Глава 52. Уничтожение улик и выход короля позерства
Рейацу вытягивалась капля за каплей, аура Тоусена Канаме постепенно слабела, пока не исчезла совсем. Когда последняя капля зеленой рейацу покинула тело, Тоусен Канаме иссох, словно тысячелетняя мумия.
Барьер Энма Короги сильно задрожал, и черный купол неба начал медленно рассеиваться.
Занпакуто Сузумуши расплавился в шар серебристо-белой рейацу, что, испуская особую пульсацию, втянулся в тело Мую.
Сузумуши изначально не был занпакуто Тоусена Канаме. Он принадлежал женщине по имени Каго, близкой подруге Тоусена. В ее теле находился осколок Короля Душ, и поэтому на нее обратил внимание аристократический Клан Цунагиро. Каго выдали замуж за Цунагиро Токинаду, но из-за своей доброты она попыталась помешать мужу совершить злодеяние и была им убита. Этот случай и стал главной причиной предательства Тоусеном Общества Душ.
«Интересно, даст ли мне особое усиление занпакуто, рожденный из души, что некогда содержала осколок Короля Душ?» — Мую впервые сталкивался с чем-то, связанным с осколками Короля Душ.
У Укитаке Джуширо тоже был осколок Короля Душ, но тот вечно хворал и спарринговать не желал, так что Мую ничего не мог поделать.
Он помнил, что Мацумото Рангику, пострадавшая от руки Айзена, тоже была связана с Королём Душ, но, поспрашивав, так её и не нашёл. Видимо, она ещё не вступила в Сейрейтей.
Чернильный барьер Энма Короги окончательно рассеялся, и Пламя Тёри полностью втянулось в тело Мую. Он поднял палец, на кончике которого собралась огромная сила Кидо.
— Хадо номер пятьдесят четыре: Хайен.
Пламя в форме диска окутало тело Тоусена Канаме. Лишенная поддержки рейацу, хрупкая оболочка быстро сгорела дотла.
— Эй-эй-эй, калечить товарища, да еще и уничтожать улики прямо у меня на глазах… Не могу же я сделать вид, что ничего не заметил, — у Кенпачи Зараки уже затекла шея от ожидания. Наконец-то дождавшись появления Мую, он поспешно встал, вытащил из ножен занпакуто Нодзараши и закинул его на плечо.
— Неправильно, Кенчик, — пискнула розоволосая малышка, сидевшая у Кенпачи на шее, и, вцепившись в его колючие волосы, принялась их взъерошивать. — Это Жучок хотел убить Огонька, а Огонек просто защищался!
— Вот видишь, Зараки, твой лейтенант куда более рассудительна, — Мую вложил занпакуто в ножны и помахал Кусакаджи Ячиру. — Ячиру, вы пока развлекайтесь, а мне пора, дела.
— Пока, Огонек! — радостно помахала ему в ответ Кусакаджи Ячиру.
— И не думай сбежать! Мне плевать, кто кого там хотел убить, сначала сразись со мной! — Кенпачи Зараки хищно оскалился, и его золотистая рейацу хлынула наружу, накрывая все вокруг тяжелым давлением.
Шух!
С этими словами Кенпачи возник прямо перед Мую. Его Нодзараши со свистом рассек воздух и обрушился вниз; зазубренное лезвие холодно блеснуло.
Мую лишь поднял взгляд, не сделав ни единого движения. Клинок прошел сквозь его голову и с легкостью разрубил тело пополам.
— Черт, как быстро он свалил, — недовольно хмыкнул Кенпачи, хоть и попал по цели.
Разрубленная фигура медленно истаяла, оставив на земле лишь разрезанное надвое шихакушо. Мую использовал Уцусеми – оставил вместо себя одежду в последний миг перед ударом, что-то вроде техники замещения из Мира Шиноби.
— Кенчик, мы догоним Огонька? — спросила Ячиру, теребя его волосы.
— Да ну, пусть сначала дела закончит. Вернемся в Сейрейтей и подождем его там.
— А про Жучка докладывать будем?
— Этот, как его, Тоусен Канаме, сам напросился. Какое нам до этого дело? — Кенпачи Зараки и сам был тем еще анархистом. С его точки зрения, если Тоусен вызвал на бой и погиб, то так ему и надо.
— Отлично! Тогда возвращаемся в Сейрейтей. Думаю, нам туда, — Ячиру наугад ткнула пальцем.
— Э? Так ведь Мую в ту сторону ушел. Это точно не дорога в Сейрейтей, — страдающий топографическим кретинизмом Кенпачи на удивление проявил сообразительность.
— Тогда вот эта, — Ячиру повернула руку на девяносто градусов, указывая на тропинку среди развалин.
Кенпачи без тени сомнения закинул Нодзараши на плечо и, неся на шее Ячиру, направился к тропинке. Вскоре они скрылись в тени руин.
Тем временем Мую на огромной скорости летел высоко в небе. Рейацу окутывала его тело, формируя черно-красное шихакушо. По мере того, как номера районов росли, города сменялись деревнями, а затем и деревни стали попадаться все реже. Вокруг простирались лишь бесплодные горы, и только изредка за очередным перевалом можно было увидеть поселение душ.
Спереди доносились волны рейацу – мощной, холодной и многочисленной.
Эта рейацу показалась Мую знакомой и в то же время чужой. Знакомой – потому что напоминала о синигами из Девятого Отряда, но в ней было и отличие. Стало очевидно, что все они попались в ловушку: в их рейацу примешивалась сила Пустого.
Внезапно впереди сверкнула зеленая вспышка, одним ударом сровнявшая с землей целую вершину горы. Остаточная энергия устремилась в небо и исчезла за горизонтом.
«Это… серо?! — Мую широко раскрыл глаза. — Неужели нейтрализатор Урахары Киске настолько силен, что синигами осваивают серо сразу после пустификации?»
Серо, «вспышка пустоты», — это мощная техника, доступная Менос Гранде и более сильным Пустым. Они собирают и сжимают свою рейацу, а затем выпускают ее изо рта или других частей тела в виде разрушительного луча. Сила и дальность серо напрямую зависят от мощи и степени сжатия рейацу.
Высоко в небе лейтенант Девятого Отряда Куна Хисаги медленно опускала ногу. Место высвобождения ее серо было весьма необычным: специализируясь на рукопашном бое, она могла в бою внезапно выпустить серо ударом ноги, застав врага врасплох.
На лице Куны Хисаги была белая костяная маска в форме сердца с четырьмя прорезями и двумя маленькими усиками сверху, делавшая ее похожей на насекомое. Красный шарф развевался на ветру, и, судя по ее движениям, она не потеряла рассудок.
— Мую, ты тоже здесь, — раздался голос из леса. Почувствовав знакомую рейацу, Мую метнулся в чащу.
В лесу стоял Урахара Киске в своем длинном плаще. Крепко сжимая хогёку, он с серьезным видом смотрел в небо.
— Капитан Урахара, — едва появившись, Мую сразу заметил в его руке бросающийся в глаза хогёку и со странным выражением лица произнес:
— Только не говорите, что это ваших рук дело.
Урахара Киске кивнул, а затем покачал головой:
— И да, и нет. Я действительно ввел им силу хогёку, но они уже прошли пустификацию и приняли лекарство до этого. Я лишь помог им сделать следующий шаг и быстрее овладеть новой силой.
В небе раздался грохот. Мугурума Кенсей в одной жилетке вырвался из груды камней и, взлетев в небо, нанес тяжелый удар Куне Хисаги. Во все стороны разошлась круговая ударная волна. Кенсей тоже прошел пустификацию: его костяная маска покрывала лицо ото лба до подбородка, с шестью симметрично расположенными прорезями. Он тоже сохранил рассудок, но по какой-то причине атаковал Куну. Та все-таки была лейтенантом и, хоть капитан избивал ее до полусмерти, пока еще держалась.
Мую незаметно зажег внутри себя Пламя Тёри. Алое пламя окутало частички рейацу Айзена в его теле, и, как он и ожидал, невдалеке в лесу показалась фигура предателя.
— Капитан Урахара, не собираетесь их остановить? — склонив голову набок, спросил Мую.
Но не успел Урахара Киске и рта раскрыть, как за него ответил другой голос.
— Прошу вас, не торопитесь, Шестой Офицер Мую, капитан Урахара, — из леса медленно вышел Айзен Сосуке. Шихакушо, очки в черной оправе, на лице – обворожительная улыбка вечно прищуренного добряка. Его мягкий голос донесся до ушей Мую и Урахары:
— Представление еще не началось. Как можно позволить актерам уйти со сцены раньше времени?