Глава 467. Тобирама терпит неудачу, Райкаге страдает
Мую тоже пробовал использовать чакру Сендзюцу для своего Мокутона, но результаты были далеки от идеала. Это лишь доказывало, что Мокутон Хаширамы – вещь уникальная. Чтобы обрести хотя бы часть его свойств, пришлось бы пересадить себе клетки Хаширамы.
Но на пересадку он бы не пошел. Для Мую Мокутон был лишь приятным дополнением, а вот стихия Огня – его главной силой.
Вжух!
Две фигуры снова сошлись в бою. Хаширама прошел через бесчисленные битвы, и его боевые навыки были отточены до уровня инстинктов. Но и Мую владел мечом в совершенстве, так что уже через несколько обменов ударами Хаширама почувствовал растущее давление.
Фехтование противника было непредсказуемым, каждый удар наносился под немыслимым углом, а пламя, окутывавшее клинок, обладало такой чудовищной силой, что на его нейтрализацию уходила уйма чакры Сендзюцу.
«Так дальше продолжаться не может!»
Хаширама понял, что начинает уступать, но пылающий в нем боевой дух не позволял так просто сдаться. Направив чакру в конечности, он высвободил исполинскую силу и, отбив очередной выпад Мую, нанес сокрушительный удар кулаком.
Мую ответил тем же. Два кулака столкнулись, и прозрачная ударная волна всколыхнула лаву под ногами. Горящие гигантские деревья с грохотом рухнули, и туча щепок скрыла бойцов из виду.
— Тобирама, лови момент! — тихо пробормотал Хаширама.
Братья годами сражались плечом к плечу. Если Хаширама был АоЕ-атакой, зачищающей поле боя, то Тобирама – ассасином, что прячется в тени и наносит смертельный удар. Ему хватило одного взгляда на брата, чтобы все понять. В его руке тут же возникло лезвие из твердого вихря.
Тобирама, объятый пламенем, думал, что хорошо спрятался, но огонь был глазами и ушами Мую. Он прекрасно видел все его действия, и за миг до того, как Тобирама активировал Хирайшин, Мую сложил печать, и из лавы выросло необычное растение.
Вспышка!
Хирайшин сработал. Переместившись в пространстве, Тобирама уже замахнулся, чтобы метнуть свое водяное лезвие, но вдруг понял, что оказался совсем не там, где рассчитывал.
Опустив взгляд, он увидел рядом с собой странное U-образное растение высотой в половину человеческого роста. К его необычному, похожему на магнит телу, прилипло несколько кунаев Бога Грома, защищенных от жара лианами.
«И такие растения бывают?» — Тобирама округлил глаза. Растения Мую раз за разом его удивляли. Мокутон этого парня не имел ничего общего с Мокутоном его брата.
До Мую все еще было далеко, но отступать было поздно. Тобирама напряг мышцы руки до предела и с силой метнул свое копье-вихрь.
В тот же миг он начал стремительно складывать печати. Его пальцы замелькали, а грудь тяжело вздымалась.
— Стихия Воды: Водяной Режущий Импульс!
Две техники стихии Воды устремились к цели почти одновременно. Даже шиноби уровня Каге, столкнувшись с двумя высокоуровневыми техниками, был бы застигнут врасплох, но…
Произошло неловкое. Лезвие твердого вихря и тонкая струя Водяного Режущего Импульса, пролетев сквозь горящий лес, даже не приблизились к Мую, как от них повалил густой пар. Температура бело-золотого пламени была не из тех, с которыми можно тягаться.
Пш-ш-ш…
Грозные техники стихии Воды под действием жара быстро испарились, а сам пар, разложившись на составляющие, вызвал цепную реакцию взрывов.
Хаширама молчал.
Тобирама тоже.
Его тело в пламени непрерывно сгорало и восстанавливалось. Огонь скрывал его лицо, не давая Мую и Хашираме разглядеть его выражение. Казалось, он не отчаялся и снова быстро сложил печати.
— Гендзюцу: Техника Прихода Тьмы!
Непроглядная тьма мгновенно окутала Мую. Это гендзюцу Тобирама разработал специально против Учиха, чтобы временно лишить их самого опасного оружия – глаз.
Увидев, что его гендзюцу сработало, Тобирама подобрал острый деревянный шип и шагнул вперед, намереваясь приблизиться к Мую. Хоть его метки Хирайшина и были собраны в одном месте, его собственная скорость тоже была немалой.
Он сделал шаг.
Бум!
Мощный взрыв повалил два горящих дерева. Тобирама лежал на земле, ошарашенно глядя в пылающее небо, пока его ноги не восстановились.
Наклонившись, он присмотрелся и увидел, что в лаве скрыто множество шариков, похожих на картофелины. Они просто ждали, пока какой-нибудь счастливчик на них наступит.
Тобирама метнул копье, подорвав целый участок Картофельных Мин, но их место тут же заняли новые, принесенные течением лавы.
Тобирама молчал.
Над головой – огонь, под ногами – бесчисленные мины, кунаи Бога Грома уничтожены, техники стихии Воды мгновенно испаряются. Если бы не Техника Воскрешения, он бы уже погиб бесчисленное количество раз.
Словно видя затруднительное положение младшего брата, Хаширама взревел:
— Тобирама, прикрой меня!
Природная энергия непрерывным потоком вливалась в его тело, преобразуясь в чакру Сендзюцу. Земля раскололась, образовав несколько глубоких расселин, куда устремились потоки оранжево-красной лавы.
— Режим Мудреца: Техника Древесного Дракона!
— Режим Мудреца: Техника Древесного Человека!
Боевой дух Хаширамы кипел. Образ Мую в его глазах слился с образом Мадары из прошлого. Если бы не тот факт, что в телах воскрешенных не было крови, его сердце сейчас колотилось бы как бешеное.
Обычные техники потеряли смысл, в рукопашной схватке он тоже уступил. Хаширама решил достать свой главный козырь.
Под действием чакры Сендзюцу земля раскололась, и на поверхность, разбрасывая тонны лавы, выбрался гигантский голем высотой в сотни метров. Стекающая по его телу лава застывала, образуя черные каменные доспехи.
Но содрогания земли не прекратились. Из лавовой реки показался огромный, в сотни метров длиной, деревянный дракон. Обвив, словно колонны, ноги голема, он взобрался ему на плечо.
Бело-золотое пламя и лава украшали голема и дракона, делая их похожими на переродившегося в огне Будду – величественного и грозного.
Сенджу Хаширама высоко подпрыгнул и приземлился на голову деревянного голема. Сложив ладони перед собой, он повел его на Мую.
Мощь и защита Древесного Человека и Древесного Дракона, созданных с помощью Сендзюцу, не шли ни в какое сравнение с обычными. В глазах Мую стремительно завращались три томоэ, и из ниоткуда возник черный костяной каркас.
— Сусаноо!
— Режим Мудреца: Клинок Асахи!
— Режим Мудреца: Покров Тюрьмы Пылающего Солнца!
Призрачный полупрозрачный скелет, напитанный огромной силой Доудзюцу, быстро обрел плоть. Мую не стал гнаться за бессмысленными гигантскими размерами, стремясь сравняться с Древесным Человеком в качестве, а не в количестве.
Кости, мышцы, кожа, доспехи… Облаченный в броню величественный воин поднял правую руку, в которой возник длинный меч из лазурного пламени. Его бело-золотой плащ развевался на ветру, поднимая яростный жар, который уничтожил целый участок горящего леса.
Сусаноо расправил за спиной крылья, заслонившие небо, и взмыл в воздух. Вооруженный длинным мечом, он со всей силы врезался в Древесного Человека.
Грохот!
Оглушительный рев разнесся по округе. Пространство дрожало от столкновения двух гигантов. Невидимая ударная волна прокатилась по горящему лесу, переламывая пополам еще стоявшие деревья.
Лаву, еще не успевшую стечь в расселины, подбросило в воздух. Вместе с ней взлетел и Тобирама, застрявший на одном месте из-за огня и Картофельных Мин, и бесчисленные горящие деревья.
Тобирама исчез из виду, а горящие деревья, пролетев огромное расстояние, рухнули на окраине Конохи.
Четвертый Райкаге, как раз дружелюбно беседовавший со старейшинами своей деревни, внезапно почувствовал тревогу. Он мгновенно активировал Режим Чакры Стихии Молнии и исчез с места.
Горящее дерево рухнуло точно на то место, где он только что стоял. Бело-золотое пламя, окутывавшее ствол, мгновенно перекинулось на соседние дома.
Едва пришедший в себя Райкаге появился на крыше одного из зданий и вдруг почувствовал острую боль в правой руке. Опустив взгляд, он увидел, что к ней прилип язычок бело-золотого пламени.
Даже покров Режима Чакры Стихии Молнии не мог противостоять температуре этого огня. Невообразимый жар распространялся, и правая рука Райкаге на глазах чернела.
— Проклятое пламя… проклятый Учиха Мую… — процедил Четвертый Райкаге и, направив всю свою чакру в правую руку, лишь через несколько секунд сумел погасить странный огонь.
Он посмотрел на руку – обширный ожог, жгучая боль проникала до самых мышц. Если не оказать помощь немедленно, можно будет попрощаться со своей верной правой, скрасившей ему столько одиноких ночей.
Когда боги дерутся, страдают невинные.
Четвертый Райкаге и представить себе не мог, что однажды этим невинным окажется он сам.