Глава 176. Смерть Николя и нападение тролля
Мир Гарри Поттера, одно из потайных убежищ волшебников во Франции.
Посреди густого леса стоял покосившийся двухэтажный домик, окруженный грядками со всевозможными магическими растениями. Пользуясь невнимательностью хозяина, в огороде хозяйничали надоедливые гномы, роя повсюду норы.
В гостиной на первом этаже ярко пылал камин, согревая своим теплом и светом несколько фигур, расположившихся на диване.
— Дедушка Николя, вы и вправду решились? — спросила красивая среброволосая девушка на длинном диване. Ее огромные, полные слез глаза смотрели на старика, сидевшего рядом, а ее руки крепко сжимали его ладони.
Несмотря на скромный макияж, от девушки исходило почти сверхъестественное очарование – следствие того, что в ее жилах текла четверть крови Вейлы, смертельно притягательной для любого мужчины.
Раньше Мую тоже поддавался ее чарам. Он мог себя контролировать, но в голове то и дело всплывали безумные и непристойные мысли. Все изменилось, когда «в сети появился» Ли Фань. Ведь по-настоящему ценно лишь то, чего жаждешь, но не можешь получить. А когда получаешь – желание утихает. После слияния с воспоминаниями Ли Фаня в сознании Мую одна за другой пронеслись откровенные сцены, настолько яркие, будто он пережил все наяву. С тех пор его устойчивость к обаянию Флёр резко возросла, что немало озадачило девушку, заставив усомниться в собственном происхождении.
— О, милая Флёр, не печалься из-за меня, — старый Николас Фламель стер слезы с ее щек. — Смерть – это всего лишь новое великое приключение, а я слишком долго его откладывал.
Голос его был старческим и слабым. Эликсир жизни значительно продлил ему дни, но старение тела было неизбежно. Прожив более шестисот лет, он почти исчерпал свой предел: чувства, силы, желания – все угасло, и мир перестал его интересовать. Жизнь потеряла вкус, ее качество неуклонно снижалось, а Эликсир жизни приходилось принимать все чаще. Осознав, что конец близок, Николас решил уйти по своей воле, пока разум его был ясен, а не цепляться за жалкое существование.
Единственным его сожалением было то, что он так и не смог передать свое наследие алхимии. Но потом его старый друг Дамблдор привел к нему Мую. К своему удивлению, Николас обнаружил, что этот юноша не похож ни на одного из гениев, которых он видел. Он не только обладал фотографической памятью, но и был невероятно одарен практически, всегда находя способ воплотить свои идеи в жизнь. После недолгого наблюдения Николас убедился и в его достойных личных качествах, признав в нем идеального преемника.
Старик перевел угасший взгляд на другую сторону камина. Там, в отдельном кресле, свернувшись в мягких подушках, сидел Мую, погруженный в размышления над толстым томом. Рядом с ним в воздухе парила чашка, время от времени поднося чай к его губам.
Заметив взгляд Николя, Флёр проследила за ним и увидела Мую.
— Мую, ну как ты можешь! — всхлипнула она. — Дедушка Николя скоро… скоро… а тебе хоть бы что!
— Флёр, если ты и вправду уважаешь учителя Николя, то должна уважать и его выбор, — Мую легонько стукнул по книге, и алхимическая закладка сама выползла из страниц и легла на то место, где он остановился.
— Но...
— Ну-ну, дети, съешьте лучше печенья, — прервал ее другой старческий голос. Это была жена Николя, Перенелла Фламель. Она принесла печенье прямо из печи, и по комнате тут же разнесся соблазнительный аромат.
Но даже угощение не смогло унять Флёр. Она еще немного посидела, не желая уходить, пока отец не забрал ее, сославшись на позднее время.
Когда они ушли, в комнате остались только Мую и чета Фламель.
— Учитель, могу ли я что-нибудь для вас сделать? — вздохнул Мую, скрывая печаль, глядя на человека, который учил его так искренне, не тая ни единого секрета.
Он ожидал услышать «нет», но Николя, подумав, серьезно ответил:
— Если возможно, я бы хотел, чтобы ты год или два преподавал алхимию в Хогвартсе или Шармбатоне.
— Стать профессором... Хорошо, учитель Николя. Что-нибудь ещё?
— Больше ничего. Только передай от меня Дамблдору, чтобы не приходил на мои похороны – он все равно не угадает, где спрятана моя могила, — с этими словами Николя озорно подмигнул Мую. Этот старый плут и после смерти собирался сыграть с другом в прятки.
Мую пообещал все исполнить. Их разговор затянулся до глубокой ночи. Когда он вышел из двухэтажного домика с чемоданом в руке, на небе уже сияла луна.
— Учитель, вы...
Обернувшись, он обнаружил, что ни домика, ни огорода вокруг него больше нет. Он только что вышел за дверь, лес вокруг был все тот же, но жилище Николя исчезло без следа. Старики спрятали свой дом с помощью магии, решив напоследок поиграть с друзьями в прятки.
«Какое самообладание. Не думаю, что я смог бы так же легко принять смерть…» — Мую цокнул языком. Он жаждал бессмертия, и таинственное пространство даровало ему его. Но ему была нужна не такая долгая жизнь, как у Николя – с угасающим телом и духом, — а вечная молодость и ясность ума.
Сжав в руке медальон на шее, Мую почувствовал, как его тело сжимается в одну точку, словно его втянуло в тонкую трубу. Раздался тихий хлопок, и его, будто выпущенного из рогатки, выбросило из растянутого пространства. Он ловко перевернулся в воздухе и мягко приземлился.
Он оказался на краю Запретного Леса, неподалеку от своей хижины. Было холодно. В окнах Хижины Хагрида царила тьма, и лишь тыквенные фонари на поляне отбрасывали слабый свет, похожий в ночи на блуждающие огоньки. Обычно в это время здесь можно было застать парочку влюбленных, но сегодня было пусто. Мую поднял глаза в сторону Большого зала Хогвартса – там горели огни и слышался гул голосов.
— Ах да, сегодня же Ночь Всех Святых.
Угощение в этот день в зале было особенно щедрым, и все юные волшебники, должно быть, пировали.
Мую занес в хижину чемодан, который подарил ему учитель Николя. Благодаря Чарам Необнаружимого Расширения внутри него могла бы поместиться целая библиотека, и полки уже были заставлены книгами от Фламеля. Он плотнее закутался в мантию и быстрым шагом направился к Хогвартсу, чтобы передать Дамблдору шутливое приглашение своего наставника.
Не дойдя до входа в Большой зал, он увидел, как мимо него пронеслась какая-то фигура. Запах чеснока был настолько сильным, что походил на химическое оружие и ударил в нос еще издали.
Это был Квиррелл... и Волан-де-Морт.
Профессор, казалось, не заметил Мую. Вспотевший и перепуганный, он бежал так, будто за ним гналось нечто ужасное. Ночь Всех Святых, паникующий Квиррелл... В памяти Мую тут же всплыла сцена из фильма.
«Сейчас должна быть сцена с нападением тролля на Гермиону».
Мую не собирался вмешиваться. Все и так должно было разрешиться благополучно. И действительно, не успел Квиррелл вбежать в зал, как оттуда донесся шум, а затем – оглушительный рев.
— Ти-ши-на!! — голос Дамблдора, усиленный магией, волнами прокатился по всему Хогвартсу, разом заглушив весь гвалт.
По его распоряжению старосты факультетов повели учеников по спальням, а профессора разбежались на поиски тролля. Мую воспользовался моментом и подошел к Дамблдору.
— Директор, это письмо учитель Николя просил передать вам. А ещё велел сказать, чтобы вы не приходили на его похороны – вы всё равно не угадаете, где спрятана его могила.
— Вот как, — Дамблдор на мгновение замер, принимая письмо, а затем кивнул. — Я понял, мистер Мую. А теперь возвращайтесь в свою гостиную вместе со всеми. Тролль очень опасен.
— Хорошо, директор Дамблдор, — ответил Мую и повернулся, чтобы уйти.
Когда в зале остался только Дамблдор, он вскрыл конверт. Если бы Мую видел содержание письма, он бы обнаружил, что оно почти целиком состояло из похвалы в его адрес. Дамблдор, прося Николя обучать Мую, также попросил старого друга присмотреть за его характером и моральными качествами. Он не хотел вырастить второго Волан-де-Морта. К счастью, оценка Николя была очень высокой, и это сняло тяжелый груз с души Дамблдора.
Тем временем Мую, покинув зал, направился в гостиную Когтеврана. Не успел он подняться и на два этажа, как почувствовал приближающуюся волну отвратительного запаха. С конца коридора на втором этаже донесся крик Гермионы. Обернувшись, Мую увидел, как юная волшебница отчаянно убегает, поливая преследующее ее чудовище плотным огнем из алхимического пистолета-пулемета. Магические пули снопами вылетали из ствола, но, ударяясь о шкуру монстра, лишь взрывались бессильными искрами света. Только редкие попадания в голову могли ненадолго остановить его, давая ей мгновение передышки. В отличие от книжной версии, где она просто кричала от ужаса, Гермиона, вооруженная алхимическим оружием, смогла дать троллю бой и вырваться из туалета.