Глава 255. Чан Вэй, так это был ты!
— Не пытайся согнуть ложку. Это невозможно…
Заметив на себе взгляд Мую, лысый мальчик в древнегреческой тоге медленно заговорил. Кажется, он был из тех, кто не боится заводить разговор с незнакомцами, а может, просто хотел произвести впечатление.
Вид мальчика вызывал у Мую стойкое дежавю. Он напоминал ему кого-то из знакомых. Можно было лишь предположить, что в ту ночь и Древний, и Ганди изрядно напились.
Мую присел перед мальчиком и взял у него из рук ложку. Благодаря способностям Мую (варианта NPC), он мог видеть код, симулирующий этот предмет.
— Ты должен осознать правду. Ложки нет.
Мую кивнул, поигрывая ложкой.
— Звучит резонно.
Мальчик, решив, что Мую пытается повторить его трюк, начал поучать:
— Пойми, сгибается не ложка, а ты сам.
Его философия сильно напоминала учение Ван Янмина о том, что всё сущее – лишь порождение разума. В сочетании с его обликом а-ля Ганди, это, скорее всего, было отсылкой к истории из «Сутры помоста шестого патриарха».
«Когда ветер колыхал знамя, один монах сказал, что движется знамя, а другой – что движется ветер. Они долго спорили, пока Хуэйнэн не сказал: „Движется разум милостивых“».
— В твоих словах есть смысл. Вот только не стоило так загадочно выражаться, — Мую закончил анализ, изменил программу, создающую ложку, и вернул ее мальчику.
Стальная ложка исчезла. Вместо нее в руке у мальчика оказались два иероглифа, составляющие слово «ложка», написанные каллиграфическим шрифтом. Они были расположены вертикально и, не имея толщины, почему-то весили ровно столько же, сколько и обычная ложка.
Попытка произвести впечатление обернулась полным провалом. Мальчик, не знавший иероглифов, лишь растерянно смотрел на них.
В этот момент из кухни вышел Морфеус. Судя по его лицу, Оракул оказалась той еще любительницей загадок и наговорила ему кучу туманных фраз, предоставив разбираться в их смысле самому.
Следующим был Нео.
Программа этой квартиры не была специально защищена, так что Мую мог без труда видеть сквозь стены и наблюдать за происходящим на кухне.
Молодой Спаситель был еще слишком неопытен, и Оракул с легкостью обвела его вокруг пальца.
Мую видел, как она достала из духовки противень с печеньем, поставила его перед Нео и, болтая о пустяках, предложила угоститься.
В его видении код печенья был необычным. Золотые символы в нем гармонировали с кодом Нео, и когда тот съел печенье, потоки его кода словно восполнили какой-то пробел, став еще совершеннее.
Затем Оракул начала свою мистификацию. Она попросила Нео открыть рот, осмотрела его зубы, изучила линии на руке и в итоге вынесла вердикт:
— У Нео определенно есть дар, но время еще не пришло. Он еще не встретил того, кто убьет его собаку… тьфу, то есть того, кто предназначен ему судьбой. Сейчас его сердце полно сомнений, он не может быть Спасителем.
Эти туманные слова повергли Нео в смятение, и он вышел из кухни, сам не свой.
Настала очередь Мую. Едва он вошел в кухню, как увидел Оракула с сигаретой и в бигуди, которая, колдуя над духовкой, не оборачиваясь, велела ему присесть где-нибудь.
Мую послушно сел, но не сводил с нее глаз. Включив видение кода, он заметил, что ее программа была куда более совершенной и древней, чем у Спасителей.
Это была отличная возможность. Мую напряг свою сверхчеловеческую память, стараясь запечатлеть как можно больше ее кода.
Оракул поставила противень в духовку, повернулась и, увидев Мую, нахмурилась. Ее лицо на мгновение омрачилось, но тут же вернулось к прежнему выражению, словно ничего не произошло.
— Мую, я слышала о вас от Морфеуса, — с улыбкой произнесла она, снимая прихватки и присаживаясь рядом. Она достала сигарету, затянулась и выпустила облако дыма. — Надо же, а мы ведь встречаемся впервые.
— Верно, впервые, — бросил Мую, продолжая запоминать ее код. — Я представлял вас несколько… более сказочной. Например, в шляпе мико, с хрустальным шаром в руках.
— Вижу, с воображением у вас все в порядке. Жаль, но мне придется вас разочаровать. Я не могу ответить на ваши вопросы. Никто не может, — Оракул медленно покачала головой и протянула ему печенье. — Угощайтесь?
Мую, видя золотистый код на печенье, отказался.
— Очень жаль. Оно очень вкусное. Возможно, оно подарило бы вам прекрасную жизнь. А теперь идите, Мую. Ваше будущее полно безграничных возможностей.
— Верно. Я и так не верю в пророчества. Моя судьба в моих руках.
Оракул ясно дала понять, что разговор окончен. Мую использовал последние секунды, чтобы запомнить еще немного кода, и вышел из кухни.
Следующей была Тринити. Девушка была в полном замешательстве. Оракул сказала, что она полюбит Спасителя. Но кто из них Спаситель – Мую или Нео? Не могла же она полюбить обоих?
Звучало заманчиво, но согласятся ли на это Мую и Нео?
Тринити отчаянно нуждалась в ответе.
Неизвестно, что сказала ей Оракул, но когда Тринити вышла из кухни, она вся преобразилась. Ее взгляд стал твердым, решительным и преданным, словно она спрашивала не о любви, а о чем-то куда более важном.
Закончив встречу с Оракулом, они покинули здание. Когда Мую обернулся, комната, где только что была Оракул, выглядела совсем иначе. В ней жила темнокожая мать-одиночка, а Оракул и юные Спасители бесследно исчезли.
Хакеры не могли долго оставаться в Матрице. Выполнив задачу, они сели в машину и поехали к назначенному месту выхода.
Точкой эвакуации был старый театр, где их ждал Маус, охранявший проводной телефон. Рядом с ним стоял ящик с двумя пулеметами – в случае чего он был готов угостить врагов свинцом.
По мере приближения к цели напряжение спадало. Только у предателя Сайфера сердце колотилось все быстрее в предвкушении прибытия агентов.
Мую почувствовал неладное. Он расширил свое восприятие и обнаружил, что к ним приближается большой отряд спецназа, среди которого, словно антивирусы, двигались агенты, выжидая удобного момента для атаки.
— Осторожно, нас раскрыли! — серьезно произнес Мую, выхватывая Тёри.
«Как это возможно? Я же уничтожил телефон», – пронеслось у него в голове.
Размышлять было некогда. Мую взмыл в воздух, пробивая этаж за этажом, и оказался в комнате с телефоном на самом верху.
Оставшийся на дежурстве Маус не успел и глазом моргнуть, как Мую взмахом меча выпустил стену огня, проделав огромную дыру в южной стене.
Пламя охватило помещение. Спецназовцы за стеной, застигнутые врасплох, оказались под огненным дождем Пламени Тёри.
— Нападение, нападение!
В наушниках спецназа раздались крики. Трое агентов ворвались в старый театр с разных входов, намереваясь захватить хакеров.
Их целью был пароль от главного компьютера Сиона, хранившийся в памяти Морфеуса. Получив его, армия механических спрутов смогла бы беспрепятственно атаковать и уничтожить остатки человечества.
План был хорош, но здесь был Мую, и он не собирался этого допустить.
Агенты, способные сокрушить любого хакера, в глазах Мую были обычными людьми. Тёри мелькнул в его руке, и три огненных росчерка, пронзив перекрытия, разрубили только что ворвавшихся в здание агентов надвое.
Тела упавших агентов замерцали электрическими разрядами и приняли облик несчастных спецназовцев.
Бойцы спецназа, посланные на захват «террористов», поняли, что их обманули. Начальство говорило, что враг силен, но никто не предупреждал, что он владеет магией.
Но приказ есть приказ. Скрепя сердце, спецназовцы подняли оружие и двинулись вперед, переставляя ноги так медленно, как только могли.
Под прикрытием Мую самый молодой из группы, Маус, первым вернулся в реальность. Предатель Сайфер попытался сбежать вторым, но Мую вовремя преградил ему путь, пропуская вперед остальных.
В царившем хаосе, пока никто не видел, Мую, скрытый стеной пламени, выпустил из кончиков пальцев разряд молнии прямо в Сайфера.
Внезапно темная фигура пробила стену и, словно разъяренный бык, врезалась Мую в грудь. Сила удара была такова, что даже созданная им огненная стена на мгновение рассеялась.
Грохот! Грохот! Грохот!
Пробив насквозь несколько зданий, Мую выбрался из-под обломков и посмотрел на нападавшего.
— Чан Вэй, так это был ты!
Это был телохранитель Оракула, восточный мужчина по имени Сераф, тот самый Чан Вэй, что «не знал кунг-фу».
Сераф молча выхватил из-за спины двойные мечи и уставился на Мую ледяным взглядом.