Мую невольно замереть.
Он не был человеком, который теряет голову от женщин, просто уж слишком знакомым показалось ей лицо – хоть сейчас ставь рядом с самой Ёсидзавой Акихо!
— Может, просто случайное сходство, — пробормотал он. — …Если я и правда попал в другой мир, значит, это её местный изоморф. Вполне логично.
Так он рассудил и, прибегнув к знакам руками и отчаянной мимике, наконец добился, чтобы хозяева поняли, чего он хочет.
Муж лишь пожал плечами, а вот жена едва заметно сглотнула и тут же согласилась – даже освободила в кладовке маленькую комнату, где Мую мог пока пожить.
Он не собирался задерживаться надолго, но, видя искреннее радушие женщины, отказать не смог. Решил отплатить усердием.
Кладовка была тесной, зато полки уходили под потолок. Когда Мую, стоя на лестнице, тянулся к верхним коробкам, хозяйка неизменно подходила и предлагала подержать опору.
Из‑за разницы в росте её голова всякий раз касалась его груди или плеча. Со временем эти случайные прикосновения перестали быть случайными, а его собственное тело – слушаться разума.
Мую мучительно смущался, а она – будто и не замечала ничего, лишь щеки порозовели, и появилось выражение какой‑то сладостной решимости.
— Что… что за чушь? — Он едва не пробормотал вслух. — …С каких пор я стал таким неотразимым?
Он не считал себя уродом, но и звездой не был – обычная внешность, среднее телосложение, да ещё и иностранец, с которым толком не поговоришь… не иначе ловушка?!
Насторожившись, Мую решил ночью сбежать, но нападение оказалось стремительнее. Едва стемнело, как женщина сама бросилась на него, совершенно не думая о муже, дремлющем у кассы.
Постойте… он ведь вовсе не спал! Сквозь прищур наблюдал всё как на ладони!
У Мую сразу закружилась голова. Кровь бурно прилила к вискам, тело будто жило само по себе, а разум – бессилен остановить то, что началось.
Когда наконец всё стихло, он, словно очнувшись, отшатнулся, вызвав у неё только тихий всхлип.
Ни торжества, ни гордости – только ледяная волна внутри, и сердце будто выли ледяной водой.
Он понял одно: таких подарков судьбы не бывает просто так. Вероятнее всего, женщина больна. Да, именно – ВИЧ! Вот в чём дело!
Наверняка оба, муж с женой, случайно заразились и теперь мстят миру, втягивая других.
Но хозяйка, напротив, позже искренне извинилась, даже сунула деньги за труды и сказала, что рада будет видеть его снова.
Ничего не понимая, Мую схватил деньги и бегом направился в больницу – успеть бы в первые двадцать четыре часа: тогда, говорят, лекарства ещё могут помочь.
К счастью, больница работала и ночью. Медсестра знала немного английский, и после длинных объяснений на пальцах Мую отправили в приёмный покой.
Дверь открылась – вошла врач в коротком халате и в черных чулках, заперла замок, окинула его взглядом и, деловито приложив стетоскоп, вынесла вердикт: случай тяжёлый, требуется срочно вывести токсины.
Как именно она их выводила – рассказывать не станем: великая медицинская тайна Неона, да и читателю едва ли интересно.
Так или иначе, после этой «терапии», длившейся всю ночь, Мую вышел на улицу, пошатываясь, и сел на бордюр, глядя в небо с полным недоверием к своему существованию.
— Нет, в этом мире определённо что-то не так… — выдохнул он.
Теперь, в холодной ясности утра, он понял: лица врачей и медсестёр показались уж больно знакомыми.
Проверить догадку было делом чести, и Мую немедленно отважился на эксперимент: школы, офисы, поезда…
Повсюду знакомые лица. Одно и то же лицо – десятки раз! Интересно, встречаются ли они между собой и удивляются ли.
Поняв истину, Мую больше не спешил домой. Здесь и еда, и сон были обеспечены, а любопытство стало сильнее осторожности.
Два года прошли в сплошных открытиях, но радость оказалась недолгой.
Как бы он ни следил за здоровьем и ни занимался физической подготовкой, атаки «учительниц», сменяя одна другую, истощили его окончательно.
Тело сдало. Самое печальное в мире – осознавать, что помощи нет. Отчаяние, усталость… и вот он уже погружается в таинственное пространство.
— Завидую, честно, — усмехнулся Мую из мира пиратов Карибского моря. — …Пока я с бородатыми громилами гоняю по волнам, ты бедняга не знаешь, в какой постели уснуть. Я – смерть на каждом шагу, а твоя проблема – почечная недостаточность.
Разница между людьми – бездна. Порой дело вовсе не в стараниях: просто среда другая, и человеческих сил не хватает.
Зато удача повернулась ко мне лицом. Появился Золотой Палец – и мир уже не тот, что прежде.
Решено: сначала хорошенько избить Джека Спэрроу, потом добыть источник юности и трезубец Посейдона, ну а напоследок выпросить у Шао Фэна всё добро и вернуть себе север.
Мую из пиратского мира, пылая решимостью, разомкнул связь и исчез.
Карибский Мую тоже преобразился: перестал быть усталым и немощным, возвращаясь по тропинке с горящими глазами. Теперь он хотел, чтобы те самые «учительницы» узнали, что такое настоящая жестокость.
Мую‑Шинигами лишь покачал головой – ещё один лентяй прицепился к сильным. Ну что ж, лишняя пара рук не помешает.
Хотя и сам мир пиратов явно не прост – если уж там всплыл трезубец Посейдона и упоминается Калипсо, значит, греческий пантеон существует, а, может, и другие боги открыли филиалы.
Проводив новобранцев, загадочное пространство снова притихло. Мую‑Шинигами поднял бутылочку с эссенцией, сделал глоток – и тут в сети появился Мую‑Шиноби, насвистывая мелодию.
— Что за радость такая? — Спросил Шинигами‑Мую, вытаскивая из‑под стола вторую бутылку и бросая её собрату издалека.
— Да ничего особенного, — улыбнулся Шиноби‑Мую с почти отцовской теплотой. — …В Академии наши ниндзя, безо всякой моей помощи, сумели создать чакра‑поезд.
— Чакра‑поезд? — Переспросил Шинигами‑Мую, удивлённо подняв бровь.
…
Мир Шиноби. На границе Страны Демонов и Страны Земли вырос бурный торговый город. Всего за несколько лет здесь расцвела жизнь, притянувшая жителей окрестных деревень.
Многие из простых жителей Страны Земли переселились совсем рядом – на территорию соседей, где была работа и хлеб.
Система регистрации населения в мире ниндзя оставляла желать лучшего, да и вообще у других стран с этим была беда. Когда власти Страны Земли заметили утечку людей, оказалось, что переселенцы уже успели там обзавестись домами и семьями.
Ш‑ш! Узкий нос поезда пули, гладкие, словно литые, очертания – состав медленно скользнул к платформе. Защитный барьер потух, двери раскрылись в стороны.
Толпы купцов вышли на перрон. Они задержатся здесь лишь ненадолго, чтобы потом вместе с грузовым чакра‑поездом отправиться дальше, на север, в Страну Земли, развозя по городам товары Страны Демонов.
В тени вокзала двое мужчин с мрачными лицами достали новейшую камеру местного производства и сфотографировали странный состав, быстро спрятав снимки за пазуху.
После выполнения задания они помолчали, купили в киоске два стаканчика лапши и, залив кипятком, присели на обочине.
— Камеры, чакра‑поезда, ещё эти научные инструменты… — один вздохнул. — …Страна Демонов крепнет с каждым днём. Если будет война – справимся ли мы?
Второй долго молчал, потом вымолвил одно:
— Мы должны верить в Цутикагэ и даймё. Даймё сказал, что снова сделает Страну Земли великой!