Глава 71 - Хэчэн
В вагоне метро, везущем его обратно в университет, Цзян Чэнь не сидел без дела.
Хотя экран смартфона был невелики, а управление уступало в удобстве компьютеру, он по привычке зашёл в панель управления игры «Гонка цивилизаций» — проверить, не отлынивают ли его подданные от работы.
В этот момент внутреннее время виртуального мира находилось на этапе перехода от эпохи процветания, вызванной денежной реформой, к эпохе внешней экспансии.
Когда он вернулся в общежитие, часовая стрелка едва перевалила за четыре вечера.
Соседей ещё не было. Цзян Чэнь переоделся в удобную домашнюю одежду и уселся за рабочий стол.
— Ну что, давайте посмотрим, как далеко вы продвинулись за эти десятилетия.
Экран вспыхнул мягким светом.
Время потекло рекой, сменялись годы и эпохи.
С 1400 по 1440 год Эры Божественного Завета — эти четыре десятилетия стали периодом бурное и грандиозное Восточного похода в истории государства Ся.
[Эра Божественного Завета · 1400 год]
Дворец правителя Ся, Зал совещаний.
Нынешнего властителя Ся зовали Чжэнь.
На закате своих дней престарелый Сэнь лично избрал его среди чиновников и передал ему трон.
В прошлом Чжэнь занимал должность Чжису нэйши и славился дальновидностью и умением просчитывать каждый шаг.
На бамбуковом столе перед ним лежала карта, начертанная когда-то исследователем по имени Ту и дополненная многими поколениями картографов.
Палец Чжэня скользнул мимо процветающего Главного города, мимо только что поднявшегося Чжучэна и с силой опустился на далекую красную точку.
Точка находилась на возвышенности, почти в четырёхстах ли от столицы и не далее чем в пятидесяти ли от бурлящей на востоке Великой реки.
— Здесь, — эхом отозвался голосом правителя высокий свод зала. — Я хочу заложить город.
Среди собравшихся сановников поднялся шум:
— Владыка! Четыреста ли — это слишком далеко!
— Путь перерезают непроходимые чащобы и топи! Линия снабжения окажется чересчур растянутой, и если что-то случится, подмога просто не успеет!
— Лучше действовать наверняка и продвигаться шаг за шагом…
Чжэнь лишь качнул головой, встречая волну сомнений. Он перевёл взгляд на стоящего рядом Верховного жреца — молодого, со стальным, проницательным взором.
— Если идти медленно, мы доберёмся до Великой реки только через сто лет, — отрезал Чжэнь. — Но если мы забьём там колышек и воздвигнем крепость, эти четыреста ли диких земель между нами неизбежно заполнятся людьми и торговлей. Это называется «от точки к пространству».
Верховный жрец кивнул и произнёс густым, веским голосом:
— В священном откровении сказано: «Исследуйте четырёхкратный мир, и всё, озарённое светом, станет тучной нивой». Ныне наступили золотые годы — вековой период благодатных дождей и мягких ветров. Казна ломится от золота, а амбары — от зерна. Если не идти вперёд сейчас, то когда?
— Повелеваю: начать.
[Эра Божественного Завета · 1400–1420 годы]
[Сквозь горы и долы: за двадцать лет преграда стала трактом]
Решение было принято, и государственная машина закрутилась с оглушительным скрежетом.
Однако Чжэнь не спешил отправлять строителей за четыреста ли. Он прекрасно понимал: без хорошей дороги любой город обречён стать мышеловкой.
Так началось грандиозное строительство — прокладка Восточного государева тракта.
За эти двадцать лет государство Ся продемонстрировало мошь своего инженерного гения, подкреплённую союзом бронзы и железа.
Старые бронзовые топоры и лопаты постепенно уходили в прошлое. Им на смену пришли десятки тысяч острейших железных орудий.
Цзян Чэнь наблюдал за тем, как на работы согнали десятки тысяч крестьян.
Взмахивая чернеющими железными топорами, они валили вековые вековые древа. Исполины рушились на землю с гулким треском под ударами металла. Железными лопатами люди ровняли землю под фундамент, а если на пути попадалась твёрдая скала, её раскаляли кострами, обливали ледяной водой и крошили бронзовыми кайлами.
Через каждые тридцать ли мастера останавливались, выжигали кирпич и возводили укреплённую почтовую станцию.
Эти станции служили не только пристанищем для проезжих купцов, но и миниатюрными крепостями и складами снабжения. В каждой из них на постоянной основе размещался отряд закованных в броню воинов и несколько крестьянских семей, отвечавших за кузницы и провиант.
Тысячи новых воловьих телег с усиленными колесными осями, гружённые зерном и железным инструментом, день и ночь снували по неуклонно удлиняющейся грунтовке.
1420 год Эры Божественного Завета.
Дорога была готова.
Широкий, ровный тракт, на котором свободно могли разъехаться четыре воловьи телеги, высаженный по обочинам ивами, словно жёлтый исполинский змей, протянулся от Главного города до самого восточного края.
Однако именно в год окончания строительства правитель Чжэнь, подорвав здоровье нечеловеческим трудом, слег во время инспекционной поездки.
Он лежал в только что срубленной почтовой станции, глядя на восток, где шумела река, и сжимал мозолистую руку стоящего у постели мужчины средних лет.
Мужчину завали Цзи. Он занимал должность Сику и являлся главным архитектором этого великого тракта. Все эти двадцать лет он прожил на стройке, почернев и исхудав пуще последнего чернорабочего.
Чжэнь передал этому умелому сановнику бронзовый меч — символ верховной власти.
— Цзи… дорога готова. Но город… город ещё не построен, — слабый голос Чжэня дрожал, но в нём звучала непреклонная воля. — Будущее Ся лежит на востоке. Вверяю его тебе.
[Эра Божественного Завета · 1420–1440 годы]
На престол взошёл новый правитель — Цзи.
Он не посрамил волю предшественника и надежды своего народа.
Был издан указ о заложении крепости, а будущий восточный оплот получил имя Хэчэн — Речной город.
На сей раз в дело вступила вся мощь государства. Цзи направил на восток не только мобилизованных крестьян, но и половину ремесленников из Главного города.
На стройке кипела работа.
Поскольку рядом протекала полноводная река, мастера соорудили на берегу огромные водяные колеса, использовав силу потока для привода пилорам, распиливавших брёвна.
Гул утрамбовываемой земли разносился к самым облакам.
Тысячи массивных серых кирпичей обжигались в печах и укладывались поверх глинобитных стен.
Чтобы защититься от возможных угроз с противоположного берега, стены Хэчэна сделали ещё выше и толще, чем в столице, а через каждые сто шагов возвели орудийные и стрелковые башни.
И снова прошло целых двадцать лет.
Молодость одного поколения и эстафета двух правителей.
К 1440 году Эры Божественного Завета на восточном горизонте наконец поднялся величественный Хэчэн.
Он выглядел более диким, чем Западный город, и более неприступным, чем Южный.
На высоких надвратных башнях развевались знамёна. Внутри уже проглядывали черты аккуратно спланированных улиц, а из дымоходов домов первой волны переселенцев — а это тридцать тысяч человек — потянулись сизые дымки.
Стоя на крепостной стене Хэчэна, можно было услышать далекий, грозный гул великой реки, протекавшей в пятидесяти ли отсюда.
Цзян Чэнь поднял камеру повыше, охватывая взором вновь освоенный край.
Как и предвидел когда-то Чжэнь, стратегия «от точки к пространству» сработала безупречно.
Вокруг Хэчэна в радиусе пятидесяти ли начали рождаться маленькие деревеньки, питаемые близостью мегаполиса. Одни поселения учились плести сети и промышляли рыбной ловлей, другие раскорчевывали целину и засевали первые поля риса.
А на том самом четырёхсотлиговом тракте, связавшем оторванный от остального мира Хэчэн со столицей, вокруг десятка почтовых станций постепенно зарождались новые торговые городки.
Словно жемчужное ожерелье: Главный город служим замочком, Хэчэн — драгоценным кулоном, а станции и деревни — прочной шелковой нитью, связавшей воедино цивилизацию.
«А ведь красиво сыграно!» — с удовлетворением подумал Цзян Чэнь, глядя на вспыхнувший ярким светом огромный участок карты.
Получив Хэчэн в качестве опоры, Великое Ся наконец протянуло свои щупальца к самой воде.
Теперь оставалось лишь дать им немного времени — и постройка кораблей для форсирования реки или исследование низовий станет лишь вопросом дней.
— Спокойно, размеренно, без лишней суеты, — промурлыкал Цзян Чэнь, закрывая игровой журнал.
Он бросил взгляд за окно, где густели сумерки, и на душе у него стало невероятно легко и приятно.