Глава 1.1. Игра в эволюцию цивилизаций
Цинчжоуский университет утопал в зелени.
Вдоль тенистой аллеи, ведущей к библиотеке, тянулись два ряда вековых деревьев. Их раскидистые кроны, помнившие не одно поколение студентов, смыкались высоко вверху, создавая прохладный изумрудный коридор. Под сенью этих исполинов через каждые несколько десятков метров стояли простые деревянные скамьи, манящие утомленных путников — прохожих, преподавателей и студентов — остановиться и перевести дух.
На одной из таких скамей, укрывшись в густой тени старого вяза, сидел Цинь Тянь. Он отрешенно смотрел на снующих мимо людей. На стволе прямо за его спиной без устали стрекотали цикады, выводя свою монотонную летнюю песнь. В ветвях над головой, перелетая с сучка на сучок, весело щебетали пичуги, прилетевшие сюда, должно быть, из какого-нибудь отдаленного городского парка.
Время близилось к выпуску. Шаги прохожих казались более суетливыми и торопливыми, словно приближающийся рубеж подгонял их вперед. И все же, вглядываясь в эту суету, Цинь Тянь ловил себя на мысли, что этот день ничем не отличался от того, когда он несколько лет назад впервые переступил порог университетского кампуса. Ленивый, знойный летний ветерок время от времени пробегал по аллее, заставляя кружевные тени листьев испуганно метаться по нагретому асфальту.
Мимо шли люди — лица другие, но в целом такие же, как и всегда. Несколько седовласых профессоров — бог весть с какого факультета — присели передохнуть на скамью неподалеку. Подняв глаза на спешащих студентов, они смотрели на них долгим, задумчивым взглядом, в котором читалось то ли воспоминание о собственной юности, то ли тихая грусть. Чуть дальше стайка юных, дышащих свежестью девушек весело щебетала о своих девичьих радостях и мимолетных тревогах — неизменных спутниках этого прекрасного возраста. Студенты, возвращавшиеся из библиотеки с охапками тяжелых книг, шли с серьезными, лишенными улыбок лицами. Те же, кто только направлялся к хранилищу знаний, прибавляли шагу.
Казалось, неумолимое время меняло лишь себя и его самого.
Цинь Тянь не знал, многие ли из этих прохожих тоже стояли на пороге выпуска. Но сам он отчетливо понимал: его студенческие годы подошли к концу. Переменив позу, он уставился на залитую солнцем аллею, вновь погружаясь в свои думы. В его душе не было ни тревоги, ни страха перед новой, неизведанной главой жизни. Он чувствовал лишь легкую, туманную растерянность. Растерянность человека, который не знает, куда повернуть на развилке дорог.
Обычный человек на его месте, вероятно, уже искал бы подходящую работу, строил карьерные планы, мечтая о высоком жалованье и признании. Затем последовала бы покупка квартиры, брак с достойным человеком и заботы о будущих детях. Вот только... и карьера, и семейные узы казались Цинь Тяню чем-то бесконечно далеким и чуждым.
Он вырос в сиротском приюте. Ни родителей, ни единой родной души. Никто не возлагал на него надежд, никто не беспокоился о его будущем. Полная свобода от чужих ожиданий оборачивалась полным отсутствием жизненных ориентиров и стимулов. Как шутили на просторах сети: единственное, что ему действительно требовалось делать каждый день — это добывать свои две тысячи килокалорий.
Его специальностью была философия. В юности, начитавшись заумных книг, он вообразил, будто быть философом и мыслителем — это невероятно благородно и возвышенно. Поддавшись порыву, после сдачи экзаменов он подал документы на философский факультет Цинчжоуского университета. И поскольку отговаривать его было некому, он поступил и поплыл по течению.
Увы, реальность университетской философии оказалась бесконечно далека от его юношеских грез. Никакой поэзии мысли — лишь сухие термины, бесконечные классификации и строгие определения. На кафедре, правда, преподавали несколько весьма эксцентричных и увлеченных профессоров, но даже они оставались обычными людьми. Сам же Цинь Тянь быстро понял, что искры гениальности в нем нет.
Сиротский приют, надо отдать ему должное, заботился о своих воспитанниках. Пока Цинь Тянь хотел учиться, ему исправно оплачивали обучение и присылали деньги на жизнь. Однако юноша чувствовал, что продолжать учебу дальше бессмысленно — это было бы лишь пустой тратой государственных средств. Поэтому он твердо решил: получив диплом в этом году, он поставит точку.
Но что делать дальше? Найти какую-нибудь непыльную работу? Или уехать в другие края в поисках себя?
Дзинь...
Из кармана донесся негромкий сигнал — звук, с которым обычно завершается установка нового приложения. Отвлекшись от своих мыслей, Цинь Тянь достал телефон. Первое, что он увидел на вспыхнувшем экране, была зловещая цифра в пять процентов заряда батареи. Впрочем, это его мало заботило. Никто никогда не звонил ему по срочным делам. Даже если мобильник отключится, мир не рухнет.
Пальцы привычно скользнули по сенсору в поисках источника уведомления. В шторке сообщений было пусто. Он пролистнул рабочий стол до самого конца вправо. Там, на последнем экране, красовался значок приложения, которого он совершенно не помнил.
Какая-то игра?
Иконка изображала глубокий синий океан планеты. Самое удивительное — она была анимированной: если присмотреться, крошечный земной шар медленно вращался вокруг своей оси. Под иконкой аккуратным шрифтом было выведено название: «Эволюция и контроль цивилизаций».
«Симулятор развития или обычный кликер?» — подумал он. Цинь Тянь не помнил, чтобы скачивал нечто подобное, а на свою память он жаловаться не привык. Впрочем, удивление быстро улетучилось. В наше время, играя в простенькие мини-игры в мессенджерах и случайно кликая по рекламе, можно было легко подхватить автозагрузку какого-нибудь мусора. Иногда он сразу удалял такие незваные гости, но порой из любопытства запускал. К тому же жанр этой игры определенно задевал его струны души.
Отключив передачу данных и переведя телефон в режим полета, он решил проверить, требует ли игра постоянного подключения к сети, и коснулся пальцем экрана.
Экран на мгновение погас, а затем вспыхнул тусклым светом. На черном фоне начали медленно проступать белые строки:
«Разум сливается с разумом, мудрость сталкивается с мудростью».
«Жизнь стремится от низкого уровня энтропии к высокому, цивилизация — от простого к сложному».
«Когда сложность жизни и цивилизации преодолевает критический порог...»
«...свершается чудо, и ваше сознание пробуждается в хаосе бесконечной системы».
«Что за бред?» — подумал Цинь Тянь. — «Философские загадки?»
То ли от пафоса этих строк, то ли от странного мерцания экрана у него на миг закружилась голова. Показалось, будто светящиеся иероглифы медленно отделяются от стекла и парят в воздухе прямо перед его лицом. Ощущение было мимолетным, словно легкое головокружение от жары, и быстро прошло. Текст на черном фоне растаял, уступив место пустому полю для ввода без каких-либо подсказок.
Сопоставив это с пафосным вступлением, Цинь Тянь догадался: игра просит ввести имя пользователя. Ишь как обставили, эстеты.
Немного подумав, он ввел свое настоящее имя: «Цинь Тянь». Свои имя и фамилия всегда добавляют атмосферности и погружения.
Стоило ему нажать «Ввод», как поле исчезло. Экран снова погрузился в непроглядную тьму. Ни шкалы загрузки, ни подсказок. Цинь Тянь уже начал подозревать, что приложение намертво зависло или все-таки требует интернет-соединения, как вдруг начался вступительный ролик.