Глава 48. Повседневность и разоблачение
— Мои приборы! — Урахара Киске был потрясен. Он тут же применил сюмпо, чтобы спуститься в подземелье, и бросился в огонь, чтобы проверить свое драгоценное оборудование.
Он был уверен, что от инструментов ничего не осталось, и никак не ожидал, что у Мую посреди боя хватит времени и сил защитить их.
Лишившись поддержки барьера кидо, подземное пространство начало рушиться и сжиматься. Урахара Киске поспешно вынес оборудование наружу, а Мую вернулся на поверхность с Йоруичи, которая все еще была без сознания.
«Никакой техники, один лишь напор рейацу… Грубо, мощно и… без изысков», – тяжело дышала Унохана Ретсу. То, как Мую одолел Йоруичи, напомнило ей одного человека. Она, Ячиру, считавшая себя мастером всех стилей фехтования, потерпела сокрушительное поражение от того, кто умел лишь беспорядочно махать мечом.
Чистая мощь сокрушает любые изыски.
Она даже не смогла доставить ему удовольствие от боя. Какая жалость.
«Кенпачи Зараки… Возможно, Мую сможет помочь тебе снять печать и вновь насладиться битвой в полную силу», – подумала Унохана Ретсу, молча коснувшись шрама на груди.
Кенпачи Зараки думал о том же. Если бы Мую только что не закончил бой, он бы уже не сдержался и, обнажив клинок, бросился в атаку прямо на улице.
«Подожду, пока его рейацу восстановится, и тогда вызову его на бой».
Кенпачи Зараки молча запомнил, что Мую – Шестой Офицер Пятого Отряда, и развернулся, чтобы уйти.
— Шестой Офицер Мую, прошу, передайте мне капитана Йоруичи, — произнесла Унохана Ретсу, многозначительно взглянув на него. Она сняла свое хаори капитана, накрыла им Йоруичи и отправилась с раненой в расположение Четвертого Отряда.
Остальные капитаны собрали своих подчиненных. Тех, кто был без сознания, приводили в чувство парой увесистых пощечин – сами виноваты, что при недостатке сил и сообразительности стояли так близко.
Бюро Технологического Развития лежало в руинах. Главнокомандующий приказал Урахаре Киске организовать ремонт, а счет после отправить клану Шихоуин.
Мую принял шихакушо из рук одного из рядовых Пятого Отряда, облачился в него и последовал за Главнокомандующим в бараки Первого Отряда.
— Шестой Офицер Пятого Отряда Мую, вы с Йоруичи поступили крайне безрассудно! Но раз уж она готова взять всю вину на себя, я не стану вас сурово наказывать. Однако надеюсь, что подобное не повторится, — произнес Главнокомандующий, стукнув посохом. Его старческий голос эхом разнесся по просторному залу.
Тёри в его руках затрепетала – не от страха, а от крайнего возбуждения. Она чувствовала, что рейацу этого старика будет очень полезно для ее хозяина, и, вибрируя клинком, настойчиво подталкивала Мую найти способ скрестить с ним мечи.
У Мую дернулся уголок рта. Он силой подавил беспокойство Тёри. Становиться сильнее нужно постепенно. Главнокомандующий хоть и выглядел дряхлым старцем, готовым в любой момент отправиться на тот свет, но на самом деле ничуть не утратил былой мощи. Если он прямо сейчас высвободит банкай, то одним взмахом меча сотрет Общество Душ с лица земли.
Мую и впрямь стал намного сильнее за последнее время, но до уничтожения всего Общества Душ ему было еще далеко.
— Будьте спокойны, Главнокомандующий, впредь я буду осторожнее, — почесал в затылке Мую. — Но я жажду сражений с сильными противниками. Только на грани жизни и смерти можно раскрыть свой потенциал и стать еще сильнее. Есть ли в Сейрейтее место, где я мог бы биться в полную силу?
— Разумеется, — в Главнокомандующем проснулся интерес к таланту. Жажда битвы, которую испытывал Мую, напомнила ему собственную молодость, когда он с Рюджин Джакка в руках прорубил себе путь от 80-го Южного района до 80-го Северного, даже глазом не моргнув.
Хорошо, когда у молодежи есть цели и стремление к развитию. Мую даже сам попросил его о месте для сражений, а не как один задира, который, завидев достойную добычу, без лишних слов бросается в бой.
Все познается в сравнении. Главнокомандующий был глубоко тронут. Он легонько стукнул посохом по полу:
— Можешь использовать Чоуто и [Мукен].
Старик подошел к окну, отдернул штору и указал посохом на юг, где возвышалась центральная башня Сейрейтея – Чоуто. Она была полностью белой, строгой и простой по стилю.
— Чоуто построен из Сэкикки, камня, который блокирует рейши и рейацу. Если захочешь сразиться с противником, в победе над которым уверен, можешь подать мне прошение на использование Глубоких камер Чоуто, и я его одобрю.
Мую проследил за направлением посоха. Белая башня бросалась в глаза. Это было место заключения особо опасных преступников; в будущем там некоторое время проведет Кучики Рукия.
От башни к Холму Сокьёку вел веревочный мост. На Платформе Сокьёку наверху стояли копье и эшафот, напоминающий гильотину для Людовика XVI.
Освобожденное копье принимало форму гигантской птицы по имени Кёко, чья разрушительная мощь, по слухам, равнялась миллиону занпакуто. Мую в этом сильно сомневался.
— Но если… — тон Главнокомандующего внезапно стал серьезным, и он, приоткрыв свои вечно прищуренные глаза, посмотрел на Мую, — если ты решишь биться изо всех сил, поставив на кон собственную жизнь, отправляйся в [Мукен]. Это самый нижний уровень Центральной Подземной Тюрьмы, безграничное пространство. Если подашь прошение заранее, я его одобрю. Но при одном условии.
— Э-э… Главнокомандующий, можно сначала узнать, о чем речь? — сглотнул Мую, и его взгляд метнулся к посоху в руках старика, где скрывался сильнейший атакующий занпакуто огненного типа – Рюджин Джакка.
О чем просит Главнокомандующий? Неужели у старика зачесались руки, и он хочет рубануть его разок?
— Ты уже соответствуешь требованиям для звания капитана, просто сейчас в Готэй 13 нет свободных мест, — Главнокомандующий пристально смотрел на Мую. — Я хочу, чтобы ты пообещал, что, как только появится подходящая вакансия капитана, ты не станешь отказываться.
И это все? Мую-то думал, дело серьезное.
— Без проблем, — тут же согласился он.
Подумаешь, стать капитаном. Если умеешь сачковать, вся работа достается лейтенанту.
Лейтенант Сасакибе Чоуджиро, проявив завидную сообразительность, вошел в зал и проводил Мую из расположения Первого Отряда. По дороге этот добросовестный лейтенант подробно объяснил ему процедуру подачи заявки на использование [Мукена] и Глубоких камер Чоуто. Мую все запомнил.
Он и не подозревал, что эта процедура понадобится ему уже на следующий день.
Капитан Одиннадцатого Отряда Кенпачи Зараки явился с вызовом на бой, и Мую с радостью согласился.
Вдвоем они направились в [Мукен]. По пути их заметили зеваки, и новость быстро разлетелась по всем отрядам Готэй 13. Несколько капитанов, состоявших в дружеских отношениях, собрались на крыше высокого здания, откуда был виден вход в тюрьму, и принялись гадать, кто же победит.
— Я думаю, капитан Кенпачи. Этот парень неправдоподобно силен, — произнес златовласый капитан Третьего Отряда, Оторибаши Роуджуро.
— Эй-эй, нужно же верить в молодежь! Ставлю на победу Мую, — усмехнулся Кьёраку Шунсуй, поправляя свою соломенную шляпу. — На месячную выпивку.
— Нехорошо как-то получается, — кашлянул капитан Тринадцатого Отряда Укитаке Джуширо и после недолгого раздумья добавил:
— Я в деле. И я тоже считаю, что у капитана Кенпачи шансов больше.
— Тьфу! Я, конечно же, за Мую. Готовьте денежки, — недовольно осклабился Хирако Шинджи.
Никто не знал, что происходило в [Мукене]. Скорость течения времени там сильно отличалась от внешнего мира. Спорщики прождали с утра до самого вечера, пока у входа в тюрьму не показалась одинокая фигура.
— Выходит, выходит! — зорко заметил Хирако Шинджи и, прищурившись, попытался разглядеть, кто это. — Так, сейчас посмотрю… Это Мую! Я же говорил, что он победит! Гоните деньги!
У входа в тюрьму Мую поднял голову к небу.
Яркие звезды сияли на небосводе, легкий ветерок шевелил волосы. Вспоминая бой в [Мукене], он чувствовал себя так, словно только что выбрался из Ада.
«Ну и скотина. Неудивительно, что он смог покорить Унохану. Хорошо, что я оказался на шаг впереди».
Бой Мую и Кенпачи Зараки был незамысловатым: два монстра с невероятным рейацу обменивались ударами, соревнуясь в чистой силе. Удар за ударом, клинок входил в плоть, кровь лилась рекой – никакой показухи.
Мую воспользовался возможностью и собрал большое количество рейацу Кенпачи. Тёри была в восторге и с нетерпением ждала, чтобы помочь хозяину стать еще сильнее.
«Не торопись, дай мне отдохнуть», – успокоил он Тёри и исчез с помощью сюмпо.
На следующий день у входа в тюрьму показалась еще одна фигура.
Кенпачи Зараки, с обнаженным торсом, вышел из тюрьмы, оставляя за собой кровавые следы.
— Проклятье, слишком поздно снял печать, — пробормотал он.
Он посмотрел на повязку в руке и с досадой хрустнул шеей. От резкого движения ужасная рана на груди снова разошлась, и в ней на мгновение показалось бьющееся сердце.
— Кенчик, почему ты так сильно ранен? — внезапно из-за угла выбежала розоволосая девочка. С глазами, полными слез, она изо всех сил вцепилась в штанину Кенпачи. — Кенчик, скорее, пойдем в Четвертый Отряд к врачу!
Кенпачи поднял Кусакаджи Ячиру, усадил ее себе на плечо и, закинув меч на спину, небрежно спросил:
— Ячиру, а ты знаешь, как пройти в Четвертый Отряд?
— Знаю, туда! — малышка подняла ручку и указала направление.
— Хорошо.
Кенпачи Зараки, пошатываясь, медленно побрел в сторону бараков Тринадцатого Отряда.
Дни, полные спокойствия и волнений, шли своим чередом. Мую постоянно вызывал кого-нибудь на поединок, и его сила неуклонно росла.
Однажды Мую услышал, что в 60-м Южном районе снова произошло массовое исчезновение душ. Поразмыслив, он пригласил нескольких капитанов встретиться в заново отстроенном подземном убежище Урахары Киске.
— Господа, я считаю, что Айзен Сосуке проводит эксперименты с пустификацией!
Мую медленно начал говорить, и капитаны напряглись.