Глава 17. Слухи
Ужин был роскошным. Бабушка Мако знала, что Мую не привык к пресной еде, и специально приготовила несколько жирных, соленых и острых блюд. На фронте ему часто приходилось обходиться солдатскими пилюлями, отчего даже слюна во рту горчила. Сейчас же он, словно наверстывая упущенное, умял целых пять больших мисок риса.
После сытной еды кровь прилила к желудку, и тело охватила приятная лень. Однако детям снегопад был только в радость – они высыпали во двор и принялись носиться друг за другом с веселыми криками.
Мую сидел в крытой галерее, соединяющей постройки, и, сделав глоток горячего супа из красной фасоли, почувствовал сладкий вкус сахара.
— Братец Мую, братец Мую, расскажи нам, как там, на поле боя?
— Я слышал, ниндзя Тумана ростом больше трех метров, а клыки у них длиннее лица!
— Жуть! Братец Мую, ты такой крутой!
Среди детей были и те, у кого не было таланта к техникам шиноби. Не ощущая всей жестокости войны, они считали ее чем-то невероятно крутым и теперь облепили Мую, наперебой расспрашивая о сражениях.
Чтобы вправить им мозги, Мую принялся рассказывать только о самых кровопролитных битвах, где было множество убитых и раненых. Малышня слушала его, застыв от ужаса.
Обито, сидевший в стороне с миской супа из красной фасоли, с завистью и ревностью наблюдал за тем, какой популярностью пользуется Мую.
— Пф, всего лишь трус, бросивший миссию. Лицемер, — тихо пробормотал он.
— Что ты сказал? — внезапно раздался голос Мую.
Он резко встал и в следующее мгновение, миновав толпу детей, оказался рядом с Обито. Взметнувшийся от порыва ветра снег ударил в лицо. Обито отпрянул от неожиданно возникшей перед ним фигуры, выронил миску с супом и, помогая себе руками и ногами, попятился назад.
— Как быстро!
Такова была первая реакция Обито. Движения Мую напомнили ему о своем учителе, Намиказе Минато. Но тут же до него дошло: чего он боится? Этот парень – всего лишь дезертир, сбежавший с поля боя. Такой, как он, даже не достоин завязывать ему шнурки на ботинках.
Обито поднялся на ноги, отряхнул с себя снег, поправил очки и, набравшись смелости, посмотрел прямо на Мую.
— Я не хотел тебя разоблачать, но ты не можешь их обманывать!
Мую проследил за его пальцем. Дети застыли на месте, не понимая, что происходит.
— В чем я их обманул? — растерянно спросил Мую, не понимая, что за бред несет Обито.
— Ты рассказываешь, какой ты крутой на поле боя, а на самом деле – просто трус, сбежавший с задания. Разве это не обман?
— А? Ты от кого это услышал? — нахмурился Мую.
— Перед ужином, у ворот квартала, — гордо заявил Обито. — Двое ниндзя, проходя мимо, случайно заговорили о тебе. Если бы не наблюдательность великого Обито, ты бы обманул всех младших братьев и сестер!
Мую рассмеялся от злости. Он схватил Обито за воротник и поднял в воздух.
— А ты хоть знаешь, кто были те двое? Моим словам ты не веришь, а словам каких-то проходимцев – с радостью. Совсем идиот?
С этими словами он швырнул Обито во двор. Мую вложил в бросок немного силы, и тот, несколько раз перевернувшись в воздухе, с ног до головы облепился снегом.
— Обито, мозги – хорошая штука, надеюсь, у тебя они тоже есть. Если ты не способен отличить правду от лжи, тебе не стать ниндзя. Иначе ты принесешь другим только несчастья.
Мую обулся, вышел во двор и, проходя мимо застывшего Обито, направился к выходу.
— Знаешь, почему тебя не любят в клане? Не потому, что ты трус, хвастун или вечно орешь.
— А потому, что ты глуп. Ты не отличаешь добро от зла и у тебя нет принципов.
Слова Мую, словно кинжал, вонзились в сердце Обито, заставив его замереть на месте.
— Бабушка Мако, я ненадолго, — помахал он рукой в сторону дома.
Старушка, помешивавшая суп, обеспокоенно посмотрела на него:
— Малыш Мую, будь осторожен.
— Не волнуйтесь, я знаю меру.
Под густым снегопадом Мую закрыл за собой ворота и исчез в белой пелене.
— Эх, маленький Обито, иди скорее в дом, снег сильный…
***
Корень.
Данзо сидел за столом, его торс тонул в густой тени.
— Господин, план выполняется успешно. Слухи уже начали распространяться.
— Очень хорошо. Увеличьте число людей.
— Есть.
Глядя на удаляющуюся спину подчиненного, Данзо почувствовал удовлетворение. Смерть Хатаке Сакумо показала ему всю мощь слухов. Изначально он хотел лишь приуменьшить заслуги Сакумо, ослабить его влияние, но не ожидал, что все так обернется. Впрочем, это была проблема самого Сакумо – его воля оказалась недостаточно крепкой, а дух слишком слаб.
Мую, хоть и силен, все же еще ребенок, а значит, его дух еще более хрупок. Какую смерть он выберет, когда на него обрушится всеобщее осуждение? Данзо с нетерпением ждал этого момента. Ему доставляло пьянящее удовольствие чувство контроля над ситуацией, когда он дергал за ниточки из тени.
Несмотря на войну, торговля в Конохе процветала. Снегопад не мог охладить покупательский пыл жителей, и даже уличные кондитерские были полны народу. Посетители сидели небольшими группами, ели Сансёку Данго, пили суп из красной фасоли и, любуясь снежным пейзажем, вели неспешные беседы.
— Эй, слыхали? В клане Учиха на этот раз появился дезертир.
— Да ладно, у них столько народу на фронт ушло, что тут такого, если один-двое сбежали.
— Не скажи. Это же клан Учиха! К тому же, я слышал, этот парень, Мую, бросил задание на полпути и нанес деревне огромный ущерб.
Один из спорщиков с силой опустил миску на стол. Его лицо побагровело от праведного гнева.
— У жены хозяина любовницы собаки моей двоюродной прабабки есть свои люди где надо! Так вот, из-за этих огромных убытков у деревни кончились деньги, и после нового года собираются поднять налоги!
— Что?!
— Вот же гад этот Мую!
— Постойте, что-то не сходится. Я слышал совсем другую версию, — вмешался посетитель с соседнего столика. — Говорят, Мую хоть и бросил задание, но сделал это, чтобы спасти людей. И врагов он при этом убил немало.
Спорщик, ударивший миской, выпятил грудь.
— Ну и что, что спасал? Ради этого нельзя бросать задание! Мы-то потеряли реальные деньги! А Белый Клык? С ним ведь то же самое было?
— Вы все неправы, — присоединился к разговору еще один столик. — Я слышал, что Учиха Мую бросил задание, потому что боялся, что его товарищи получат всю славу.
— Нет, моя версия верная, у меня информация изнутри! Откуда? Простите, не могу сказать, конфликт интересов. Скажу лишь, что кто знает, тот поймет.
Спор перерос в настоящую ссору. Каждый был уверен в своей правоте. Истина никого не волновала – важна была лишь позиция. Спорили до хрипоты, но сошлись в одном: Учиха Мую действительно бросил задание. А вот по какой причине – тут у каждого была своя версия.
Остальные посетители с интересом наблюдали за представлением. Хозяин заведения лишь довольно улыбался и, пользуясь моментом, нахваливал свой товар. Лишь бы лавку не разнесли, а остальное – пустяки.
— Уважаемые, прошу тишины…
— Все посмотрите сюда…
Мую дважды попытался перекричать шум, но его голос утонул в общем гвалте. Тогда он, тяжело вздохнув, достал пачку денег.
— Ой, а это чьи сто тысяч рё?
Толпа мгновенно затихла. Все повернулись к Мую, но увидели лишь вспышку алого света, и три томоэ шарингана заполнили все их поле зрения. Мую медленно обвел взглядом присутствующих, и мощная сила его Доудзюцу мгновенно подчинила себе каждого.
Он убрал деньги и подошел к самым ярым спорщикам. Выяснив у них источники слухов, он развернул свиток и принялся делать пометки.
— Так, посмотрим… восток торговой улицы, юг от квартала клана Хьюга, и еще один… возле полигона номер четырнадцать…
На свитке появилась густая сеть отметок. Определив несколько основных направлений, откуда распространялись слухи, Мую покинул кондитерскую.
Спустя мгновение посетители пришли в себя и растерянно переглянулись.
— О чем это мы сейчас спорили?
— Дай-ка вспомнить… а, точно! О том, что Сансёку Данго нужно есть только с острым маслом, так вкуснее!
— Их нужно макать в сахар, еретик!
— Ошибаетесь! По-настоящему аутентично – макать их в чернила осьминога!
— …
На одной из улиц двое жителей, выйдя из магазинчика, яростно спорили о Мую. Спор закончился тем, что они, раскрасневшись от гнева, разошлись в разные стороны.
А затем встретились в конце улицы и, обменявшись улыбками, пошли дальше.
На крыше соседнего здания, у водонапорной башни, стоял Мую. Одетый в плащ, он молча наблюдал за ними сквозь пелену падающего снега, медленно извлекая из ножен короткий меч.