Глава 54 - Возвращение к истокам
В среду вечером стук клавиш в комнате не замолкал до самой полуночи.
Цзян Чэнь больше не отвлекался на перепетии игрового мира — все его внимание было приковано к финалу статьи о бронзовом оружии. В настоящей академической работе не было места спешке.
«Проверка на антиплагиат, форматирование, список литературы...»
Наконец, в час тридцать ночи Цзян Чэнь поставил последнюю точку. Порозовевший от усталости, с взъерошенными волосами, он дважды перечитал текст от корки до корки, убеждаясь в стройности логики и точности данных, после чего тяжело перевел дух.
— Готово!
Он захлопнул ноутбук и, даже не умывшись, упал на кровать и мгновенно провалился в сон.
...
В четверг в полдень, возвращаясь с занятий, Цзян Чэнь заскочил в типографию и распечатал работу.
Вернувшись в комнату и пообедав, он вспомнил про свое виртуальное государство.
«Ну что, наш царь-плотник все еще возится со своими деревяшками?»
С настроем строгой проверки Цзян Чэнь включил компьютер.
Однако увиденное на экране заставило его застыть.
В игре прошло еще лет двадцать с лишним. Столица разрослась и стала еще величественнее. Но поразило Цзян Чэня не это: упитанный правитель Сян вовсе не скончался в роскошных палатах.
Камера переместилась в тихий уголок города. Во дворе двухэтажного деревянного терема на той самой качалке грелся под солнцем седой, высохший старик.
Это был ушедший на покой Сян.
А в главном зале дворца на престоле восседал мускулистый зрелый муж в тяжелых доспехах, с взглядом острым, как клинок.
Цзян Чэнь кликнул по карточке нового правителя.
[Правитель Ся по имени Ган: Выходец из военных чинов, бывший командующий Северным рубежом. Обладает умом и храбростью. Подавил несколько набегов дикарей и возглавил глубокую разработку железных руд.]
— Что?! — Цзян Чэнь вытаращил глаза. — Не династическая передача? Сян отдал престол чужаку?
Он спешно пролистал хроники, пытаясь понять, что произошло за эти годы.
Записи оказались просты и естественны.
Сян действительно не питал великих амбиций. На престоле он лишь исполнял необходимые обязанности, в основном следуя советам жрецов, а все свободное время отдавал столярному делу. Но именно благодаря тому, что сам правитель увлекался ремеслом, статус и мастерство ремесленников в стране взлетели на невиданную высоту. Особенно расцвела архитектура: благодаря его изысканиям в области шиповых соединений строились многоэтажные здания, а комфорт жилья вырос в разы.
Что же до троих сыновей, за которых так переживал Цзян Чэнь? Их судьбы сложились неожиданно удачно.
Старший, любивший коней, ушел на конюшни и стал главным коннозаводчиком, выведшим отличные породы боевых лошадей. Второй открыл в столице первый постоялый двор с кухней — хоть расплачивались там дичью и зерном, от клиентов не было отбоя, а самого его прозвали кулинарным гением. А младший унаследовал отцовский талант и возглавил артель мастеровых, отвечавших за царские и городские стройки.
Но самое невероятное произошло, когда Сяну исполнилось шестьдесят. Чувствуя, что силы покидают его, а разбирать военные донесения становится все сложнее, он совершил шаг, сломавший тенденцию узурпации власти одним родом.
Он не стал передавать меч сыновьям, а созвал градоначальников и полководцев и привселюдно вручил символ власти военачальнику Гану, пользовавшемуся наибольшим уважением.
— Я устал. Хочу вернуться домой и сделать пару хороших стульев, — таковы были его последние слова на престоле.
Он волевым решением вернул страну к системе выбора мудрейшего!
— Ну и ну... — пробормотал Цзян Чэнь.
Он кликнул по описанию самого дворца, когда-то вызывавшего у него такой гнев.
[Постройка: Первый дворец правителей Ся]
[Создатель: Правитель Ся по имени Сян (личный проект и строительство)]
[Описание: Применены опережающие время технологии консолей и шиповых соединений.]
[Цель постройки: 1. Личное увлечение; 2. Величие правителя; 3. Взор Отца-Бога.]
Увидев третий пункт, Цзян Чэнь замер.
В описании приводилась цитата из личных мыслей Сяна:
«Отец-Бог смотрит на нас с небес. Я хочу, чтобы Он сразу видел дворец и обитель жрецов. Поэтому я должен построить его высоким, большим и красивым. Чтобы Отец-Бог не заблудился, когда захочет отыскать нас».
...
Цзян Чэню стало не по себе.
«Осудил тебя напрасно...»
Он-то думал, что Сян выстроил дворец из пустой спеси и жажды роскоши. Но если присмотреться, Сян за всю жизнь имел лишь одну жену, чем превосходил даже рядовых наместников. А вся его «роскошь» сводилась к ремеслу, вкусной еде да креслу-качалке. В современном мире его назвали бы образцом скромности.
В этот момент в углу экрана всплыло серое уведомление.
[Некролог: Бывший правитель Ся по имени Сян тихо скончался во сне в возрасте шестидесяти восьми лет.]
На экране было видно, как веер выпал из рук старика в кресле-качалке, и тот заснул вечным сном.
Горожане массово вышли проводить его в последний путь. Новый правитель Ган лично возглавил траурную процессию, похоронив предшественника на зеленом холме, рядом с его отцом Юнем.
Цзян Чэнь открыл раздел [Хроника жизнеописания · Предсмертное слово] .
Текст был длинным и простым, точно разговор старого человека у очага.
«На самом деле я никогда не хотел быть царем».
«В тот день отец ушел слишком неожиданно. Я стоял на коленях у его постели и плакал так, будто мое сердце пилили пилой».
«И тут отец вложил мне в руки этот меч. Я обомлел. Я ведь не умел управлять огромной страной, я умел только строгать дерево!»
«Но меч был у меня, и все смотрели на меня. Я хотел сбежать, но меч оказался слишком тяжелым».
«Первое время я не знал, что делать. Мне казалось, Отец-Бог и предки смотрят на меня с небес, и я страшно боялся все испортить».
«Я начал строить дворец — сперва просто потому, что любил возиться с бревнами, а потом — чтобы хоть чем-то себя занять. Но править оказалось слишком тяжело. От дощечек с отчетами больно ломило голову. Первые годы после работы я только ел и спал, иначе просто не выдержал бы».
«Потом я приспособился. Понял: если не чудить и слушать верховную жрицу, страна не пропадет. Сделав дела, я уходил к верстаку — и это были счастливейшие часы».
«Я знал, что не обладаю храбростью деда и величием предка Ци. Я не совершил великих подвигов, но и тираном становиться не хотел».
«Единственное, что я мог, — это хранить искреннюю веру. На каждом жертвоприношении я бил челом сильнее всех и молился: "Отец-Бог, не сердись, я глуп, но очень послушен"».
«Жрица говорила, что я все делаю правильно, и страна живет в мире. Думаю, Отец-Бог тоже на меня не в обиде».
«Я скучал по отцу. Этот престол был слишком горячим, я давно хотел его оставить. К счастью, я нашел Гана. Он похож на моего отца — настоящий герой. Отдав ему меч, я наконец обрел покой».
«Я вернулся домой. Терем, что срубил мне младший сын, вы шел прекрасным».
«Вот тот дом, о котором я мечтал».
«Отец, я иду к тебе. Я не потерял меч Великого Ся и не разорил страну. Надеюсь, ты похвалишь меня...»
...
Цзян Чэнь прочитал и тихо вздохнул.
— Причудливая штука — судьба.
Прирожденного ремесленника сила обстоятельств толкнула на престол. У него не было великих замыслов, но он честно нес свою ношу, удерживая страну в покое и подарив ей расцвет ремесел.
— Быть плотником — вот твое истинное призвание, — Цзян Чэнь взглянул на новый надгробный камень и кивнул. — Как бы то ни было, ты был хорошим человеком и достойным правителем. А главное...
Он бросил взгляд на нового царя Гана:
— Ты снова расчистил правильный путь.
Сян не дал стране завязнуть в трясине наследственной монархии, вернув выбор мудрейших. Для молодой цивилизации это было величайшим благом.
— Надеюсь, дальше все пойдет так же ладно, как твои деревянные шипы, — тихо произнес Цзян Чэнь.