Глава 24. Хокаге-сама, я сделал то, что вы просили
— Ах! — тяжело дыша, Нохара Рин густо покраснела. Она прикрыла лицо руками, но с любопытством подглядывала сквозь пальцы.
Мую и Минато были хороши собой. Почти нагие, они сидели в одном горячем источнике, и такое зрелище действовало на юных девушек убойно. Те, что постарше, смотрели на Минато, а младшие больше интересовались Мую. Разумеется, у каждой были свои предпочтения, и даже несколько бойцов Анбу тайком приподняли маски, чтобы утереть кровь из носа.
Лицо Обито помрачнело. С невиданной прежде скоростью он метнулся вперед и заслонил собой Нохару Рин, закрывая ей обзор.
С мрачным лицом Сарутоби Хирузен стоял на верхушке дерева. Его взгляд скользнул по ним, и он задал вопрос:
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь, черт возьми, произошло?
— Хокаге-сама, позвольте я объясню… — поспешно начал Минато.
— Хокаге-сама, мы просто тренировались… — добавил Мую.
Перебивая друг друга, они быстро ввели Хокаге в курс дела.
Лица у всех были разные: кто-то все понял, кому-то было все равно, а кто-то погрузился в раздумья. Некоторые с удивлением посмотрели на Мую, пораженные тем, что золотое пламя, оказывается, было техникой этого юного Учиха. Благодаря тайной пропаганде Данзо, Утатане Кохару и Митокадо Хомуры вся слава за уничтожение Семи Мечников Тумана досталась Майто Даю и Шисуи. Имя Мую намеренно замалчивалось, поэтому многие гражданские ниндзя лишь сегодня осознали его истинную силу.
Пока Минато говорил, он украдкой подмигнул Хирузену, словно сообщая: «Хокаге-сама, я сделал то, что вы просили».
Хирузен был в полном недоумении. «Что я ему поручал?» — растерянно подумал он. Тут же до него дошло: он ведь и правда отправил Минато тренироваться сюда. Мальчик, видимо, что-то не так понял, вот и устроил такой переполох. «И как только тот Анбу умудрился передать мой приказ? А, неважно. Переведу его охранять ворота», — решил Хокаге.
Но как бы то ни было, результат оказался хорошим: отношения Минато и Мую явно стали гораздо теплее.
«Что ж, пусть так и будет».
— Безобразие! Такой шум, что вся деревня на ушах! Вы двое… — с суровым лицом начал отчитывать их Хирузен, но, увидев, как они покорно опустили головы, смягчил тон.
Затем он разогнал толпу и сам покинул полигон.
Когда все разошлись, Минато попросил Кушину сходить домой за чистой одеждой. Переодевшись, он по описанию Мую нашел его дом и принес одежду и для него.
— Что ж, мы пойдем, — произнес Минато, обнимая Кушину.
— Хорошо. Еще потренируемся, как будет возможность.
Едва Мую договорил, как Минато и Кушина исчезли.
Два скачка Хирайшина – и они уже у себя дома в Конохе.
— Ну как, он из твоего клана? — тут же спросил Минато, едва они оказались дома.
Он знал, что в глубине души Кушина очень одинока и мечтает найти соклановцев, но ее статус Джинчурики Девятихвостого не позволял ей покидать деревню. Поэтому, встретив того, кто мог оказаться из клана Узумаки, Минато отнесся к этому со всей серьезностью.
Кушина сначала покачала головой, а потом кивнула:
— Волосы не рыжие, и в его чакре нет того родного чувства... Но ее у него невероятно много, гораздо больше, чем у любого из соклановцев, которых я знала в детстве. Сложно сказать.
— Ничего страшного. Времени много, понаблюдаем, — с лучезарной улыбкой сказал Минато, обнимая Кушину. — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Будем искать вместе, потихоньку. Обязательно найдем.
— Минато! — растроганно прошептала Кушина. Ее большие глаза заблестели от слез.
«Тьфу! Да чтоб вас…» — мысленно изрыгнул проклятие Курама, которому опять пришлось наблюдать за этой приторной сценой. Он мог ругаться сколько угодно, но Кушина его все равно не слышала – прочная печать полностью изолировала джинчурики от влияния Девятихвостого.
Как-никак, Кушина была мастером фуиндзюцу. Курама был намертво пригвожден к расплавленному шару, не в силах даже пошевелиться – условия, разительно отличавшиеся от тех, в которых он позже окажется в животе у Наруто.
После ухода Минато Мую не стал сразу одеваться, а подошел к еще не до конца застывшей лаве.
— Покров Тюрьмы Пылающего Солнца!
Тотчас из всех точек его тела вырвалось золотое пламя и окутало его, словно плащ.
Он создал теневого клона и приказал ему атаковать. Обычное оружие и техники ниндзя плавились от жара, даже не приблизившись к нему.
— Неплохо. С такой температурой и мощью можно кое-как сойти за шиноби уровня Каге.
Мую удовлетворенно кивнул, оделся и покинул Лес Смерти.
Ландшафт полигона №44 изменился до неузнаваемости. Возможно, в будущем, во время Экзамена на Чунина, множество ниндзя будут оттачивать здесь свое тактическое мастерство.
Шли дни. Мую с головой ушел в тренировки, наслаждаясь своей растущей силой. Тем временем слух об уничтожении Семи Мечников Тумана разнесся по подпольным каналам, и имена Мую, Шисуи и Дая быстро прогремели по всему Миру Шиноби. Кое-кто постарался, чтобы роль Майто Дая была безмерно преувеличена, и Техника Восьми Внутренних Врат привлекла внимание всех великих деревень.
Остальные четыре Каге лишь вздыхали, поражаясь талантам Конохи: не успел уйти Белый Клык, как появились трое Саннинов, а теперь еще и Майто Дай. Воистину, деревня, основанная Богом Шиноби, обладала неисчерпаемым запасом сил.
Коноха прекратила противостояние с Киригакуре, а переговоры с Деревней Скрытого Песка шли полным ходом. Однако Деревня Скрытого Камня и Скрытая Деревня Облака не собирались давать Конохе передышку. И хотя они сами были на грани войны друг с другом, обе деревни, словно сговорившись, одновременно направили войска в Страну Огня.
Конохе пришлось ответить – большая армия снова выступила в поход и заняла позиции на границе.
Мелкие стычки перерастали в полномасштабные бои, пламя войны разгоралось все сильнее. В этой обстановке Сарутоби Хирузен нашел Мую и предложил ему возглавить отряд на передовой.
Шисуи уже был там, и слава о Шуншин Шисуи гремела с новой, еще большей силой.
Мую решительно отказался. Последние два месяца он провел с огромным удовольствием, с головой уйдя в тренировки. Он то и дело отправлялся в таинственное пространство, чтобы обменяться опытом с Мую-моряком и Мую-шинигами, присматривал за Мую-«яйцом» и упивался ощущением растущей силы.
Заодно можно было давать наставления четверым своим подчиненным, пожиная плоды их восхищения и благодарности.
«Только дурак полезет на передовую. Почему Данзо туда не идет?»
До Битвы при мосте Каннаби время еще было. Он мог еще немного подкачаться на случай, если какой-нибудь бессмертный старик вдруг решит выползти из-под земли, — тогда он сможет дать ему отпор.
Вместо согласия Мую протянул Сарутоби Хирузену стопку бумаг.
— Это еще что? — Хирузен взял документы. В глаза ему бросились крупные иероглифы: «Закон об управлении безопасностью и общественным порядком в деревне Коноха»?
Это был черновик, который Мую составил на досуге, объединив знания из прошлой жизни и опыт управления Сейрейтеем.
Но даже для черновика содержание было настолько подробным, что Сарутоби Хирузен был потрясен. Он переменился в лице, выпрямился и принялся внимательно читать, бессознательно постукивая трубкой по столу.
«Этот парень Мую… вечно он подкидывает что-нибудь эдакое», — с восхищением подумал Хирузен. Он не понимал, как устроен мозг этого мальчишки – в столь юном возрасте мыслить так по-стариковски. Почему в клане Сарутоби нет таких же выдающихся юношей?
«Эх, жаль, что он Учиха…»
За два месяца службы Мую обнаружил, что Полиция Конохи действует исключительно по настроению. Тяжесть наказания зависела от личных симпатий: если нарушительницей была красивая девушка, ее, как правило, отпускали с миром; а вот если попадался какой-нибудь неотесанный мужлан – добро пожаловать в тюрьму.
Неудивительно, что у клана Учиха в Конохе была дурная репутация. Без четких правил и поддержки со стороны Хокаге угодить всем было невозможно.
Мую хотел, чтобы этот устав представил Фугаку, но тот несколько раз отказался, и Мую пришлось идти самому.
— Хм, Мую, это превосходно. То, что ты написал это, говорит о твоей преданности Конохе и заботе о деревне, — с улыбкой произнес Сарутоби Хирузен, затягиваясь трубкой. — Содержание очень богатое, мне нужно будет тщательно его изучить. Можешь пока идти.
— Слушаюсь, Хокаге-сама.
Когда Мую покинул Офис Хокаге, Сарутоби Хирузен посмотрел на лежащие перед ним документы и тяжело вздохнул. Мую добился результатов в Полиции Конохи, и теперь он не мог так просто отправить его на фронт. Хирузен понимал, что руками Мую Учиха Фугаку выражал свое недовольство: пока война не достигнет критической точки, у Полиции Конохи не было причин отправляться на передовую.
— Эх, ладно. Пусть будет так.
Война пока шла успешно. Поколебавшись мгновение, Хирузен уступил.
В тот день Данзо, Утатане Кохару и Митокадо Хомура надолго задержались в Офисе Хокаге.
Три дня спустя состоялось расширенное собрание, на котором присутствовали главы всех кланов и высшее руководство Конохи. Они коллективно обсудили и приняли исправленную версию «Устава об управлении безопасностью Конохи», который был официально опубликован и вступил в силу на следующий же день.
В это же время в Коноху ненадолго вернулся один из трех «азартно-развратно-бухающих» Саннинов, знаменитый «Развратник» — Джирайя.