Глава 442. Сцена ревности
Когда рейацу Рюджин Джакки медленно рассеялась, Мую открыл глаза и посмотрел на свои руки.
Да, Главнокомандующий не зря носил свое звание. Его слава сильнейшего Синигами за последнюю тысячу лет была заслуженной. Одна из главных причин, по которой Рюджин Джакка мог перевернуть все Общество Душ, заключалась в том, что сам Главнокомандующий в совершенстве владел всеми четырьмя искусствами: Зан, Кен, Со и Ки.
Мую поднялся и усмирил Пламя Тёри, снизив свою рейацу до уровня обычного лейтенанта. Из акупунктурных точек на его запястье хлынула сила Кидо. Он сжал кулак и нанес легкий удар.
Голый холм перед ним содрогнулся, и в его основании появилось отверстие размером с кулак. Мую мог без труда разглядеть сквозь него то, что находилось по ту сторону.
Спустя секунду тишины сила Кидо взорвалась внутри горы. Паутина трещин расползлась по желто-коричневой породе, охватила весь холм, и тот с грохотом разлетелся на куски.
— Эта мощь, должно быть, сравнима с ударом Мугурумы Кенсея в банкае, — цокнул языком Мую, глядя на обратившуюся в пыль гору. — Я ведь намеренно сдерживал рейацу, а все равно вышло так разрушительно. Талант Главнокомандующего в Хакуде и впрямь ужасает.
Рейацу Мую и без того была достаточно велика, но после входа в Нирвану с помощью Рюджин Джакки ее прирост оказался весьма значительным. Однако барьер этого подземного пространства определенно не выдержал бы всей его мощи, так что ему пришлось подавить желание испытать свою силу на полную.
Рейацу прочих Синигами давала Мую лишь ограниченный прирост. Поглотив их всех через вход в Нирвану, он продолжил тренировку. В подземелье еще долго не стихал грохот, и лишь когда последний скалистый холм превратился в щебень, Мую высвободил пламя, чтобы выпарить пот с тела, и с довольным видом поднялся в Ёродзую.
Сломанный занпакуто Сой Фон, Сузумебачи, все еще был у него, и пора было заняться его починкой. Мую специально надел гигай и под видом обычного человека отправился в Магазин Урахары, чтобы обсудить этот вопрос.
Для одного из величайших умов Общества Душ, Урахары Киске, починка сломанного занпакуто была плевым делом, не говоря уже о том, что ему помогал эрудированный Мую.
Работая вместе, они решали проблемы даже быстрее, чем Немюри Куроцучи. Магазин Урахары даже не пришлось закрывать – Йоруичи в облике черной кошки временно встала за прилавок. Всего через полдня Урахара Киске и Мую выбрались из подземелья под магазином.
Освоив технологию, Мую попрощался с Урахарой, вернулся домой и лично починил занпакуто Сой Фон. Затем он с помощью капитанской повязки связался с Обществом Душ и ненадолго вернулся во Второй Отряд.
Он вернул отремонтированный занпакуто Сой Фон и, увидев ее искреннюю счастливую улыбку, почувствовал, что полдня мозгового штурма того стоили.
Вложив Сузумебачи в ножны, Сой Фон тут же наградила Мую своими «объятиями, убивающими мужа», но, отпустив его, вдруг странно изменилась в лице.
— Сой Фон, что с тобой? Что это за выражение лица? — почесал в затылке Мую, не понимая, что на нее нашло. — Ведь только что все было в порядке.
Щеки Сой Фон надулись, словно у хомяка, набившего их едой. Она привстала на цыпочки, чтобы сократить расстояние, и, склонив голову набок, уставилась на своего обидчика широко раскрытым левым глазом:
— Капитан, от вас, кажется, пахнет другой женщиной-и-и…
— А? — Мую поднял руку и понюхал рукав, но ничего не почувствовал. Покинув Общество Душ, он не контактировал ни с одной женщиной. Даже с Йоруичи они разговаривали, стоя примерно в метре друг от друга. Откуда на нем мог взяться чужой женский запах?
— Я не виноват, ничего такого не было, не надо клеветать на хорошего человека! — замахал руками Мую, отрицая все и сразу. – «Я ведь образцовый юноша с правильным мировоззрением, как эта девица с маленькой грудью может вот так меня оговаривать?!»
— Да-а-а? — протянула Сой Фон. Ее взгляд скользнул по Мую, затем она легонько прикусила губу. — Наверное, мне показалось. Сам виноват, в прошлый раз ты был слишком груб, я потом долго в себя прийти не могла.
— Хе-хе-хе, — усмехнулся он, — разве не ты сама кричала, чтобы я был еще сильнее?
— Еще слово скажешь! — вспыхнув, Сой Фон ущипнула Мую за бок и провернула пальцы.
— Ай-ай, больно! Отпусти! — зашипел Мую, скорчив страдальческую гримасу и взмолившись о пощаде.
На самом деле ему было совсем не больно – так, словно его пощекотали. Но он знал, что Сой Фон ждет именно такой реакции. Немного подыграть – невелика цена за то, чтобы доставить ей удовольствие.
Как и ожидалось, Сой Фон удовлетворенно вздернула подбородок и тут же разжала пальцы, после чего с напускным сочувствием потерла место, которое только что мучила. Самодовольно хмыкнув, она скомандовала:
— Пойдем со мной в дом.
— Не лучшая идея, — Мую посмотрел на небо. В зените висело солнце, был самый разгар дня. Неужели он, капитан Второго Отряда, станет тратить время на дневные утехи?
На самом же деле Мую просто немного наскучило. Сой Фон в некоторых вопросах была довольно консервативна и все никак не решалась удовлетворить его тягу к исследованию неизведанного.
В последнее время он слишком часто макал в соус. После такого обилия мясных блюд хотелось немного отдохнуть и перевести дух.
Возможно, ощутив некую угрозу, щеки Сой Фон стремительно покраснели. Она привстала на цыпочки и вытянула шею, но, поняв, что разница в росте слишком велика, прошипела:
— Дурень, наклонись.
— А, да-да.
Мую послушно наклонился. Сой Фон приблизилась к его уху и что-то прошептала. Пока она говорила, глаза Мую расширялись все больше и больше.
— Правда? — неверяще переспросил он. — Но ты же раньше не хотела?
— Хмф, считай, это за то, что ты починил Сузумебачи… — ее лицо пылало так, что, казалось, от нее вот-вот пойдет пар; она неловко подняла руку, — ты только… будь осторожен… Мацумото Рангику говорила… это больно!
— Да-да, конечно! — Мую похлопал себя по груди, давая гарантию. — Ты же меня знаешь, я сделаю все, чтобы тебе было приятно. Постой-ка! Вы что, с Рангику обсуждаете такие темы? Нет, погоди, откуда Мацумото Рангику знает, что это больно?
Мую нахмурился. Дело принимало неожиданный оборот. Неужели мир Синигами, в который он попал, — это не канон, а какая-то художественно обработанная фанатская вселенная?
Имя у Мацумото Рангику, конечно, было весьма пикантным, но сама она оставалась порядочной девушкой. Если не считать того, что она любила выпить с друзьями, а напившись – подшутить над кем-нибудь, придушив его своей Величественной Столовой, в остальном она вела себя пристойно.
Может, она и ее друг детства Ичимару Гин тайно обручились и договорились ждать до свадьбы, но, оставшись наедине, не смогли совладать с гормонами? Может, у них нижняя палата взяла верх над верхней, и они решили пойти нетрадиционным путем?
В голове Мую будто вспышка сверкнула – он решил, что докопался до истины. «Ах ты ж, лис хитроглазый! Не ожидал я от тебя такого, Ичимару Гин. В столь юном возрасте уже сорвал джекпот».
— Ты о чем там задумался, извращенец? — прервала его размышления Сой Фон.
Стоило Мую потянуться к поясу, как она тут же догадалась, о каком «кнуте» он подумал. Вытаращив глаза, Сой Фон схватила его за шею и принялась трясти:
— Это из манги, из манги! Мы с Рангику ее вместе читали!
— Кх-кх-кх! Помогите, убивают! Сой Фон, ты что, решила мужа прикончить?!
— Тьфу! Какая я тебе женушка!
Шумно препираясь, они вошли в Капитанское общежитие. Капитан и лейтенант Второго Отряда начали затяжной обмен навыками. На следующее утро Мую, свежий и бодрый, покинул Общество Душ.
...
Мир живых, Ёродзуя Мую. По новенькому телевизору шли новости. Тёри подцепила палочками кусочек мяса и поднесла к губам Мую, а затем дала ему запить глотком саке.
«…согласно последнему сообщению столичной полиции, взрыв был вызван ветхим газопроводом на дне озера. Газовая компания заявила, что относится к этому вопросу со всей серьезностью и с сегодняшнего дня начнет проверку всех газовых труб в городе. Господин мэр призывает…»
Ведущий в телевизоре продолжал вещать, а Мую повернулся к Тёри:
— Классика – взрыв газа. Эти полицейские даже не пытаются придумать что-то правдоподобное. Кто поверит, что на дне озера проложен газопровод? Что, рыбам тоже нужно на чем-то готовить?
— Это просто предлог, чтобы отмахнуться от людей, — небрежно ответила Тёри, подперев щеку рукой, и снова поднесла кусочек мяса к его губам.
Блюдо приготовила сама Тёри. Острая курица по вкусу почти не отличалась от той, что Мую готовил себе в прошлой жизни.
Увидев, что Мую осушил свою чашку, Тёри с любопытством моргнула. Ей захотелось узнать вкус саке, и она отпила прямо из бутылки. Ее изящные брови тут же сошлись на переносице.
Что это за вкус? Да это же просто разбавленная водка!
Врожденная бережливость взяла верх. Выплюнуть в мусорное ведро она не хотела, но и глотать не могла. Подумав, она перевела взгляд на Мую.
Но как только она наклонилась к нему, дверь Ёродзуи Мую с грохотом распахнулась от удара ноги. На пороге стояла Сой Фон, непонятно как оказавшаяся в мире живых. Ее маленькая грудь тяжело вздымалась, а на изящном лице застыло недоверчивое негодование.
— Мую, кто эта женщина?!