Глава 466. Аматэрасу Мую
— Какое тебе дело, владею я Мокутоном или нет?
Дыхание Тобирамы сперло. Стиснув зубы, он прошипел:
— Это не повод предавать Коноху.
— Не всем по душе быть собачкой у аристократов, — покачал головой Мую и, обнажив Меч Кусанаги, направил его на Тобираму. — Я предпочитаю оставаться человеком. Нам с тобой не о чем говорить.
Тобирама нахмурился. Он не понял, какая связь между предательством Конохи и аристократами, но взгляд его стал еще более ледяным. Сложив печати, он заставил густой водяной пар собраться вокруг, а затем вскинул правую руку над головой. Чакра стихии Воды притянула влагу, создав мощный поток, который скрутился в скоростной вихрь. Тобирама с силой метнул его вперед.
— Стихия Воды: Лезвие Твердого Вихря!
Стремительное копье-вихрь молнией пересекло почти все поле боя. Тобирама был уже во власти эмоций, и можно было не сомневаться: даже без принуждения Техники Воскрешения он вложил в удар по Мую всю свою силу.
Проще говоря, он вошел в раж.
Из-под земли выросла высокая ореховая стена, своим широким телом прикрыв Мую. Лезвие Твердого Вихря врезалось прямо в нее со звуком удара металла о металл. Брызги разлетелись во все стороны, а твердые щепки, отколовшиеся от стены, словно пули, изрешетили землю вокруг, оставив в ней множество дыр.
Тобирама высоко подпрыгнул и, зажав между пальцами множество кунаев Бога Грома, веером разбросал их в сторону Мую.
Кунаи вонзились в землю, в щели ореховой стены и в бурлящие потоки воды. Тобирама тут же наметил с десяток подходящих точек вокруг Мую, и в его голове мгновенно возникли всевозможные планы внезапной атаки.
Технику Хирайшин он разработал специально против Учиха и их невероятного динамического зрения. Пространственные скачки, превосходящие скорость рефлексов противника, позволяли наносить удары из самых неожиданных мертвых зон.
Тобирама выискивал момент для удара. Когда-то он уже сразил Изуну, брата Мадары, с помощью Хирайшингири, и был уверен: стоит старшему брату немного подыграть, и прикончить этого сопляка-Учиха не составит труда – хватит одного удара.
Действие техники-оков усилилось. Бой шел уже какое-то время, и Хаширама, до этого откровенно сачковавший, наконец-то взялся за дело. Он хлопнул в ладоши, и из него вырвался чудовищный объем чакры. Его тело окутало бледно-голубое сияние – цвет его энергии.
— Режим Мудреца: Рождение Древесного Мира!
Грохот!
Это было не чета предыдущим мелким стычкам. Взявшись за дело всерьез, Хаширама с первого же движения явил свою чудовищную мощь. Равнину вокруг поля боя разорвала на части исполинская сила, и из-под земли полезли вековые деревья, которые не обхватить и десяткам человек. Всего за несколько вдохов и выдохов темно-зеленый океан, подобно вирусу, стремительно расползся во все стороны. Истерзанная земля окрасилась в цвет молодой листвы, и за пределами Конохи раскинулось бескрайнее море деревьев. Из-под земли вырвались толстые, переплетенные лианы. Словно почуяв запах Мую, весь первобытный лес ожил, превратившись в чудовище из мифов, что отчаянно пыталось уничтожить попавшую в его организм бактерию.
— Стихия Огня: Спиральный Сюрикен!
Под аккомпанемент белого дыма появился черный сюрикен толщиной с человека. Окутанный бело-золотым пламенем, он на огромной скорости вращался, перемалывая все подступающие лианы, а затем с грохотом взорвался, заливая все вокруг морем огня.
Море деревьев всколыхнулось, и обрубки лиан и корней мгновенно отрасли заново, заполняя собой только что выжженное пространство. Но Мую уже достиг своей цели – выиграть время. Сложив последнюю печать, он взмыл в воздух, и из его тела хлынул Поток Чакры.
— Стихия Огня: Аматэрасу!
Это Аматэрасу было не тем, что все знали. В отличие от черного пламени, которое можно было запечатать, Аматэрасу Мую пришло с Континента Арад. Это было могущественное ниндзюцу, доступное лишь после Второго Пробуждения.
Покинув тело, Поток Чакры мгновенно изменил свою природу. Бело-золотое пламя устремилось ввысь, и необъяснимая пульсация разнеслась с дуновением ветра во все стороны.
— Это… — Хаширама поднял голову к небу. Ниндзюцу противника казалось необычайно мощным: оно еще не раскрылось в полной мере, а у него в глубине души уже зародилось дурное предчувствие.
И впрямь, в любую эпоху рождаются такие же ниндзя, как он и Мадара. В глазах Хаширамы вспыхнул огонь, и он ощутил давно забытое возбуждение.
Тобирама, скрываясь в лесу, созданном его братом, перемещался между кунаями Бога Грома, выискивая лучший угол для внезапной атаки. Почувствовав странную пульсацию, он замер и тоже посмотрел наверх.
Небесный свод с грохотом раскололся, и на землю хлынул ослепительный бело-золотой свет. В вышине расправила крылья стометровая огненная птица, на перьях которой проступали древние и сложные узоры.
В DNF эта техника была основана на образе Божественной Птицы Би Фан, но Мую был куда лучше знаком с Фениксом – в конце концов, одним из его воплощений был Хо-Ох из мира покемонов.
Огненная птица, призванная Аматэрасу, идеально сочетала в себе черты Би Фана и Хо-Оха. Шлейф пламени от ее хвоста прожег в облаках тысячи дыр.
Божественная Птица вскинула голову и издала протяжный крик. Звуковая волна заставила землю дрожать, а лес – сгибаться долу. Каждое слетевшее с нее перо превращалось в пылающий метеор и падало в первобытный лес внизу.
С горящими от восторга глазами Хаширама хлопнул в ладоши, направляя лианы и корни в небо наперехват. Но и парящая в вышине Божественная Птица не осталась в долгу: встряхнув крыльями, она сбросила вниз целый ливень ослепительных перьев.
Грохот...
Оглушительные раскаты не смолкали ни на миг. Казалось, сотни стратегических бомбардировщиков безостановочно сбрасывают на землю мощнейшие авиабомбы. Даже особые, усиленные Хаширамой лианы в этих взрывах обращались в пепел.
Далекая Коноха затихла. Все ее жители, забравшись на крыши домов и верхушки деревьев, ошеломленно наблюдали за происходящим, и их представления о мире рушились на глазах.
Величественная Божественная Птица, парящая в небесах, сражалась с первобытным лесом на земле. Эта сцена, которая могла привидеться разве что во сне, разворачивалась перед ними наяву. Многие тайком ущипнули себя за ногу и, ощутив боль, были вынуждены принять реальность.
Возможности людей не идут ни в какое сравнение. По сравнению с этими сражающимися чудовищами, все они – просто обычные люди.
Стометровая Божественная Птица по сравнению с раскинувшимся внизу бескрайним первобытным лесом была не больше муравья перед слоном. Если бы Хаширама направил на нее всю мощь леса, она бы не выстояла, даже если бы ощипала себя до последнего перышка.
Но способности Аматэрасу этим не ограничивались. Техника полностью оправдывала свое имя: Божественная Птица парила в небесах, источая свет и равно озаряя им каждого врага.
Мую сложил печать одной рукой, и ядро техники в центре Божественной Птицы яростно запульсировало. В следующий миг ослепительный бело-золотой свет озарил землю, погрузив весь первобытный лес в океан света.
Ужасающий жар хлынул вниз вместе с лучами, и извивающиеся лианы внезапно вспыхнули. Огонь мгновенно перекинулся на кору и в мгновение ока охватил весь лес.
Божественная Птица издала пронзительный крик и, взмахнув крыльями, ринулась вниз. В ответ горящие лианы и корни сплелись воедино, и пылающий деревянный голем с занесенным кулаком шагнул ей навстречу.
Огненный клюв столкнулся с кулаком голема. Не имеющий физической формы клюв вмиг сокрушил деревянную руку и, не сбавляя скорости, пронзил тело голема насквозь, врезавшись в самое сердце первобытного леса.
Взрыв!
Буря бело-золотого пламени пронеслась по лесу, в мгновение ока охватив его целиком. Даже только что проросшие лианы в этом огненном вихре превратились в уголь.
Огромное тело голема разлетелось на куски. Края обломков тлели багровым огнем – пламя проникло в самую его суть.
Мокутон Отшельника Хаширамы обладал свойством подавлять и поглощать чакру, а особое пламя Мую, напротив, могло воспламенять и рассеивать ее. Два этих эффекта столкнулись, и весь первобытный лес заполыхал яростным пожаром.
Вековые деревья с треском ломались и падали на землю, поднимая обжигающий ураган с огненными искрами, который понесся в сторону Конохи.
Реки поблизости давно испарились под светом Аматэрасу. Лишь то, что Коноха находилась далеко, а Мую сознательно контролировал направление теплового излучения, позволило деревне, по большей части состоявшей из деревянных построек, уцелеть.
И все же жители Конохи почувствовали, как пересохло в горле. Каждый вдох обжигающего воздуха отдавался пожаром в легких.
Лес Смерти, вершина Центральной Башни. Дополнительный раунд второго этапа Экзамена на Чунина был приостановлен еще до ухода Шисуи.
Сейчас все стояли на крыше башни, наблюдая за далекой битвой, подобной схватке богов.
— Они… они точно люди? — в полном ужасе пролепетал ниндзя из маленькой страны, обернувшись к своему наставнику. В его глазах читался немой вопрос: «Учитель, а вы так можете?»
Поняв взгляд своего ученика, учитель лишь дернул щекой. «Могу? Да я и в подметки им не гожусь! Ниндзя такого уровня давно превзошли само понятие „Каге“. Их обычно называют иначе – монстры».
Намиказе Наруто, вцепившись в перила, смотрел на далекое поле боя, и его глаза горели.
— Как круто! Интересно, а мой старик так сможет?
— Хм, ничего особенного! — холодно хмыкнул стоявший рядом Саске. Хоть он и был потрясен до глубины души, но рядом с Наруто почему-то всегда хотел казаться всезнайкой. Он повернулся к своему брату:
— Братик, ты ведь тоже так можешь… а?
За его спиной было пусто. Учиха Итачи, капитан их команды, куда-то исчез.
— Братик? — оглядевшись по сторонам, Саске не нашел Итачи и почувствовал, как в груди безотчетно нарастает тревога.
«Неужели… неужели брат бросил меня?»
… …
Пылающий первобытный лес, превратившийся в огненную гору с реками лавы, все еще отчаянно сопротивлялся, а Мокутон Отшельника пытался подавить охватившее его пламя.
Две тени метнулись навстречу друг другу. Мощный удар породил порыв ураганного ветра. Меч Кусанаги в руках Мую, окутанный бело-золотым пламенем, перерубил оружие Хаширамы пополам.
— Какое жуткое пламя, — произнес Хаширама, отбросив рукоять. Чакра Сендзюцу взрастила из-под его ног лианы, которые тут же сплелись в новое оружие причудливой формы.
Хаширама уже вошел в Режим Отшельника. От уголков его глаз к ушам тянулись черные отметины. Все его тело окутывала особая аура. Нестерпимый жар постоянно опалял его доспехи, но так и не мог воспламенить его самого.
— Взаимно. Твой Мокутон Отшельника… тоже весьма необычен, — Мую сделал выпад мечом и многозначительно бросил в ответ.
Мокутон Хаширамы и впрямь был особенным, особенно под действием чакры Сендзюцу. Его властная способность поглощать и подавлять чакру казалась аномальной и, без сомнения, была связана с его перерождающейся чакрой Асуры.