Глава 112. Предсмертная агония
Спрятав свиток призыва, Цунаде оставила Мую целую стопку других свитков.
— Это мои записи по медицинскому ниндзюцу за последнее время, забирай, — сказала она, указывая на свитки, сложенные на кровати Мую. — И не пойми меня неправильно. Просто я редко встречаю таких способных учеников и не хочу, чтобы твой талант пропадал зря.
Возможно, из-за горячего источника на ее белоснежных щеках играл легкий румянец. Она избегала взгляда Мую, переводя глаза то на пол, то на потолок палатки.
— Спасибо! — с горящими глазами ответил Мую. Он потер руки, взял один из свитков и развернул его. В нем были описаны особые случаи из ее практики.
— Кстати, забыл спросить. Если ты не возвращаешься в Коноху, то куда направляешься? Снова будешь путешествовать по Миру Шиноби и играть в азартные игры? — с любопытством спросил он, подняв голову.
Малышка Шизуне до сих пор ждет в Конохе свою «госпожу Цунаде». В этот раз она не собирается брать ее с собой?
Цунаде покачала головой. Она подошла к ширме в углу и, зайдя за нее, начала переодеваться, небрежно бросив:
— В ближайшее время у меня нет настроения для казино. Я собираюсь в Страну Травы.
Желтоватый свет лампы, проникая сквозь тонкую ткань ширмы, отбрасывал на нее соблазнительные тени. Цунаде развязала пояс, и юката соскользнула с ее плеч, обнажив стройный и соблазнительный силуэт. Шорох ткани будоражил воображение.
— В Страну Травы? — удивленно поднял голову Мую, глядя на ее смутный силуэт за ширмой. — Ты собираешься искать информацию на месте нашего прошлого боя?
— Верно, — кивнула Цунаде. — Ты говорил, что тот подземный ход очень глубокий, и враг сбежал через него. Внизу может быть их база.
Надев верхнюю одежду, Цунаде вышла из-за ширмы. В своем обычном наряде она выглядела гораздо энергичнее. Мягкая женственность исчезла, уступив место образу сильной и уверенной в себе женщины.
Она уже отправила сообщение Шизуне, велев ждать ее в городе на границе Страны Огня и Страны Травы, где они встретятся в казино.
Деревня Скрытого Камня в последнее время была занята противостоянием со Скрытой Деревней Облака, и число их ниндзя в Стране Травы значительно сократилось. Оставшиеся были немногочисленны и слабы. С мастерством Цунаде и Шизуне они легко с ними справятся.
Мую не стал ее отговаривать и лишь по-доброму предупредил:
— Враг очень странный, да и ситуация в Стране Травы сложная. Если столкнешься с противником, которого не сможешь одолеть, влей чакру в эту метку, и я почувствую.
С этими словами он бросил Цунаде кунай с меткой Хирайшина. О той метке, что была на ее теле, лучше было помалкивать.
— Метка Хирайшина… Хорошо, я запомнила, — Цунаде без стеснения взяла кунай и спрятала его за пазуху. Затем на ее лице появилась лукавая улыбка. Она обняла Мую за плечи и сказала:
— Малыш, ты что, за меня беспокоишься?
Хотя Цунаде вела себя как дерзкая хулиганка, ее тело, не знавшее мужской ласки, говорило о другом. «Эй, ты на свой возраст посмотри, неужели хочешь всю жизнь одна прожить?» — казалось, говорило оно, и в ответ на заботу молодого красавчика начало вырабатывать гормоны.
Мую с серьезным видом, приложив неимоверные усилия, отвел взгляд от ее внушительного бюста и твердо сказал:
— И не думай! Меня просто интересует тот таинственный человек. В прошлый раз я упустил его. Если встречу снова, то все дерьмо из него выбью.
— Пф-ф, — фыркнула Цунаде, закатив глаза. Гормоны мгновенно превратились в холестерин.
Цунаде ушла так же стремительно, как и появилась, прихватив с собой часть снаряжения и лекарств Мую. Когда Мую собрал свои вещи и вышел из палатки, ниндзя из разных кланов и гражданские, решившие вернуться, уже собрались. Большой отряд двинулся в сторону Конохи.
Тем временем в Конохе, в Офисе Хокаге, проходило закрытое совещание высшего руководства. Атмосфера была гнетущей.
Хирузен глубоко затягивался трубкой. Утатане Кохару и Митокадо Хомура сидели на диване с напряженными, ничего не выражающими лицами. Данзо сидел напротив.
— Хирузен, Анбу сегодня схватили моих людей. Они выполняли секретное задание, — Данзо сидел прямо, с суровым выражением лица, его трость тяжело стучала по полу. — Наверняка произошло какое-то недоразумение. Отпусти их.
— Недоразумение… — выдохнул дым Сарутоби Хирузен, сидевший в кресле Хокаге. — Почему люди из Корня оказались в Больнице Конохи? Какое у них было секретное задание?
Многих ниндзя с мутациями поместили в Больницу Конохи. Хотя это и называлось лечением, на самом деле медицинские ниндзя Конохи были бессильны. Мутировавшие ниндзя в некотором смысле уже перестали быть людьми, превратившись в неких гибридов. Это была совершенно неизведанная область, и они просто не знали, что делать.
Хирузен прекрасно понимал намерения Данзо. Его старый товарищ по оружию, столкнувшись с кипящим в деревне гневом, потерял самообладание и решил послать своих лучших людей в больницу, чтобы убрать свидетелей. Но их перехватили заранее устроившие засаду Анбу, которые быстро и без труда взяли их в плен.
Узнав об этом, Данзо пришел в ярость. Где же их молчаливое согласие о разделении света и тени? Он уже послал людей замести следы, а Хирузен, даже не предупредив, схватил их. Это было совсем не то, о чем они договаривались.
«Собака… то есть, обезьяна, ты изменился. Ты больше не тот хороший друг, который позволял мне творить что угодно».
— Разумеется, они обеспечивали безопасность этих мутировавших… ниндзя. Если бы их убили шпионы из других деревень, то кланы бы этого так не оставили, — не моргнув глазом, ответил Данзо. — Другие великие державы не упустят возможности посеять раздор в нашей деревне.
На самом деле, это и была его заготовленная версия. Если бы убийство удалось, он свалил бы вину на другие деревни. У него даже были готовы поддельные налобные повязки и трупы ниндзя.
Конечно, главы кланов не были дураками и наверняка заподозрили бы неладное, но никто не стал бы вступаться за мертвых. Угрозы, подкуп, шантаж – после такого арсенала средств дело было бы закрыто. В представлении Данзо политика – это игра, где главное – выгода.
Хирузен бросил на Данзо быстрый взгляд и равнодушно кивнул:
— Не беспокойся. Больница Конохи взята под охрану Анбу, о безопасности можно не волноваться.
— Данзо! — внезапно резко заговорила Утатане Кохару. — Здесь только мы. Прекрати притворяться. Что случилось с теми людьми? Мы требуем объяснений!
— Да, тянуть дальше нельзя. Многие ниндзя вернулись с фронта, и их цель ясна. Данзо, сейчас не та ситуация, когда можно отмолчаться, — подхватил Митокадо Хомура. Они с Кохару всегда действовали заодно.
Данзо чувствовал себя крайне обиженным. Схема похищения людей для экспериментов работала так долго и без сбоев, почему же она раскрылась именно сейчас, в такой критический момент? И эти ниндзя тоже хороши. Он же все это делал ради Конохи! А эти кланы – просто неблагодарные змеи!
— Этот вопрос нужно задать хорошему ученику господина Хокаге – Орочимару, — под давлением старых товарищей Данзо перевел стрелки на Хокаге. — Судя по их рассказам, фактическим руководителем той базы был Орочимару. Прошло уже столько времени, а где он сам?
Данзо встал и подошел к Хирузену:
— Я послал своих людей из Корня помогать Орочимару в его исследованиях в надежде, что мы обретем новые кекке генкай для Конохи. Орочимару самовольно похищал наших товарищей. Он должен дать нам объяснения.
— В словах Данзо есть резон, — Митокадо Хомура посмотрел на Хирузена. — Хирузен, вызови Орочимару. Мы тоже хотим его выслушать.
Сарутоби Хирузен глубоко затянулся трубкой, задержал дым на пару секунд и медленно выдохнул. Он уже давно отправил Орочимару тайное письмо, но, какими бы способами он ни пытался связаться, ответа не было, словно тот умер.
Но как он мог умереть? Один из трех легендарных Саннинов, Орочимару, был силен и хитер. Хирузен хорошо знал своего ученика. Он мог поклясться жизнью… Данзо, что Орочимару получил его письмо, но просто прячется и не хочет возвращаться.
— Я уже связывался с Орочимару, но ответа пока не получил… — медленно произнес Хирузен.
— Я думаю, Орочимару сбежал, боясь наказания, — холодно усмехнулся Данзо. — Он – предатель Конохи, и его нужно немедленно объявить в розыск.
На самом деле, Данзо и сам был в недоумении. Он тоже пытался связаться с Орочимару по своим каналам, но ответа не получил. Его люди также не смогли найти никаких следов. Неужели он просто так взял и умер?
Невозможно, абсолютно невозможно. Данзо прекрасно знал, сколько козырей в рукаве у Орочимару. Многие запретные техники он лично ему передал. Он мог поклясться жизнью… Хирузена, что Орочимару получил сообщение и сейчас спокойно занимается исследованиями в какой-нибудь лаборатории.
Какая наглость!
Данзо был в ярости. Стиснув зубы, он сказал:
— Причинять вред товарищам, использовать их тела для экспериментов – это поступки животного. Я предлагаю объявить Орочимару беглым ниндзя ранга S, а награду за его голову установить в пятьсот миллионов.
Сарутоби Хирузен с болью закрыл глаза, но не стал возражать Данзо. Кланы требовали ответа, и выставить Орочимару виновным было лучшим выходом. Его статус и положение были достаточны, чтобы успокоить общественное негодование.
К тому же, его любимый ученик своими действиями доказал, что у него нечиста совесть. То, что он не осмеливался показаться, было лучшим ответом. Похищение товарищей для экспериментов – это уже переходило все границы дозволенного для Хирузена.
Орочимару: «Ага, ага, не осмеливаюсь».
Но и Данзо нельзя было оставлять безнаказанным. Корень стал государством в государстве, и если не воспользоваться этой ситуацией, чтобы разобраться с ним, то следующему Хокаге будет еще труднее.
Приняв решение, Хирузен подал знак Утатане Кохару и Митокадо Хомуре. Кохару все поняла.
Хирузен хотел ослабить Данзо и Корень, но у нее были и свои мысли. Она заговорила:
— Данзо, твоя вина тоже велика. Не пытайся свалить все на Орочимару. Корень слишком свободен. Необходимо назначить уважаемых людей для надзора, чтобы подобное не повторилось.
Митокадо Хомура тут же понял намек и подхватил:
— Я предлагаю ввести в Корне должность советника, которую будет занимать по совместительству Советник Хокаге. Он будет отвечать за утверждение планов операций и финансового состояния Корня. Все ради блага Конохи!
— И ты смеешь говорить мне о благе Конохи? — праведно возмутился Данзо. — Разведывательная сеть Конохи на четырех фронтах и в тридцати с лишним опорных пунктах держится на моих плечах! Какое ты имеешь право меня поучать?