Глава 11.3. Учёба, подобная мести
— Спасибо вам огромное.
Хотя Цинь Тяню, по большому счету, было всё равно, где бросить кости, забота профессора Сюя тронула его до глубины души. Наставник продумал всё до мелочей, избавляя его от лишней бытовой суеты. Юноша еще раз искренне поблагоданил старика.
— Да брось ты, — добродушно отмахнулся Сюй Чжэньхуа. — Вот если добьешься великих свершений в своей физике, не забудь упомянуть в мемуарах, что я был твоим первым учителем. Ну а если прогоришь... что ж, тогда можешь помалкивать!
— Договорились, — с улыбкой ответил Цинь Тянь.
— Ну ступай, не буду тебя задерживать.
Профессор Сюй сделал глоток наконец-то заварившегося чая, махнул рукой на прощание и снова погрузился в свои бумаги. На его лице вновь появилось то восторженное, почти лихорадочное выражение — он явно горел желанием продолжить работу над идеями, что хлынули в его разум во время ночного озарения.
Цинь Тянь тихонько прикрыл за собой дверь, стараясь не нарушать творческий покой наставника.
*
«Итак, Сюй Чжэньхуа выступил в роли подопытного для [Озарения]. Его субъективные ощущения свелись к невероятному творческому подъему, а отправной точкой стал вещий, вдохновляющий сон... Возможно, дело в том, что в момент воздействия профессор спал? А если применить эту способность, когда человек бодрствует, идея вспыхнет в его разуме мгновенно, подобно молнии?»
«Интересно, зависит ли шанс успеха от внешних условий? Например, если объект воздействия уже бьется над какой-то научной задачей или проводит важный эксперимент? Чисто логически — вероятность успешного озарения должна возрастать. Но проверить это можно будет только на практике».
Пока что одного сеанса [Озарения] было вполне достаточно. Сейчас его главной задачей оставалось накопление [Очков процветания], необходимых для активации [Сошествия]. Нужно было проверить, поможет ли эта божественная воля заставить человечество осознать реальность угрозы, которая нависнет над миром через пятьдесят лет.
Выйдя из корпуса факультета, Цинь Тянь вызвал перед мысленным взором полупрозрачный интерфейс системы [Эволюция и контроль цивилизаций] и скользнул взглядом по строке состояния. За минувшие сутки счетчик пополнился на 87 единиц, и теперь текущие [Очки процветания] составляли 104. До заветной отметки, позволяющей активировать [Сошествие], оставалось еще как минимум одиннадцать или двенадцать дней.
Он поднял голову и посмотрел на раскинувшийся перед ним кампус. Студенты спешили по аллеям на пары, шурша опавшими листьями, где-то в отдалении смеялись первокурсники... Мир казался безмятежным и совершенно неизменным, словно никакой беды и не предвидилось.
*
Последующие две недели слились для Цинь Тяня в однообразную, но невероятно продуктивную череду дней.
Почти всё свое время он проводил в тишине университетской библиотеки. С утра до позднего вечера он сидел за дальними столами, полностью отрешившись от внешнего мира, жадно впитывая строчку за строчкой, страницу за страницей. Несмотря на решение поступать в магистратуру, он не стал тратить время на скучные подготовительные пособия и типовые тесты. Его цели были куда масштабнее.
Первым делом он разыскал стеллажи с учебниками по физике. Цинь Тянь методично отобрал всю литературу для бакалавриата и углубился в чтение. Ему потребовалось менее трех дней, чтобы полностью освоить и структурировать в голове весь четырехлетний курс университетской физики. Столкнувшись в процессе с тем, что для глубокого понимания некоторых физических процессов его математической базы явно не хватает, он тут же переключился на высшую математику, за пару дней заполнив все пробелы.
Как и прежде, скорость его чтения росла в геометрической прогрессии. Чем глубже он погружался в предмет, тем быстрее мелькали страницы. К концу изучения очередного раздела он понимал, что большая часть новых книг лишь дублирует уже известные ему постулаты, и крупицы действительно свежей информации он выхватывал буквально одним взглядом.
Кроме того, Цинь Тянь с удивлением обнаружил, что точные науки даются ему поразительно легко. Физические формулы и сложные математические концепции укладывались в его сознании без малейшего сопротивления. Каждая новая теорема казалась ему настолько логичной и естественной, словно он всегда знал её, просто на время забыл. Его математическая и физическая интуиция граничила с чем-то сверхъестественным.
Ради эксперимента он несколько раз сходил на лекции для старшекурсников и даже аспирантов физического факультета. Поскольку он уже владел фундаментальной базой из книг, объяснения преподавателей казались ему элементарными. Однако очень скоро Цинь Тянь понял, что традиционный формат лекций для него бесполезен. Это было слишком, невыносимо медленно. Читая книгу, он сам управлял скоростью усвоения информации: мог мгновенно пропустить знакомые разделы или за секунду пробежать глазами вводные абзацы. На лекции же он был заложником чужого темпа. Он не мог заставить профессоров говорить в десять раз быстрее — да и разбери он тогда хоть слово?
В итоге Цинь Тянь окончательно обосновался в библиотеке. Закончив с бакалаврским курсом математики, он вновь переключился на физику, но теперь уже на уровень магистратуры и аспирантуры.
И вот здесь, на передовой современной науки, скорость его продвижения наконец начала снижаться. Как только базовые теории остались позади, теоретическая физика разветвилась на колоссальное множество узкоспециализированных направлений. Квантовая механика, астрофизика, теория струн, физика конденсированного состояния... Каждая ветвь таила в себе терабайты сложнейшей информации. И пускай его мозг обрабатывал данные с поразительной быстротой, сам объем накопленных человечеством знаний в этих сферах был поистине колоссален.
Именно поэтому в современную эпоху практически перевелись ученые-энциклопедисты, досконально разбирающиеся во всех научных дисциплинах сразу. Человеческой жизни и ресурсов мозга обычного человека банально не хватало, чтобы объять необъятное. По этой же причине сейчас так бурно развивались междисциплинарные исследования — на стыке узких специализаций.
Но Цинь Тянь не унывал. Он методично, книга за книгой, продвигался сквозь эти дебри формул и гипотез. В отличие от других студентов, ему даже не обязательно было сидеть за столом, обложившись тетрадями для вычислений и заметок. Все сложнейшие математические преобразования и многоступенчатые уравнения он с легкостью производил прямо в уме, выстраивая в чертогах разума динамические модели. Он просто находил свободный уголок в любом тихом зале библиотеки, садился прямо на подоконник или прислонялся к стеллажу и погружался в чтение до самого закрытия.
Иногда перед закрытием он набирал стопку книг с собой, чтобы продолжить чтение в общежитии. Благодаря своей первой характеристике он мог не спать двое суток напролет, не испытывая ни малейшего намека на усталость или затуманивание рассудка. Его разум оставался кристально чистым, а тело — полным сил. Впрочем, понимая, насколько противоестественно выглядит такое поведение со стороны, Цинь Тянь всё же заставлял себя каждую ночь забираться на кровать и спать хотя бы час-другой. Исключительно ради того, чтобы не терять связь с человеческой природой и наслаждаться этим простым, уютным ритуалом сна.