Глава 61. Темный Глаз
Стрелки – небожители. Во времена пятисотлетнего правления Короля-дракона Бакаля изучение магии на небесах было под полным запретом, что дало толчок бурному развитию технологий и привело к появлению огнестрельного оружия.
Но мир изменчив. Предсмертный удар Бакаля расколол небесный континент, и самый дальний его осколок стал известен как Беззаконная Земля – место, где бесчинствовали мятежники и преступники. Именно на этой земле и родился Мую.
Проводя дни в борьбе за выживание под градом пуль, закаленный кровью и огнем, Мую стал Экспертом по боеприпасам, уничтожая врагов зачарованными патронами. Увы, в одной из битв за ресурсы гигантская механическая рука пробила барьер между измерениями и одним ударом превратила его в лепешку.
Мую снова погиб.
В мире DNF не было игровой механики возрождения в городе после смерти, отчего смертность среди искателей приключений была запредельно высокой. Мую перепробовал еще несколько классов, но ни в одном не смог продержаться достаточно долго, чтобы постичь суть профессии и завершить пробуждение.
Ситуация изменилась к лучшему лишь тогда, когда он выбрал Мужского Мага.
Спасибо Мойе, великой волшебнице из Мира Демонов. Изучая Темную магию, она случайно обнаружила существование Темного Глаза – огромного источника, способного непрерывно снабжать живое существо энергией и жизненной силой, который мог заменить любой орган в теле.
Во время одной из магических войн Ричард Сердцеед в внезапном нападении лишил Мую сердца. Когда тот был на пороге смерти, явилась Хильдер, богиня магии, под видом таинственной незнакомки. Она заменила его разорванное сердце Темным Глазом. Так Мую возродился. Открыв глаза, он уже стоял на земле континента Арад, обретя бессмертие.
Начав свои приключения заново, Мую, опираясь на накопленный опыт и бессмертное тело, сумел прославиться на весь Арад.
Он не раз оказывался на волосок от гибели, бывал в плену, но каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды. По мере углубления в Темную магию Мую постепенно постигал истинную суть стихий.
Бесчисленные элементы струились и сплетались в его руках. Взаимное уничтожение стихий порождало мощнейшие взрывы, после чего элементы вновь возвращались к Мую, становясь с ним единым целым. С этого момента он, существуя в симбиозе с темной магией, стал повелевать всеми стихиями, возвысившись до Императора Стихий.
В таинственном пространстве послышалась череда изумленных вздохов. Остальные Мую, внимательно изучив его воспоминания, осознали, что перед ними – настоящий титан. Вся его жизнь после перерождения была непрерывной битвой, он много раз падал на поле боя, но всегда поднимался, воплощая принцип «не согласен – дерись».
— Вот это мощь! — воскликнул Мую-шиноби, внезапно заметив одну деталь. — Но раз ты теперь можешь воскресать, значит, больше не вернешься на экран создания персонажа?
— Пока не могу, — покачал головой Мую, Император Стихий. — Но у меня есть предчувствие, что когда я завершу второе пробуждение и стану Глазом Аннигиляции, должны открыться какие-то новые функции.
— Какие еще функции? Донат?
— Опять монеты вливать?
— Наверняка годовой набор покупать.
— Влить всё в лутбоксы и выбить сразу два небесных сета!
— Азартные игроки до добра не доводят.
— Да хватит вам, — попытался вернуть разговор в прежнее русло Мую-шиноби. — Тот Арад – реальный мир, игровой интерфейс есть только у него. Если там откроется магазин, он же станет непобедимым. Может, интерфейс просто обновится и позволит свободно создавать новых персонажей, а старые, еще живые, впадут в какой-нибудь анабиоз.
Затем Мую-шиноби посмотрел на Императора Стихий.
— Если вдруг, — я просто предполагаю, — если мы сможем свободно создавать персонажей, попробуй сыграть за Темного Эльфа. Выбери класс ниндзя. С огненными способностями от Мую-Хо-Оха твое Пламя Би Фана станет просто невероятно крутым.
Темный Эльф → Ниндзя → Пламя Би Фана → Ширануи → Ночной Клинок.
Путь развития класса ниндзя заключался в доведении огненных техник до совершенства, и опыт в этом деле стал бы огромным подспорьем для Мую-шиноби.
Глаза Мую-шинигами загорелись.
— Клинок Души, Мастер Меча, Император Меча – они тоже очень крутые! Если будет шанс, надо всех попробовать.
В толпе началось оживленное обсуждение. Мую, Император Стихий, тоже принял в нем участие. Слияние общих воспоминаний и сил породило в его сознании множество новых идей, и он твердо решил, что по возвращении непременно их опробует.
Мую-волшебник, видя, что новых участников не предвидится, перекинулся парой слов с Мую-хакером и поспешно отключился.
После слияния с воспоминаниями Императора Стихий его почему-то не покидало странное чувство беспокойства. Время от времени сердце пронзала острая тревога, словно должно было случиться нечто важное.
…
Англия.
Юго-запад Лондона, графство Суррей, Литтл Уингинг.
Приют «Старт», второй этаж.
Мую резко сел на кровати, тяжело дыша.
Он весь промок от пота, и на мягкой простыне отпечатался силуэт его худощавого тела.
— С-с-с… больно!
Казалось, будто все внутренности кромсают ножами и жгут огнем. Острая боль пронзила все тело, сердце забилось все быстрее, гоня по жилам потоки обжигающей крови. Кожа постепенно краснела, а пот испарялся с ее поверхности.
Вокруг него вихрем закружилась неуправляемая магическая энергия. Письменный стол, лампа, стулья – все было сметено невидимой силой, превратив комнату в хаос.
Спальня была рассчитана на двоих, но, к счастью, соседа Мую усыновили месяц назад, так что сейчас он был один.
Тук-тук-тук-тук…
Стук сердца становился все громче, словно грохот барабанов, отдававшийся в ушах Мую. Лунный свет проникал в спальню через окно, но перед глазами мальчика стояла непроглядная тьма.
Внезапно раздался звук, похожий на треск лопнувшего арбуза, и стук сердца оборвался.
Мую, которого до этого раздражал громкий шум, будто окатили ледяной водой. В голове пронеслась страшная мысль: «Сердце… что с сердцем? Неужели…»
— А-а-ах!
Он закашлялся кровью. Грудь пронзила острая, невыносимая боль, словно в сердце вонзили лезвие и провернули.
Мую казалось, что его сжали в тисках. Каждый вдох лишь усиливал муку, не давая выпрямиться. Он мог только свернуться в комок.
Огромная энергия, накопленная всеми Мую, давно преобразовалась в магическую энергию и наполнила его тело. В этот миг из ниоткуда возник магический поток. Он хлынул из каждой части его тела, и под лунным светом сжавшаяся на полу фигурка мальчика начала окутываться темной магией.
Вдруг в области сердца вспыхнул огонек. Он разрастался все больше и больше, пока не превратился в белую пустоту размером с кулак, из которой бил фиолетово-черный свет.
Мучительная боль отступила, силы вернулись. Мую приподнялся и, оперевшись о поваленный шкаф, опустил взгляд на свою грудь.
Магический поток устремился к сердцу. На месте, где оно должно было быть, парил кристалл в форме неправильной шестиконечной звезды. Его форма была нестабильной: на глазах Мую он вдруг превратился в жидкую сферу.
Фиолетово-черный свет озарил лицо мальчика.
— Это… Темный Глаз?
Постоянно меняющийся сгусток энергии был до боли знакомым – точь-в-точь как тот, что был пересажен в грудь Мую, Императора Стихий. Неиссякаемый поток жизненной силы и энергии хлынул по телу. Мучения казались чем-то далеким, сейчас Мую чувствовал себя превосходно.
Свет в груди постепенно угас, обнажив бледную кожу. Мую провел рукой по тому месту, где должно было быть сердце, и ощутил гладкую ровную поверхность.
Никаких ран – словно все это было лишь иллюзией.
Темный Глаз идеально заменил сердце, качая по всему телу кровь, насыщенную жизненной силой и магической энергией. Если приложить руку, можно было даже почувствовать «сердцебиение» и «пульс».
Но кровь на полу была настоящей. При свете луны Мую увидел лежавшее перед ним разорванное маленькое сердце.
— Малыш Мую, ты в порядке?
За дверью раздался голос матроны. Похоже, ее привлек шум от падения мебели.