Глава 345. Чем больше сила, тем вкуснее хлеб, чем больше власть, тем больше ответственность
Невидимые электроны сгустились в синее облако, вырвавшееся из тела Электро. Грянул гром, заметались серебряные змеи, и в мощнейшем электрическом разряде Макс обратился в ионы, взмыл в небо и окончательно рассеялся.
На электростанции снова воцарилось спокойствие. Мую с фотоаппаратом в руках молча наблюдал за происходящим. Он знал, что события этой ночи еще не подошли к концу.
И как только Гвен вышла из здания управления, в небе раздался рев реактивных двигателей. Медленно снижался летающий глайдер, а управляло им человекоподобное существо, сплошь покрытое зеленой щетиной, в котором лишь смутно угадывались черты некогда красивого лица.
Зеленый Гоблин, Гарри Озборн!
В роду Озборнов передавалась по наследству неизлечимая болезнь – ретровирусная гиперплазия. Старший Озборн поручил отцу Питера Паркера тайно разработать лекарство, надеясь на основе паучьего яда создать целительную сыворотку, но эксперимент, к сожалению, провалился.
Перед смертью старик Озборн все рассказал сыну. Увидев, как Человек-паук носится по улицам, младший Озборн решил, что Питер – удачный образец носителя сыворотки, и попросил у него пробирку крови для исследований, но получил решительный отказ.
Дело в том, что только кровь семьи Паркеров могла идеально слиться с паучьей сывороткой. Гены любого другого человека под действием яда постепенно разрушались, превращая носителя в монстра, обладающего лишь грубой силой.
Гарри, не зная правды, нашел запечатанную в Озкорп сыворотку и ввел ее себе. Оказавшись на пороге смерти, он облачился в зеленую броню, поддерживающую жизнь, и с тех пор стал заклятым врагом Человека-паука – Зеленым Гоблином.
Увидев вышедшую из здания Гвен, Зеленый Гоблин мгновенно догадался, кто скрывается под маской Человека-паука. В тот же миг обида на предавшего его друга и на весь мир, что его отверг, превратилась в испепеляющий гнев. Он направил глайдер вниз, схватил Гвен и взмыл в небо.
Питер только что разделался с Электро и хотел было расспросить Мую о его делах, но, увидев похищение Гвен, тут же выпустил паутину и бросился в погоню. Погоня привела их к огромной Часовой башне, где и должна была состояться их судьбоносная битва.
Поединок Человека-паука и Зеленого Гоблина обещал быть долгим, так что Мую не стал сразу же бросаться за ними, а направился прямо к тому месту, где только что взорвался и исчез Электро.
В последнее время его копия из мира Ляочжай зашла в тупик в искусстве создания артефактов и никак не могла создать предмет, способный вместить духа. Поразмыслив, Мую решил опробовать свои силы на Мьёльнире.
Да, он намеревался сделать Макса духом Мьёльнира. Теоретически это было возможно. И если в будущем Тор окажется слишком занят, дух молота сможет защитить его женушку Джейн.
Хотя Макс и был обращен в облако ионов разрядом чудовищной силы, Мую знал, что Электро на самом деле не погиб. Напротив, беда обернулась для него благом: он полностью освободился от оков своего получеловеческого тела и эволюционировал в элементаля.
Сколько бы времени понадобилось Электро, чтобы вновь обрести тело, было неизвестно, но Мую мог ускорить этот процесс. Он сосредоточил магическую энергию и начал вычерчивать в воздухе узоры.
Руна, символизирующая молнию, постепенно обретала форму. Магическая энергия забурлила, и Мую произнес череду странных и сложных звуков. Руна тут же вспыхнула ослепительной молнией.
Оставшиеся в воздухе синие ионы, словно притянутые неведомой силой, устремились к руне и начали собираться в фигуру обнаженного темнокожего мужчины, поразительно похожего на Доктора Манхэттена.
Вот только принадлежали они к совершенно разным весовым категориям.
— А? Что со мной? — растерянно пробормотал Макс, вновь обретший тело. Его память застыла за мгновение до взрыва. Сила рун наполнила его, и мощь молний стала еще больше, чем прежде.
Ощутив необъяснимо возросшую силу, Макс тут же преисполнился высокомерия. Что бы ни произошло, он стал сильнее!
— Это ты? — Макс заметил стоящего перед ним Мую и, оглядевшись по сторонам и не увидев Человека-паука, холодно спросил:
— Где Человек-паук? Отведи меня к нему, иначе…
Мую небрежно щелкнул пальцами. Руна завибрировала, и тело Макса охватила мощная волна, отчего сгусток синих ионов на миг распался и лишь через некоторое время медленно собрался вновь.
Восстановившись, Макс мгновенно протрезвел. Теперь он смотрел на Мую с нескрываемым ужасом.
— Отлично, похоже, теперь мы можем нормально поговорить, — кивнул Мую и протянул руку к Максу.
Тот отчаянно задергался, пытаясь ускользнуть в электросеть, но руна, начертанная рукой Мую, находилась в самом ядре его существа, так что о побеге не могло быть и речи.
— Черт, да кто ты такой? Что тебе нужно? — Макс бился в агонии, а его тело тем временем сжималось, пока не превратилось в сияющий голубой шар наэлектризованных частиц, который опустился на ладонь Мую.
— Успокойся и поспи немного. Я возьму тебя поиграть в другой мир, иначе… — Мую бросил на Макса такой бесстрастный взгляд, что у того все внутри похолодело. Он не сомневался: откажись он – и этот человек сотрет его в порошок.
Ему доводилось слышать от китайского коллеги старую поговорку: мол, умение разбираться в ситуации – признак большого ума. Макс не считал себя гением, но инстинкт самосохранения пересилил гордость, и он решил покорно следовать указаниям Мую.
Увидев, что Макс перестал сопротивляться, Мую наложил на ионный шар несколько магических печатей, определил местонахождение Человека-паука и взмыл в небо.
***
В разрушенной башне Человек-паук только что одолел Зеленого Гоблина, как вдруг заметил, что шестерни часового механизма пришли в движение и перерезали застрявшую между ними паутину.
Сердце Питера пропустило удар. Ледяной холод пронзил его от пяток до макушки. Эта паутина была не просто нитью – на ней висела его возлюбленная, Гвен Стейси.
В пылу сражения его девушка упала с центральной платформы башни. Человек-паук не мог отвлечься, поэтому лишь успел выпустить паутину, чтобы удержать ее.
И теперь эта паутина оборвалась!
Обезумевший от ужаса, он бросился к центру башни. В огромных линзах его маски отразилась падающая фигурка Гвен.
Для Человека-паука такая высота была пустяком, но его девушка, увы, была обычной смертной. Упав на землю, она бы просто превратилась в лепешку.
Ноги Питера напряглись с чудовищной силой, он проломил потолок и ринулся вниз, но все равно было слишком поздно. С такой скоростью он не успевал. В отчаянии он вытянул правую руку, возлагая последнюю надежду на паутину.
Нить, вылетевшая из его запястья, стала продолжением его руки. Она пронеслась мимо сломанных шестерен и щербатых камней и, подхваченная ветром, приклеилась к животу Гвен.
Есть!
Видя, что до земли остаются считанные метры, Человек-паук схватился за ближайшую стальную балку и изо всех сил дернул за паутину.
Гибкая нить натянулась как струна, резко дернув Гвен вверх. От чудовищной инерции ее тело сложилось пополам.
Она лишь на волосок разминулась с твердой землей, но звук ломающихся костей, даже в грохоте падающих обломков, прозвучал оглушительно и страшно.
Человек-паук закрепил паутину на балке и спрыгнул на землю. Осторожно, шаг за шагом, он подошел к Гвен. В битве с Ящером он уже стал причиной гибели ее отца, и теперь потерять еще и Гвен он просто не мог!
Внизу, у основания башни, неизвестно когда появился Мую. Он поднял фотоаппарат и навел объектив на Гвен.
Живая и сильная Гвен теперь безмолвно висела на паутине. Из уголков ее губ, носа и глаз медленно сочилась кровь.
Питер Паркер, уже не обращая внимания на посторонних, сорвал с себя маску и, подхватив Гвен на руки, замер в полной растерянности.
— М-да, инерция была слишком сильной. Похоже, позвоночник сломан, — покачал головой Мую. — Можешь не смотреть, ее уже не спасти.
Питер Паркер метнул на него яростный взгляд. Если бы взглядом можно было убивать, от Мую не осталось бы и мокрого места.
— Что на меня смотришь? Сам же не успел, — безжалостно продолжал Мую. — В следующий раз не паутиной лови, а просто обхвати. Так надежнее будет.
Из глаз Питера беззвучно потекли слезы. Он процедил сквозь зубы:
— Ты… сейчас… же… уходи!
Гвен только что умерла, и он не хотел больше драться. Ему хотелось лишь обнимать ее тело и безутешно рыдать.
— Ну что ты так. Вообще-то, я врач. В народе меня знают как Доктора Стрэнджа. Дай-ка посмотрю, может, еще можно что-то сделать.
— Правда? — глаза Питера вспыхнули надеждой. Хотя слова Мую и противоречили друг другу, утопающий хватается за любую соломинку.
— Конечно, дай-ка взгляну, — Мую подошел к Питеру, присел на корточки и, сделав вид, что нащупывает пульс на шее Гвен, незаметно для Питера с помощью магии взял у нее образец крови.
Смерть Гвен в той версии «Человека-паука» с Эндрю Гарфилдом надолго оставила в душе Мую горький осадок. Для многих фанатов это была вечная рана. По сравнению с Мэри Джейн из первой трилогии, которая, откровенно говоря, вела себя как стерва, Гвен из «Нового Человека-паука» была просто ангелом: красивая, добрая, ответственная. Раз уж представилась возможность, Мую был не прочь протянуть руку помощи и подарить себе, тому, что смотрел фильм в прошлом, счастливый конец.
Но…
Он не собирался воскрешать Гвен на месте. Это был один из важнейших моментов в жизни Питера Паркера, по значимости не уступающий смерти дяди Бена.
Смерть дяди Бена заставила Питера понять, что чем больше сила, тем больше ответственность. Смерть Гвен же должна была научить его ценить хрупкость жизни и осознать всю тяжесть ответственности и жертв, которые несет супергерой.
Но Мую был другим. Он восхищался этой версией Питера Паркера и решил использовать смерть и последующее воскрешение Гвен, чтобы юноша на собственном опыте усвоил: чем больше сила, тем вкуснее хлеб, и чем больше власть, тем больше ответственность.
Пусть Питер немного пострадает.
Пока эти мысли проносились в его голове, Мую убрал руку и покачал головой:
— Она мертва. Готовься к похоронам. Когда будут поминки, не забудь позвать.