Глава 113. Стратегический отход и преследование
— Но теперь возникла проблема, так что ты… — ударил по столу Митокадо Хомура.
— #@￥￥#%￥…
— Язык-помело…
Трое советников сцепились в яростной перепалке. Данзо в одиночку противостоял двоим, ни в чём им не уступая и своими колкими репликами заставляя Утатане Кохару и Митокадо Хомуру заикаться. Увы, у него был лишь один глаз, который уже начал уставать, тогда как у оппонентов их было целых четыре – в численности он явно проигрывал.
Хирузен молчал, дожидаясь, пока спорщики устанут, выдохнутся и у них пересохнет в горле. Лишь тогда он подвёл черту:
— Когда все кланы вернутся, я созову глав и всех джонинов на собрание. Там я объявлю о роспуске Корня и отстранении Данзо от всех должностей. У вас есть два дня на подготовку.
— Хирузен, ты… — недоверчиво произнёс Данзо. Но, встретившись со взглядом старого товарища, он понял: на этот раз тот твёрдо решил принести его в жертву. Больше ничего не говоря, Данзо встал посреди кабинета, обвёл всех взглядом, холодно хмыкнул и направился к выходу.
Уже у самой двери Офиса Хокаге он резко обернулся и, выпятив грудь, гневно бросил:
— Всего лишь из-за кучки ничтожных генинов и чунинов вы готовы покуситься на Корень?! Валяйте! Валяйте, продолжайте в том же духе! Лишите Джирайю почвы под ногами на переговорах! Устройте хаос на фронте в Стране Горячей Воды! Погубите великую Коноху! Что ж, старику вроде меня останется лишь умереть вместе с вами.
С этими словами он с силой захлопнул за собой дверь.
Его речь прозвучала столь благородно и праведно, что Хирузен, Кохару и Хомура невольно засомневались: а не слишком ли они перегнули палку?
На следующий день, после ночного марш-броска, Мую наконец-то прибыл в Коноху. Все разошлись по домам, к своим семьям, а Мую по привычке заглянул к бабушке Асако и получил от неё целый пакет угощений.
Шисуи, получив тайное письмо, долго размышлял, но всё же решил остаться на фронте в Киригакуре, чтобы сдерживать врага. Он верил, что Мую сможет уладить отношения между деревней и кланом.
Фугаку вернулся в деревню раньше Мую и остальных, но ненамного. Ради Шисуи он оставил юного Учиху Итачи на передовой для закалки, поручив его наставничеству, а сам с частью соклановцев вернулся в деревню.
В центральном святилище на землях клана Учиха собралось множество людей. Под руководством старейшин они рассаживались в соответствии с рангом и силой. Мую, разумеется, занял место в первом ряду, рядом с Великим Старейшиной и главой клана.
Ход собрания был предсказуем. Когда Второй Старейшина вывел нескольких жертв, атмосфера мгновенно накалилась до предела. Один за другим члены клана, не сговариваясь, активировали трёхтомойный шаринган и с рёвом требовали ворваться в Здание Хокаге и добиться справедливости.
Там же стоял большой аквариум, в котором находился соклановец с генами осьминога. Он отчаянно махал щупальцами, жалуясь остальным. Его жалобные звуки в сочетании с устрашающей внешностью так разозлили двух Учиха, что их двухтомойный шаринган на месте эволюционировал в трёхтомойный.
Неизвестно, где клан Учиха перенял эту странную привычку, но на собраниях они не любили включать свет, обходясь несколькими свечами в углу. Огромный зал святилища утопал во мраке. Мую, сидевший на возвышении, окинул взглядом собравшихся: в темноте мерцали алые зрачки, и ему показалось, будто он очутился в волчьем логове.
Впрочем, Мую явно не отдавал себе отчёта в происходящем. Если уж на то пошло, из всех присутствующих его шаринган сиял ярче всего, словно две большие лампочки.
Под давлением разъярённой толпы Фугаку решил пойти на поводу у общественного мнения. В конце концов, Великий Старейшина сидел рядом и следил за ним как ястреб. Прояви Фугаку хоть малейшую слабость, этот старик не преминул бы предложить сместить его с поста главы клана и выдвинуть на эту должность Мую. Судя по недавним сведениям, у Великого Старейшины действительно были такие мысли.
Собрания шли во всех кланах. Над территорией клана Абураме небо затянули тучи насекомых, у Инузука не прекращался вой, у Акимичи появилось несколько маленьких гигантов, а земли клана Нара окутала тень…
Клан Хьюга просто наблюдал.
Со временем к Зданию Хокаге стали стягиваться гражданские ниндзя, к ним присоединялись шиноби из кланов. Толпа росла, становясь всё более внушительной.
Когда на крыше Здания Хокаге появился Сарутоби Хирузен, шум стих сам собой. Все с нетерпением ждали, что скажет господин Хокаге, надеясь на ответ, который удовлетворит каждого.
— Там, где танцуют листья Конохи, разгорается пламя. Пламя осветит деревню и позволит новым листьям распуститься… Мы должны… — донёсся сверху старческий голос. Всё та же знакомая песня.
Но сейчас это уже никого не трогало. В толпе снова послышался недовольный ропот. Сарутоби Хирузен, видя, что дело плохо, тут же пропустил десять страниц своей речи и перешёл к последней.
— Завтра в девять утра я созову глав кланов и джонинов в конференц-зале на третьем этаже Здания Хокаге. Мы обсудим преступления Орочимару и некоторых ниндзя из Корня против своих товарищей. Деревня обязательно даст вам удовлетворительный ответ.
Люди всё ещё верили своему Хокаге. Толпа разошлась, чтобы в тишине дождаться итогов завтрашнего собрания.
В тот же вечер Мую получил уведомление о назначении. Учитывая его многочисленные боевые заслуги и спасение множества раненых в госпитале Страны Горячей Воды, Третий Хокаге Сарутоби Хирузен лично присвоил ему звание джонина.
До этого Мую был чунином. Сила ниндзя, конечно, не определяется жилетом, который он носит, да и в лагере его и так все уважали, поэтому он сам не придавал этому значения.
На завтрашнее собрание глав кланов и джонинов Мую по идее не имел права приходить. Джонин – это не только признание силы ниндзя, но и политический статус, дающий определённую власть и положение в деревне.
Мую как раз размышлял, как ему завтра явиться: влететь в зал на мече или приземлиться на скалу Хокаге верхом на скелете-гиганте, как вдруг Сарутоби Хирузен прислал ему назначение.
Сарутоби Хирузен и сам покрылся холодным потом, осознав, что чуть не забыл о статусе Мую. Он прекрасно знал его характер: в такой важный момент Мую непременно вмешался бы. К счастью, он вовремя об этом вспомнил, иначе завтрашнее собрание могло превратиться в невообразимый хаос.
Он всю ночь писал указ, лично проследил, чтобы все формальности были улажены, и отправил доверенного Анбу доставить его Мую. Только после этого он смог вздохнуть с облегчением.
Сделав всё это, Хирузен с трубкой в зубах вышел на балкон и взглянул на звёздное небо.
Данзо наверняка понял его намёк. Теперь всё зависело от его решения. Если завтра на собрании Данзо явится лично и примет условия – распустит Корень и откажется от всей власти, — то Хирузен гарантирует ему спокойную старость.
Если же…
Хирузен закрыл глаза. На самом деле, когда дело зашло так далеко, исход был предрешён. Данзо ни за что не откажется от своей власти. У него были тайные базы по всему Миру Шиноби, он наверняка будет бороться до конца.
На следующий день все потихоньку начали стекаться к Зданию Хокаге.
Тем временем в Корне.
Данзо командовал подчинёнными, которые паковали вещи. Но секретных документов, свитков с техниками и данных экспериментов было так много, а времени так мало, что даже за целую ночь они не смогли всё вывезти.
— Хватит. Остальное сожгите, Тензо, — глухо приказал Данзо.
— Есть! — тут же откликнулся юноша с кодовым именем Тензо. Он поднял голову, и из-под маски на Данзо взглянули большие глаза. — Господин Данзо, почему мы бежим из Конохи? Разве жители деревни нам не товарищи?
Дон!
Данзо с силой ударил посохом о землю, заставив Тензо вжать голову в плечи.
— Запомни, мы не бежим, а совершаем стратегическую передислокацию. Кланы Конохи подняли мятеж. Только мы, только мы – истинная Коноха. И однажды я вернусь.
Орочимару исчез. Без змея, который отвлекал бы на себя внимание, жалкий приказ о розыске не мог остудить гнев кланов. Данзо знал, что стал для всех бельмом на глазу, и сейчас был лучший момент для бегства.
Жизнь и смерть членов Корня была в руках Данзо. А Мокутон – это истинная сила, истинная Коноха, и она была в его руках. Где он – там и Коноха.
Земля на задворках Конохи просела, открыв огромный колодец. По лестницам, пересекавшим его вдоль и поперёк, сновали ниндзя, вынося из базы запечатывающие свитки.
Данзо выбрался на поверхность. Яркий солнечный свет заставил его на мгновение прищуриться. Он обернулся, глядя на подземную базу, где провёл десятки лет, и на знакомый лес вокруг. Данзо до боли стиснул зубы, его взгляд был полон ярости.
«Коноха, я обязательно вернусь!»
С этими словами Данзо и его люди быстро удалились. На дне базы разгорался пожар, пожирая свитки, которые не успели забрать. Заложенные в спешке взрывные печати начали тлеть. Вся база вот-вот должна была превратиться в руины.
Из темноты протянулась рука. Бушующее пламя в её власти стало послушным, как котёнок. Огонь отступил от свитков, продолжая гореть в воздухе, а затем, повинуясь воле этой руки, устремился к ещё не сдетонировавшим взрывным печатям.
Бум! Бум! Бум!
Серия глухих взрывов эхом прокатилась по лесу. Данзо, который уже успел скрыться, на миг замер. Он понял, что база, где он провёл столько лет, окончательно ушла в прошлое. Эти картины больше никогда не повторятся.
Была бы шея, а хомут найдётся. Данзо немедленно двинулся дальше, к ближайшей секретной базе.
Высоко в небе, среди плывущих облаков, мелькнула красная точка. Капли влаги оседали на волосах Мую, а полы его одежды развевались на ветру, словно он стал единым целым с небесным потоком.
«Я вижу тебя, Данзо!»
...
Здание Хокаге, большой конференц-зал.
Хирузен посмотрел на Данзо, присутствовавшего на собрании, и с его души словно упал камень. Раз старый друг готов принять условия, он сможет гарантировать ему жизнь.
Хирузен признал, что ошибся. Он думал, Данзо не откажется от своей власти и военной мощи Корня, но тот всё-таки пришёл.
Собрание, которого все так ждали, шло своим чередом. Хирузен начал с поклона и извинений. Поклон в сто двадцать градусов от сильнейшего Хокаге, стоявшего на вершине Мира Шиноби, застал многих врасплох. Гнев людей тут же поутих, они увидели искренность Хокаге.
После искренних извинений Хирузен покаялся, что как учитель не смог наставить своего ученика на верный путь и вырастил такого негодяя, как Орочимару. Он сказал, что глубоко сожалеет, и объявил Орочимару в розыск, назначив за его голову награду в пятьсот миллионов рё.
Главы кланов и джонины одобрительно закивали и перевели взгляды на Данзо, ожидая, какое решение Хокаге примет по поводу этого влиятельного человека.
Хирузен посмотрел на Данзо и увидел, что тот сидит с прямой спиной, глядя прямо перед собой, без малейшего намерения просить о пощаде или оправдываться. Старик был тронут. Он с удивлением подумал, что его товарищ стал таким понимающим, осознал, в каком трудном положении находится Хокаге, и не стал создавать лишних проблем.
Внезапно раздавшийся возглас прервал его мысли.
— Мую, что ты делаешь? — тихо позвал Фугаку, но в такой торжественной обстановке, да ещё и среди могущественных джонинов, его голос прозвучал особенно громко.
Все взгляды устремились к представителям клана Учиха. Тот самый гений стихии Огня встал и медленно пошёл к президиуму.
— Мую, ты хочешь что-то сказать? — спросил Сарутоби Хирузен, и в его голосе прозвучало недовольство.
— Конечно, — Мую с улыбкой посмотрел на собравшихся, затем бросил взгляд на Шимуру Данзо и усмехнулся. — Неужели господин Хокаге держит нас всех за идиотов и устроил здесь это кукольное представление?
— О чём ты говоришь? — нахмурился Хирузен, не понимая, к чему клонит Мую.
Мую не ответил. Он лишь слегка топнул ногой, и по полу побежали золотые молнии.
Путь Разрушения №11: Тцузури Райден!