Глава 5. Шимура Данзо – слуга народа, Учиха Фугаку – образец несгибаемости
Мую закатил глаза.
— Я же пошутил три года назад, а ты до сих пор помнишь…
— Да потому что это странно, — Ширануи Генма невольно задергался от нестерпимого зуда. Встретившись со смертоносным взглядом Мую, он тут же замер.
Рана затягивалась, и бледное лицо Генмы постепенно обретало краски. Чувствуя, что должен как-то отблагодарить спасителя, он немного подумал и предложил:
— Родители у меня еще молодые. Может, поторопить их, чтобы родили мне сестру? Назовем ее Май.
— Ну спасибо тебе огромное. И да, проследи, чтобы твоя сестра использовала боевой веер.
— А? Почему веер?
— Веер – это душа!
— …
Время, проведенное за шутками и подколками, пролетело незаметно. Когда раненые смогли передвигаться, Хизаши снова построил отряд, и они без дальнейших происшествий вернулись в штаб на передовой.
В штабе царила суета. Аналитический отдел уже получил сообщения о засадах на несколько разведывательных отрядов и отправлял поисковые группы на помощь. Мую и Шисуи тоже приняли участие в спасательной операции, но результаты были неутешительными – они находили лишь груды тел.
Тяжелая тень легла на сердца всех, кто был на передовой. Хотя о предателе никто не говорил вслух, все и так всё понимали и молча ждали следующего решения командования.
Представители кланов, отправленные на фронт, воспользовались моментом, чтобы собрать своих людей. Мую и Шисуи тоже получили вызов от главы клана, Фугаку.
Чтобы продемонстрировать непоколебимую решимость клана Учиха сражаться за деревню, Фугаку с самого начала войны лично прибыл на передовую. Мую и Шисуи без труда нашли его шатер неподалеку от главного штаба.
Здесь располагались все важные фигуры кланов, и над каждым шатром висел герб. Герб клана Учиха – веер, похожий на ракетку для пинг-понга, что как бы намекало на любовь его членов к спорту, — был особенно заметен.
Чем Фугаку занимался в шатре, было неизвестно, но у входа стояла стража из клана Учиха. Когда Мую и Шисуи подошли, один из охранников вошел доложить об их прибытии. Прошло довольно много времени, прежде чем их впустили.
Мую и Шисуи склонили головы:
— Глава клана.
Боковым зрением Мую заметил разбросанные по полу свитки и беспорядочные следы. Сопоставив это с багровым лицом Фугаку и его тяжелым дыханием, он мгновенно все понял.
Почему Фугаку заставил их ждать? Ответ мог быть только один. Кровь играла в жилах главы клана, и он…
Просто крушил все в шатре, вымещая злость!
В этот раз Фугаку был в ярости. Его сердце кровью обливалось. Засады ниндзя из Тумана почти все увенчались успехом, Коноха понесла огромные потери. И среди всех кланов больше всего погибших было у Учиха – можно сказать, девять из десяти.
Когда перед ним выложили ряды тел с вырванными глазами, ему, как главе клана, стало невыносимо стыдно.
Но были и хорошие новости. В клане появился новый гений, пробудивший сразу трехтомоэйный шаринган и обладающий огромным запасом чакры. Эта новость дошла до Фугаку и очень его обрадовала.
Она даже затмила скорбь от гибели множества соклановцев.
Мую наверняка пробудил глаза, став свидетелем убийства своих товарищей. Смерть посредственностей породила гения. Их гибель была не напрасна!
Фугаку выдавил из себя улыбку, пригласил юношей сесть и лично подал им горячий чай, не выказывая ни капли высокомерия.
После нескольких дежурных фраз он по-свойски поболтал с Шисуи, а затем перевел взгляд на Мую.
— Мую, я следил за тобой. Твои родители были выдающимися ниндзя, и ты меня не разочаровал.
«Следил? Что-то я не заметил…» — мысленно хмыкнул Мую, но на его лице застыло выражение юного гения, который, добившись успеха, пытается казаться невозмутимым.
— Глава клана, я унаследую волю моих родителей и прославлю имя Учиха!
— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул Фугаку и посмотрел на Шисуи. — Шисуи, у вас обоих трехтомоэйный шаринган, и вы хорошие друзья. В свободное время обучай Мую использованию шарингана.
— Есть, глава клана!
— После пробуждения глаз нужно многому научиться: использованию шарингана, гендзюцу, техникам стихии Огня, тайдзюцу в сочетании с шаринганом и так далее. Мую, пока что ты не будешь выполнять опасные задания, сосредоточься на изучении ниндзюцу.
— Глава клана, а деревня согласится? — с беспокойством спросил Мую. Коноха вела войну на два фронта, а он внезапно стал одним из ценнейших бойцов. Руководство вряд ли позволит ему простаивать без дела.
— С деревней я поговорю, — на удивление твердо сказал Фугаку. — В этот раз клан Учиха понес такие потери, вся важная информация была слита. Деревня должна нам объясниться.
— Есть. Я приложу все силы к обучению, чтобы как можно скорее принести пользу клану.
План Фугаку был Мую на руку. Помимо развития шарингана и изучения мощных ниндзюцу, он узнал из воспоминаний Мую-Шинигами множество кидо, а от Мую-Моряка – приемы тайдзюцу. Все это требовало времени для практики и наблюдения за тем, как они работают в этом мире.
— Я рад, что у тебя такой настрой, — сдержанно улыбнулся Фугаку, и складки у его рта разгладились. — Когда ты полностью овладеешь шаринганом, я лично за тебя поручусь и порекомендую на должность командира отряда Полиции Конохи!
У Шисуи, стоявшего рядом, дернулось веко. Намерение главы клана переманить Мую на свою сторону было очевидным. В будущем фракция Фугаку получит еще одного сильного командира отряда полиции, и хрупкий баланс сил внутри клана будет нарушен. Неизвестно, к добру это или к худу.
Фугаку не забыл и про Шисуи, пообещав и ему золотые горы. Беседа в теплой и дружеской атмосфере продлилась час, после чего они покинули шатер с охапкой свитков.
Время текло как вода. Месяц пролетел незаметно.
Весь этот месяц Мую вел затворнический образ жизни. За исключением обязательных патрулей, он тренировался на пустырях в окрестностях лагеря.
Никто не знал, что именно он практикует. Даже его лучший друг Шисуи знал лишь то, что Мую работает над каким-то странным ниндзюцу без печатей.
Война набирала обороты, и никого не обходила стороной. Коноха и Киригакуре стягивали на передовую все новые и новые силы, и интенсивность боев резко возросла.
Расследование дела о внутреннем предателе, длившееся месяц, не дало никаких результатов. Только клан Учиха требовал тщательной проверки, клан Хьюга держал нос по ветру, а остальные кланы с удовольствием наблюдали за представлением. Естественно, руководство Конохи не придавало этому большого значения.
Боевые донесения с передовой перехватывались кем-то заинтересованным, искажались и дополнялись домыслами. В итоге Мую, проявивший себя в засаде, в отчетах превратился в обычного мастера огненных техник из клана Учиха. Его имя задержалось в голове Сарутоби Хирузена не более чем на минуту, после чего было благополучно забыто.
Лишь некий Шимура Данзо, пожелавший остаться неизвестным, видел самые точные отчеты и мысленно поставил на фотографии Мую крестик.
Дело о предателе замяли, и Мую снова погрузился в работу, выполняя задания в команде с Шисуи и еще одним членом клана.
Их техники мгновенного перемещения были настолько хороши, что любой третий в команде становился обузой, снижая мобильность группы. Командование, конечно, не стало стрелять себе в ногу, и после нескольких неудачных попыток перестало навязывать им напарников.
Не то чтобы не было ниндзя, способных угнаться за Мую и Шисуи, просто у сильных шиноби уже были свои постоянные команды, и менять их было нецелесообразно.
…
В лесу молодой олень щипал траву. Внезапно он дернул ушами и настороженно поднял голову.
Вжих! Вжих!
Мимо пронеслись две тени, оставив на морде оленя отпечаток ботинка тридцать второго размера.
Олень: «?»
— Шисуи, далеко еще? — голос Мую донесся по ветру.
— На глаз еще километра три. Вон в той долине.
Суровые ландшафты уже не могли остановить ниндзя. Мую и Шисуи легко перемахнули через гору и обнаружили в долине лагерь отряда из Тумана.
— Как обычно? — с легкой улыбкой спросил Мую.
— Ага.
Мую подпрыгнул в воздух, его руки замелькали, превратившись в размытое пятно.
— Стихия Огня: Великое Огненное Истребление!
Огромная огненная волна накрыла весь лагерь, превратившись в стену пламени и отрезав все пути к отступлению.
Ниндзя из Тумана были застигнуты врасплох. Подняв головы, они увидели, как с неба на них пикирует огненный дракон.
— Стихия Огня: Великий Огненный Дракон.
Оскалившийся дракон, вырвавшись из-под контроля Мую, разросся на ветру. Его огненные клыки рассекли воздух, и он с ревом устремился на врагов.
В рядах ниндзя Тумана воцарился хаос. Они не успели применить защитные техники, и мощнейший Огненный Дракон рухнул рядом с ними. Взрыв и пламя поглотили всех.
— Это те двое из Учиха…
— Все, нам конец.
— Я не хочу умирать…
Шестеро ниндзя Тумана мгновенно превратились в уголь. Трое выживших не успели опомниться, как в пламени появилось бесчисленное множество Шисуи, одновременно атаковавших их короткими мечами.
Иллюзорную технику мгновенного перемещения и так было трудно разгадать, а вдобавок трое почерневших от копоти ниндзя в панике отбивались, совершенно растеряв свои навыки тайдзюцу. Шисуи уложил их одного за другим.
Меньше чем за полминуты отряд ниндзя Тумана был уничтожен!
Шисуи предусмотрительно оставил одного в живых и уже собирался допросить его с помощью шарингана, когда Мую почувствовал за спиной колебание души – видимо, еще один уцелевший.
Тот незаметно подкрался на определенное расстояние и с оружием в руках выскочил из кустов.
Мую разглядел его налобный протектор – действительно, ниндзя из Тумана. На поясе у него висел дохлый кролик.
В глазах ниндзя вспыхнул азарт. Он узнал лицо Мую. В последнее время на передовой все ниндзя Тумана знали его в лицо. Руководство отдало приказ убить его на месте, а за голову была назначена щедрая награда.
Расстояние было небольшим. Этот парень славился своими огненными техниками, и в каждой битве использовал именно их. Значит, он специализировался на ниндзюцу и наверняка был слаб в тайдзюцу.
«В этом бою преимущество на моей стороне!»
Уголок губ Мую дрогнул. На таком расстоянии он действительно не успел бы сложить печати, но…
— Путь Разрушения №1: Сё!