Глава 164. Сила «Старения»
— Ох-ох, сколько бы я ни бывал в Уэко Мундо, а всё никак не привыкну. Не место это для людей, слишком уж гнетущая здесь атмосфера, — произнес Урахара Киске, поднимаясь с земли. Мелкий белый песок, свойственный этому миру, забился ему в рукава.
Он небрежно отряхнулся, прижал рукой свою зеленую шляпу и надвинул поля на глаза, скрывая взгляд в тени.
Хотя его едва не поглотил Дангай, Урахара быстро пришел в себя. Успешно оказавшись в Уэко Мундо, он наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Мало того что рядом был Мую – боец высочайшего класса, — так еще и в пределах одного мира у Урахары имелось куда больше возможностей. Впрочем, инцидент с Сэнкаймоном послужил ему напоминанием: по возвращении нужно будет заняться изучением Дангая и Котоцу. Урахара видел трон впереди, но не обращал на сидящий на нем скелет никакого внимания. Он знал, что при виде столь могущественного противника Мую непременно захочет размяться, а вмешиваться в такое – только портить момент.
Мую огляделся, его взгляд проникал сквозь руины, устремляясь вдаль. Пейзажи Уэко Мундо, столь непохожие на Мир Людей или Общество Душ, были для него в новинку. Путешествие могло бы стать весьма увлекательным, если бы не непредвиденные осложнения.
— Урахара, у тебя есть способ связаться с Саей? — спросил Мую, извлекая Тёри и небрежно ковыряя кончиком клинка землю.
— Думаю, да, но мне понадобится время на подготовку, — немного подумав, ответил тот.
Прямо сейчас связаться с Саей он действительно не мог – устройство позиционирования лишь принимало сигнал для открытия Сэнкаймона с той стороны. Однако Урахара был способен модифицировать его на месте, адаптировав под условия Уэко Мундо. Это не составило бы для него большого труда. Ум Урахары был невероятно острым, в плане интеллекта он превосходил даже Айзена Сосуке, особенно когда дело касалось научных исследований и разработки новых технологий – здесь его неиссякаемому потоку идей не было равных. Айзен тоже был гением, но его главной силой оставалась рейацу. Когда можешь решить любую проблему грубой силой, невольно начинаешь пренебрегать хитростью. В конце концов, любые интриги – всего лишь бумажный тигр перед лицом абсолютного могущества.
Внезапно налетевший ураганный ветер поднял в воздух тучи белого песка. Мую, защитившись с помощью рейацу, окинул взглядом окрестности. Пейзаж Уэко Мундо был пустынным и зловещим: весь мир утопал в полумраке, а под ногами до самого горизонта простиралась бескрайняя белая пустыня.
— Какие невежливые гости. Вторгнуться в Уэко Мундо и проигнорировать его хозяина… Вы сами напросились на смерть.
«Надо же, — усмехнулся про себя Мую, — „вы сами напросились на смерть“! Откуда столько пафоса?»
Уголок рта Мую дернулся. Он повернулся к Урахаре:
— Отойди-ка в сторонку, займись устройством позиционирования. Мне нужно перекинуться парой ласковых с этим скелетом.
— Хорошо. Будь осторожен и зови, если не будешь справляться.
— Не волнуйся. Возможно, я закончу еще до того, как ты закончишь с устройством.
Бросив это небрежное напоминание, Урахара, придерживая свою зеленую шляпу, исчез в сюмпо. Он не сомневался в победе Мую, но в этом мире всегда найдется кто-то сильнее, да и способности врага могли оказаться весьма специфическими. Осторожность никогда не бывает лишней. Оставшись один, Мую наконец поднял голову и как следует рассмотрел Бараггана на троне. Надо признать, видок у этого старика был и впрямь устрашающий – вылитый Смерть из западных мифов. Огромный двулезвийный боевой топор в его руках лишь усиливал это ощущение.
Мую посмотрел прямо в глазницы черепа Бараггана, словно видел за ними незримые глаза короля, и спросил:
— Барагган Луизенбарн. До нас к тебе приходили другие синигами?
В оригинальной истории Барагган, усиленный силой хогёку Айзена, выглядел не как черный скелет, а как крепкий старик с белой костяной короной на голове, с двулезвийной гигантской секирой на плече и золотым компасом на поясе. «Он не в человеческом обличье, — подумал Мую. — Неужели Айзен еще не успел поставить на них свои опыты?» Если следовать канону, Барагган спокойно правил Уэко Мундо, пока перед ним не появились трое синигами. Их предводитель, Айзен, без лишних слов на глазах у всех высвободил Кьёка Суйгецу. Барагган, проявив высокомерие, лишь наблюдал, как Айзен проводит шикай своего занпакуто… и это стало его роковой ошибкой. Все пять чувств короля оказались под полным контролем Айзена, и владыка Уэко Мундо превратился в пленника, утратив былое величие. Став подчиненным Айзена, Барагган бессчетное число раз пытался поднять восстание, затаив в сердце лютую ненависть, но до самой смерти ему так и не удалось осуществить свой замысел – в итоге он пал жертвой собственных способностей.
С вершины трона донесся старческий голос Бараггана:
— Если бы другие синигами осмелились приблизиться к моему дворцу, вы бы сейчас слышали их радостные крики агонии. Незнакомые синигами, кто дал вам смелость врываться сюда? Впрочем… неважно. Даже невежливых гостей я приветствую в своем замке. Добро пожаловать в Лас Ночес!
Мую с недоумением огляделся. Вокруг были лишь пустынные дюны, из которых торчали серо-белые обломки стен. За спиной Бараггана сиротливо возвышалась полуразрушенная деревянная конструкция с разбитым медным колоколом наверху.
— И это ты называешь замком? — усмехнулся он. — Ни стен, ни крыши. Единственное целое строение здесь – это помост у тебя под задницей.
— Хм, крыша? — Барагган презрительно хмыкнул. Громогласный звук, вырвавшись из глубин его черепа, заставил воздух вибрировать. — Ха-ха-ха! Мне не нужны такие бесполезные вещи! Для меня, короля, крыша моего замка – это все небо Уэко Мундо!
— Тогда тебе стоит заняться полом, — покачал головой Мую. — Какой нормальный человек станет застилать пол песком? — С этими словами он легонько топнул. От его ноги по земле прошла слабая вибрация, раздался глухой удар, и под землей все стихло. Только что какой-то пустой пытался напасть на него из-под земли, воспользовавшись моментом, но Мую убил его одним выбросом рейацу.
— Твоего подчиненного убили прямо у тебя на глазах, а тебе и дела нет?
— Подчиненный, действующий без приказа, для меня хуже пса, — Барагган оперся рукой о подлокотник-череп и кивнул стоявшей рядом служанке из Менос Гранде, чтобы та налила ему вина. Затем он махнул правой рукой. — Вперед! Убейте этих двух синигами! Порадуйте меня!
Едва прозвучал приказ, как из-за руин отовсюду полезли бесчисленные Менос Гранде самых причудливых форм. Все они были лучшими из лучших, выжившими в бесчисленных битвах, которых Барагган отлавливал и делал своими вассалами. От скуки он порой делил их на два лагеря и с удовольствием наблюдал, как они истребляют друг друга в смертельной схватке. Они боялись его чудовищной силы и изощренных пыток, а потому беспрекословно ему подчинялись.
Но даже для лучших из лучших тягаться с Мую было безнадежно. Он медленно наполнял Тёри в своей руке рейацу, отвел клинок за левое плечо, а затем резко рубанул вперед.
Удар из ножен!
Простое движение, отточенное опытом Мастера Клинка, высвободило чудовищную силу. Техника контроля рейацу была настолько совершенной, что сгусток энергии получился невероятно плотным. Он сочетал в себе безграничную остроту и ошеломляющую скорость, намереваясь рассечь все на своем пути.
На миг воздух словно застыл. В следующую секунду от Мую во все стороны хлынула волна запредельно острой энергии меча. Полупрозрачный клинок из рейацу бесшумно пронесся по округе. В этой тишине таился великий ужас. На лицах Менос Гранде, прыгнувших на Мую, застыло выражение крайнего изумления. Именно потому, что они были лучшими, они острее других ощущали всю мощь этой атаки. Но энергия клинка не дала им времени на сожаления. Полупрозрачное лезвие, словно легкий ветерок, коснулось их тел, не оставив ни дыма, ни огня. Пустые продолжали нестись вперед, будто атака Мую была лишь иллюзией, красивой пустышкой. Но в следующий миг из их тел неконтролируемыми фонтанами хлынула кровь. Тела Менос Гранде разделились надвое, а срезы были гладкими, как зеркало. Лишь когда их верхние половины рухнули на землю, они запоздало издали отчаянные вопли. В одно мгновение все они были разрублены пополам.
— Хм, бесполезный мусор, — холодно хмыкнул Барагган и медленно поднялся с трона. Из-под него хлынула бескрайняя черная аура, распространяя вокруг запах тлена и ветхости.
Когда эта аура коснулась сгустка энергии Мую, раздалось шипение, словно ледяную воду вылили в кипящее масло. Два потока яростно столкнулись: энергия меча запульсировала, черная аура вздыбилась. В конце концов, сила «Старения» взяла верх. Лишенная источника, энергия клинка под натиском всепоглощающей черноты начала распадаться и вскоре бесследно исчезла, растворившись в воздухе.
Хоть Барагган и отразил атаку Мую, его собственная аура стала еще более устрашающей. Его подчиненные оказались полнейшими ничтожествами, бесполезными против врага. Придется ему, королю, разбираться самому.
— Что ж, я давно не разминался. Будем считать это разогревом.
Черный плащ Бараггана развевался на ветру Уэко Мундо, и на нем зловеще мерцали темные отблески, будто он впитал в себя ненависть бесчисленных душ. Когда он медленно взмыл в воздух, костяные цепи на его поясе залязгали друг о друга, издавая леденящий душу звук.
Барагган олицетворял смерть от «Старения» — концепцию, которой страшится все живое. Все сущее подвержено старению, и даже самые прочные творения со временем обращаются в прах. Способность Бараггана ускоряла этот процесс. Его черная аура убыстряла старение всего, к чему прикасалась, что на уровне ощущений было сродни управлению самим временем. Из-за своей практически непобедимой способности Барагган не утруждал себя разработкой каких-то особых приемов или техник. Кроме серо, которым владеют все Менос Гранде, ему ничего и не требовалось – в бою достаточно было просто высвободить свою черную ауру. Куда бы ни проникало «Старение», атаки врагов не могли даже приблизиться к нему. Зачастую и сами враги уничтожались вместе со своими атаками, распадаясь на элементарные частицы.
Барагган не видел в Мую ничего особенного, считая его таким же, как и все предыдущие убитые им противники. Бескрайняя черная аура хлынула во все стороны, поглощая все вокруг. Несчастная служанка, все еще державшая кувшин, чтобы налить вина Бараггану, оказалась ближе всех и была поглощена первой. Сила Старения начала стремительно высасывать из нее жизнь. Всего через две секунды Менос Гранде, обладающий невероятно долгой жизнью, встретил свой конец. Служанка на глазах состарилась, умерла, а ее тело истлело и рассыпалось в прах, словно ее жизнь прокрутили на ускоренной перемотке.
При виде надвигающейся черной пелены Тёри в руках Мую радостно вспыхнула ярко-красным пламенем.
— Старение, говоришь? Феникс – последнее существо, которое боится старости!