Глава 220. Так называемое величие духа Итачи
Перекинувшись еще парой слов с Шисуи, Мую выписал ему общеукрепляющие и питательные лекарства и отправил отдыхать.
Глава клана Фугаку, лежавший рядом, все еще пребывал в безмятежном состоянии. В отличие от Шисуи, который всегда был на передовой, Фугаку, хоть и часто бывал на фронте после пробуждения мангекё шарингана, так и не вступал в прямое столкновение. Поэтому он был не так искусен в его применении и пострадал даже сильнее Шисуи.
Раз уж Мую временно взял на себя обязанности медицинского ниндзя, он вновь применил технику мистической ладони, чтобы залечить все раны Фугаку, полученные в этом бою.
Организм Фугаку был истощен еще сильнее, чем у Шисуи. Чакра создается из слияния физической и духовной энергии, и ни одна из них не может быть упущена. Осмотр Мую показал, что меридианы Фугаку были заблокированы, клетки ослаблены, внутренние органы работали плохо, да и некоторая почечная недостаточность тоже имела место быть.
Даже после исцеления ран Фугаку предстояло долго пролежать в постели, чтобы восстановиться.
Устроив Фугаку, Мую прошелся по другим палатам. Везде, где он появлялся, медицинские ниндзя кланялись ему и с готовностью просили совета.
Мую был заместителем декана факультета Больницы Конохи, и многие из прибывших на подмогу медиков так или иначе у него учились. Он был для них своего рода наставником.
Продемонстрировав свое мастерство в медицинском ниндзюцу, Мую снискал восхищенные взгляды и кучу лести, после чего в прекрасном настроении выбрал себе свежепоставленную палатку и поселился в ней.
Не успел он поставить защитный барьер и лечь спать, как полог палатки зашелестел, и снаружи раздался незнакомый голос.
Это был один из членов клана Учиха, недавно пробудивший шаринган с тремя томоэ на поле боя и теперь служивший в охране главы клана.
Он с большим почтением отнесся к Мую, почтительно поклонился и лишь затем изложил цель своего визита.
Его приглашал глава клана Фугаку.
Мую молчал.
Он поднял голову к небу. Луна и звезды ярко сияли, заливая землю серебристым светом. Почему Фугаку всегда вызывает его посреди ночи? В такое время уже пора бы готовиться ко сну.
Неужели он так скучает без своей женушки, что решил найти себе занятие?
...
Глубокой ночью в палатке главы клана Фугаку сидели две фигуры. Рядом стояла небольшая жаровня, на раскаленных углях которой закипал чайник.
Фугаку налил Мую чашку чая. Мую посмотрел на пролитую на стол воду и задумался.
«Неужели зрение настолько ухудшилось, что он даже чай налить ровно не может?»
Они беседовали уже некоторое время. Фугаку говорил о всяких бытовых мелочах, но к сути так и не переходил.
В углу на коленях сидел юный Учиха Итачи, укачивая младенца Саске, но его глаза то и дело поглядывали в сторону Мую и Фугаку.
— Мую… — Фугаку отхлебнул чаю и вдруг тяжело вздохнул. — Клан Учиха ценит силу. Ты, должно быть, уже заметил мое состояние. Таковы побочные эффекты мангекё. Я вот думаю… может, ты станешь главой клана?
Слова Фугаку были как гром среди ясного неба. Даже Итачи, прислушивавшийся к разговору, замер и с недоверием посмотрел на отца.
Мую, однако, не принял это всерьез. Он прекрасно знал характер Фугаку. Прозвище «Свирепый глаз» он получил не просто так. Хотя, став главой клана, он стал вести себя осторожнее, до этого он был безжалостным человеком.
Фугаку ни за что не откажется от своего поста. Сильное ухудшение зрения вызвало у него чувство неуверенности, и его слова были лишь проверкой.
Мую с улыбкой покачал головой:
— Глава клана, меня не интересует этот пост, и я не хочу взваливать на себя еще одну ношу. Если вы действительно хотите уйти на покой, то лучше рассмотрите кандидатуру Шисуи или кого-то еще. Я пас.
Фугаку внутренне обрадовался, но на лице изобразил удивление:
— Но по силе и авторитету ты – самый подходящий кандидат, Мую. Ты точно не хочешь передумать?
С последним словом воздух в палатке будто сгустился. Фугаку напрягся, боясь услышать ответ, которого не хотел.
— Нет, должность Советника Хокаге и так отнимает все время, а я еще и заместитель декана факультета в Больнице Конохи. У меня просто не хватит сил, — улыбнулся Мую и развел руками. — К тому же, я правда не хочу быть главой клана. Это утомительно и хлопотно.
— Ха-ха-ха, быть главой клана не так уж и плохо, как ты говоришь, — добродушно рассмеялся Фугаку. Его напряженное тело заметно расслабилось, и он с облегчением выдохнул.
Воздух в палатке снова стал легким, словно напряженной атмосферы и не было.
Убедившись в намерениях Мую, Фугаку быстро перевел разговор на другую тему, будто предложение о посте главы клана было сделано вскользь.
Учиха Итачи молча вздохнул, в его глазах промелькнуло разочарование. Величие духа его отца было столь ничтожным, его заботили лишь мелкие интриги клана. Как это печально.
С этими мыслями Итачи перевел взгляд на Мую. Он не раз слышал от соклановцев о его подвигах. Этот могущественный член клана теперь был Советником Хокаге, мостом между Учихами и деревней. Даже Шисуи в частных беседах отзывался о Мую с большим уважением.
Даже те в клане, кто недолюбливал Мую, вынуждены были признавать его влияние и силу и не смели перечить ему. Радикалы перестали постоянно твердить о перевороте, и все, казалось, шло к лучшему.
Итачи когда-то считал Мую своим примером. Но после недавнего знакомства с Черным Зетсу он понял, насколько узко мыслил. По сравнению с миром в одной лишь Конохе, истинной целью ниндзя должно быть достижение мира во всем Мире Шиноби.
План Глаз Луны, описанный Черным Зетсу, был действительно грандиозен, но у Итачи было свое мнение. Он видел, что у Черного Зетсу были недобрые намерения, но это не мешало ему использовать его в своих целях и осуществить собственный план.
«Величие духа отца слишком мало, величие духа Учихи Мую ограничено лишь деревней. Им никогда меня не понять», — думал Итачи, глядя на Саске у себя на руках. — «Саске, я создам для тебя прекрасный мир без войн!»
— Это, должно быть, Итачи. Я часто слышал о нем в деревне, — внезапно раздавшийся голос Мую заставил Итачи вздрогнуть. Он чуть не выронил Саске.
— Итачи, не будь невежлив! — нахмурился Фугаку. Его сын обычно был таким сдержанным, как он мог подвести в такой важный момент.
— Простите, отец, я просто задумался, — поспешно извинился Итачи.
— Ничего-ничего, это я слишком внезапно появился, — улыбнулся Мую и, присев рядом с Итачи, оглядел его с ног до головы. — Такой молодой, а уже столького достиг. Трудись усердно. Наше поколение когда-нибудь уйдет, и будущее Мира Шиноби будет в ваших руках.
Итачи замер.
Он бросил на Фугаку недоуменный взгляд и увидел, что отец глазами показывает ему проявить должное уважение.
Итачи поспешно поклонился:
— Старейшина Мую, вы шутите. Вы – опора клана Учиха и деревни.
— Не стоит себя недооценивать, — Мую незаметно положил руку на плечо Итачи. — Я чувствую, что в будущем ты совершишь великие дела.
— Ха-ха-ха, Итачи действительно разумный мальчик, но насчет великих дел… это уж как он сам решит, — смеясь, подхватил Фугаку. Похвала Мую в адрес сына была ему очень приятна.
Поговорив еще немного, Мую попрощался и вернулся в свою палатку.
Он воспользовался моментом, чтобы приблизиться к Учихе Итачи и тщательно осмотреть его тело. Ничего необычного. На всякий случай он оставил на Итачи скрытую внутри метку Хирайшина.
После разговора с Фугаку настроение идти в таинственное пространство и хвастаться пропало. Мую достал последний пробужденный глаз Мадары.
Парящее в пробирке глазное яблоко выглядело жутко. Узор на нем вернулся к трем томоэ, а связанные с ним нервы медленно колыхались в растворе.
Мую сгорал от любопытства, желая узнать способности этого мангекё.
Как узнать, какими способностями обладает мангекё?
Ответ: проверить на себе.
Мую посмотрел на глазное яблоко, сглотнул и, после десяти минут самоуговоров, поднес ладонь к своему левому глазу.
Ладонь засветилась синим светом – это был чакровый скальпель. Эта техника позволяла разрезать любой орган или ткань внутри тела, не повреждая кожу.
Перерезав все нервы левого глаза, Мую с легким «чпок» извлек собственное глазное яблоко и положил его в заранее подготовленную пробирку. Затем он взял мангекё и с таким же «чпок» вставил его в глазницу.
Техника мистической ладони окутала левый глаз, и разорванные нервы и клетки начали стремительно срастаться. Вскоре Мую почувствовал, что левый глаз снова на месте. Он двигался без малейшего дискомфорта, словно родной.
Вот таким чудесным было медицинское ниндзюцу. Учиха-разъем, универсальный и удобный в использовании.
Для эксперимента требовался подопытный. Мую использовал Хирайшин и исчез. В следующий миг он уже был в густом лесу, вдали от лагеря Конохи.
Война неизбежно порождала бандитизм. Множество мирных жителей лишались крова, и среди них появлялись разбойники и грабители.
Перед Мую была гора, где обосновались бандиты. Эта шайка контролировала тропу через горы, собирая дань с прохожих. А если попадалась симпатичная девушка, они не брезговали и развлечься.
Такие люди, даже после окончания войны, уже не смогли бы вернуться к крестьянской жизни.
Мую спокойно подошел к воротам лагеря. Дремавший на посту стражник не заметил его.
Во сне стражник лишился головы, умерев без боли.
Запах крови распространился по лагерю. Мую шел вперед, и из хижин по обе стороны то и дело брызгала кровь. Густой смрад заполнил воздух.
— Кто здесь?! — наконец, один из бдительных бандитов заметил неладное. Пронзительный крик нарушил тишину, и вся шайка вмиг проснулась.
Мгновение спустя все было залито кровью. Главарь бандитов, здоровенный верзила, очевидно, неплохо питался за время своих разбоев – жир так и висел на нем.
— Нин-нин-ниндзя-сама, я связан с местными аристократами, я их пес, прошу вас, пощадите…
Главарь бандитов умолял о пощаде. В его понимании, ниндзя были псами аристократов, и он тоже был их псом. Все они работали на одних и тех же хозяев. Хоть ты и силен, но все равно зависишь от воли аристократов.
— Заткнись, — Мую бросил на него взгляд, применив легкое гендзюцу. Тот тут же замер с широко раскрытыми глазами.
Сила Доудзюцу хлынула в левый глаз. Под ее воздействием на зрачке появились три томоэ и начали медленно вращаться.
Когда Мую усилил поток силы, томоэ начали плавиться, рисуя на алом зрачке сложный узор.
— Какое странное ощущение, — Мую успешно активировал мангекё. Мир через этот глаз выглядел таким же четким, а динамическое зрение было не хуже, чем у его собственного.
Но заключенная в глазу техника Доудзюцу была вполне реальной. Мую, повинуясь интуиции, направил силу Доудзюцу левого глаза, и она, преобразившись в неведомую мощь, обрушилась на главаря бандитов.