Глава 201. Просьба Милле и новый Режим Отшельника
— Всё действительно кончено, — Милле высвободилась из объятий Мую и, убрав за ухо выбившуюся прядь, продолжила:
— Но Морьё бессмертен. Через десять с лишним лет он вернется. Господин Мую… не одолжите ли вы мне… свою силу, чтобы я могла передать долг мико следующему поколению?
Мую все понял, но притворился, что не уловил намека. Он лишь широко улыбнулся и, показав большой палец, ответил:
— Без проблем! Бери, сколько хочешь!
Милле тут же залилась краской.
Горный хребет, где был запечатан Морьё, исчез. Теперь из-под земли били потоки лавы, которым предстояло надолго изменить здешний ландшафт и экологию.
Следуя указаниям Милле, Мую отыскал и выловил из раскаленной массы саркофаг. Несмотря на чудовищные отголоски битвы, тот не получил ни единой царапины. Лава лишь очистила его от налипшей грязи, и теперь он выглядел как новенький.
Мую просканировал саркофаг изнутри – от энергии Морьё не осталось и следа. Однако, по словам Милле, со временем полная ненависти и злобы чакра и природная энергия снова начнут скапливаться, пока демон не возродится.
— Какая все-таки странная способность… Неужели Морьё и впрямь нельзя уничтожить? — Мую в это не верил. В мире не было нерешаемых проблем – была лишь нехватка сил. Станешь сильнее – и все заботы исчезнут.
— Только если я отрину все и полностью приму зло и пороки Морьё, — покачала головой Милле. — Человеческие чувства слишком сложны. В каждом из нас есть добро и зло. Если я приму тьму, то даже не представляю, что может случиться.
— А что, если вынести эту штуку из Страны Демонов? — неожиданно предложил Мую. — Честно говоря, у вас тут странное место. Сама география способствует скоплению энергии инь, так что появление такого монстра, как Морьё, неудивительно.
— Мои предки уже пытались вывезти саркофаг, — с горечью в голосе ответила Милле. — Но это ничего не изменило. Бедствие лишь перекинулось на соседнюю страну, унеся бесчисленное множество жизней.
— Любопытно, — глаза Мую загорелись. — Милле, не торопись пока запечатывать эту штуковину. Дай мне ее на время изучить. Может, я найду способ окончательно избавиться от Морьё.
— Если вы этого хотите, я вас поддержу, — Милле слегка поклонилась. — Для сохранности саркофага предлагаю временно разместить его в моих покоях. А пока вы будете его изучать, можете пожить у меня.
— Эм… можно? Я не помешаю?
— Конечно, нет. Пожалуйста, будьте как дома.
— Хорошо, тогда с радостью воспользуюсь вашим предложением.
Мую усмехнулся. Его взгляд, устремленный на саркофаг, сиял от предвкушения: такая интересная способность, почти как у хвостатых зверей! Если он разберется в ее принципах, то, возможно, сумеет полностью раскрыть тайну природной энергии.
Милле тоже улыбнулась краешком губ, и ее глаза, обращенные к Мую, сияли не меньше. Такой сильный мужчина наверняка сможет произвести на свет выдающегося потомка, который при должном воспитании овладеет силой Мико в полной мере и разорвет этот порочный круг судьбы.
Каждый думал о своем. Мую высвободил золотое пламя, придав ему форму огромного меча, и погрузил на него саркофаг. Подняв голову, он увидел, что Милле уже послушно взобралась на лезвие и с нетерпением ждала «отправления».
— Полетели!
Меч взмыл в небо и, обратившись золотой вспышкой, исчез за горизонтом. Когда они вернулись в Столицу Страны Демонов, еще даже не начало темнеть – до ужина было далеко.
Братья из клана Асикое увидели, как Милле сходит с летающего меча, и с радостными улыбками бросились ей навстречу:
— Госпожа Милле, как же хорошо, что вы благополучно вернулись!
— Манта, Тихо, — обратилась к ним Милле. — Освободите кабинет рядом с моей спальней и переделайте его в гостевую комнату. Все должно быть по высшему разряду. Господин ниндзя задержится у нас на некоторое время.
— Госпожа Милле! — изумленно воскликнул Манта, с нескрываемой досадой глядя на Мую.
— Да, госпожа Милле, мы все сделаем как можно скорее, — покорно склонил голову Тихо и незаметно пнул брата.
Манта опомнился, скривил губы и неохотно пробубнил:
— Да, госпожа Милле.
Поклонившись, братья удалились. Превратившись в заправских братишек-строителей, они тут же созвали соклановцев и приступили к работе. Милле же воспользовалась моментом, чтобы провести Мую в свои покои и показать ему все комнаты.
Покои Мико оказались огромными. Пятиэтажное, полностью деревянное здание было украшено искусной резьбой и обставлено антикварной мебелью. Роскошное убранство комнат поражало, многое стоило целое состояние. По словам Милле, всем этим занимался клан Асикое, сама она в делах управления почти не участвовала. Жизнь ее была довольно однообразной: хотя в покоях было множество помещений, пользовалась она лишь немногими. Кроме зала для приемов и спальни, мико часто бывала в библиотеке, где читала книги, и в танцевальном зале, где разминала тело.
Мую, повидавший на своем веку немало, не выказал никакого удивления и на протяжении всей экскурсии ограничивался вежливыми похвалами. Милле втайне это отметила – сразу видно человека, которого не удивить роскошью.
Клан Асикое действовал на удивление быстро. Имея в своем распоряжении ресурсы всей страны, переоборудовать одну комнатку для них было плевым делом.
Мую роскошная обстановка и мебель были безразличны. Он попросил у Милле пустую комнату, чтобы разместить там саркофаг Морьё. Члены клана Асикое попытались было возразить, но мико их резко оборвала.
Саркофаг накрыли слоями печатей. Последней свою, особую печать мико, наложила сама Милле, чтобы гарантировать безопасность. Впрочем, это была излишняя предосторожность. Печати Мую не смог бы пробить даже хвостатый зверь, не говоря уже об обращенном в ничто Морьё. Двухвостый, его домашний биджу, испытал это на собственном опыте – Мую нередко ставил на нем эксперименты.
За это время Мую успел ненадолго вернуться в Коноху. Обстановка там была спокойной. Минато, если дело не касалось Кушины, соображал прекрасно. За прошедшее время он подучился, понаблюдал и постепенно освоил принципы сдержек, противовесов и придворных интриг. Теперь он был уже зрелым Хокаге. Впрочем, привыкнуть – не значит полюбить. Минато не раз жаловался Мую на политику и делился своими грандиозными планами.
Войны со странами Ветра, Земли и Грома утихли. Конохе оставалось иметь дело лишь с Киригакуре, но для этого не требовалось участия других кланов – Хьюга и Учиха вдвоем успешно теснили ниндзя Тумана.
Экономика деревни начала восстанавливаться, торговые караваны засновали активнее, связи с другими странами крепли. Коноха процветала. В клане Учиха раздавались голоса, требовавшие, чтобы Мую отправился на фронт в Страну Воды и привел соклановцев к ратной славе. Однако глава клана Фугаку отклонил эти призывы, заявив, что столь высокопоставленному лицу не пристало находиться на поле боя. Мую прекрасно понимал мотивы Фугаку, да и сам не собирался на войну. Куда лучше отсидеться в тылу и заниматься своими делами, не так ли?
Увлеченный жаждой подвигов и славы, Фугаку совсем забросил свою жену Микото. Та, видя, как ее живот растет с каждым днем, начала сильно тревожиться. Успокоить ее смогла лишь Кушина, которая, будучи тоже беременной, нашла нужные слова.
Они и так были лучшими подругами, а общая беременность сблизила их еще больше. Они целыми днями обсуждали свой опыт и шили одежду для будущих малышей. Кушина даже в шутку предложила, что если у нее родится сын, а у Микото – дочь, то можно будет устроить помолвку и породниться.
В один из своих визитов Мую случайно стал свидетелем этой сцены и, не подумав, брякнул:
— Пол – не помеха, и мальчики могут быть вместе.
После этого Микото с Кушиной долго гонялись за ним, чтобы надавать тумаков. Удрав от них, Мую лишь пожал плечами. «А ведь я не ошибся, — подумал он. — В каноне все так и было. Сакура и Хината – это от безысходности, а настоящая любовь была у Саске с Наруто».
В Конохе все было в порядке. Карин вместе с другими детьми росла и развивалась в Сейрейтее под присмотром Якуши Ноно, изучая ниндзюцу. Якуши Кабуто, глядя на эту идиллию, улыбался как дурачок. При этом он не забывал о задании, которое дал ему Мую: разыскивать по всему Миру Шиноби базы Орочимару в надежде найти там что-нибудь полезное. Например, местоположение Пещеры Рьючи.
Пока что Мую сосредоточил все свое внимание на Стране Демонов. Проведя разведку, он обнаружил, что здешние земли невероятно богаты ресурсами, особенно металлом, проводящим чакру. Благодаря уникальной географии, в стране концентрировалась чакра стихии инь, да и плотность природной энергии была очень высокой. В такой среде вероятность зарождения особых минералов была куда выше.
Огромные запасы ресурсов означали, что Мую может проводить масштабные эксперименты. Металл, проводящий чакру, залегал глубоко в горах, и, если бы не Мую, жители Страны Демонов могли бы не найти его и через сто лет. Мую начал добычу и, изрядно потратившись на материал, добился стремительного прогресса в своих исследованиях. Объединив даосские построения из мира Ляочжай и фуиндзюцу из Мира Шиноби, он создал гигантский барьер, охвативший всю страну, который принудительно собирал и направлял рассеянную злую чакру.
В покоях Мико, на втором этаже, в Зале Печати.
Саркофаг Морьё неподвижно стоял в центре комнаты, окруженный бесчисленными письменами и техниками. Вспышки фиолетового света озаряли помещение: огромное количество злой чакры и природной энергии по линиям печатей стекалось к саркофагу, где их поглощал уже другой барьер. Этот барьер вбирал в себя всю поступающую энергию и перенаправлял ее в комнату этажом выше.
Прямо над Залом Печати Мую соорудил из металла, проводящего чакру, огромную пирамиду. Попадая в нее, фиолетово-черная энергия проходила многоуровневую фильтрацию и очищение, пока от нее не оставался лишь сгусток природной энергии размером с кулак. Этот сгусток был невероятно чистым и содержал в себе больше энергии, чем Мую смог бы впитать за несколько дней медитации.
Он отложил отчет об исследовании, взял шар энергии в руку и втянул его в себя. На этот раз природная энергия потекла не по каналам, используемым в Лесу Шиккоцу, а по совершенно новым меридианам. Жгучая боль пронзила нервы. Все тело Мую забила легкая дрожь, и он невольно сплюнул кровь. В следующий миг его окутало бледно-голубое пламя, и по комнате разошлась уникальная волна энергии.
Режим Отшельника!
Это состояние продлилось недолго. Мую поспешно высвободил чакру Сендзюцу из тела и, сложив печати, окутал ладони бледно-зеленой чакрой, исцеляя себя.
Он сделал запись в отчете, подробно описывая свои ощущения и состояние каждого канала. Некоторые пути циркуляции еще требовали доработки, но общая концепция была верной.
В этот момент в дверь постучали. Мую почувствовал присутствие Милле и легким движением руки открыл замок.
— Господин Мую, я не хотела вас беспокоить, — произнесла Милле, держа в руках какой-то отчет и слегка нахмурившись. — Но это дело касается Страны Земли, и я хотела бы узнать ваше мнение.