Глава 53 - Царь-плотник
Заметив первые признаки перерастания власти в династическую монополию, Цзян Чэнь мгновенно утратил всякий интерес к своей статье про бронзовое оружие.
«Кому нужны эти железки, когда тут такое происходит?»
Он с досадой свернул документ Word. Ощущение было такое, будто капусту, которую он заботливо выращивал столько времени, вдруг схавала упитанная свинья по имени Наследственная Монархия.
Цзян Чэнь бессильно откинулся на спинку кресла. Он то листал короткие видеоролики, то снова переключался на игру, чтобы проверить, чем занят толстый правитель. Однако время в игре шло не слишком быстро: тот лишь ел да спал, не выказывая никаких новых замашек. В конце концов, не выдержав усталости, Цзян Чэнь погасил свет и лег спать.
...
Утро среды началось замечательно: первой пары не было, редкая возможность поспать подольше.
Проснувшись рано, Цзян Чэнь первым делом врубил ПК.
«Ну-ка глянем, что этот транжира успел натворить за ночь? Не выстроил ли себе еще парочку дворцов?»
С настроем дотошного ревизора Цзян Чэнь направил камеру на царский дворец в столице.
Однако ожидаемой картины грандиозного строительства и разорения казны он не увидел. В мире игры прошло уже несколько лет.
Спорный правитель Ся по имени Сян вовсе не превратился в тирана, утопающего в вине и пирах, и не стал возводить безумные монументы. Его жизнь... протекала удивительно умиротворенно.
В заднем дворе дворца не смолкал ритмичный стук молотков и шум пилы. Цзян Чэнь приблизил камеру и обомлел: правитель государства, сбросив царские одежды и облачившись в простую рабочую тунику, усердно пыхтел посреди кучи пиломатериалов. В руках у него был добротный железный струг, которым он ловко снимал стружку с деревянной доски. Стружка вилась красивыми кольцами, а на лице владыки застыла улыбка искреннего и глубокого счастья.
Вокруг него сгрудились такие же покрытые древесной пылью мастеровые. В их глазах не было страха перед монархом — они оживленно спорили, указывая пальцами на деревянные детали и явно обсуждая конструкцию шиповых соединений.
— Ну дает... — у Цзян Чэня аж челюсть отвисла. — Какая знакомая картина! Это же чистой воды император Чжу Юйсяо из династии Мин, знаменитый царь-плотник!
Впрочем, в отличие от минского государя, которого дурачил евнух Вэй Чжунсянь, условия у Сяна были куда проще. В Великом Ся не водилось евнухов, а дворцовые слуги и стражники работали посеменно: отработал смену — и марш домой к жене и детям. Никаких подковерных интриг.
К тому же, хоть Сян и любил ремесло, глупцом он не был. Если возникал важный государственный вопрос, он посылал за верховной жрицей Чжи из совета жрецов. Они усаживались прямо на бревна, пили сброженный фруктовый сок и беседовали. Если слова жрицы казались правильными, Сян кивал и отдавал распоряжения. Если же был не согласен — просто качал головой и продолжал строгать деревяшку, и сдвинуть его с места не мог никто.
Но больше всего Цзян Чэня поразило другое: этот несерьезный на вид толстяк питал к Отцу-Богу почти фанатичную, искреннюю набожность.
Пусть в обычные дни он с утра до ночи возился с бревнами до седьмого пота, но в дни жертвоприношений становился серьезнее всех. Вымывшись, переодевшись и выдержав трехдневный пост, он бил челом во время молитвы так, что лбом выбивал глухой стук, и не прощал ни малейшей оплошности в ходе ритуала.
«Прямо гибрид безобидного принца и умелого ремесленника, только куда более трудолюбивый и набожный, чем они оба», — подумал Цзян Чэнь.
До самого полудня Цзян Чэнь не мог оторваться от экрана, забыв даже про обед. Ибо на его глазах разворачивалась настоящая революция в мире мебели!
Правитель Сян, будучи самым тучным человеком в государстве, не мог долго сидеть на корточках или на коленях, как было принято в ту эпоху. Ноги затекали, жир давил!
И вот, желая устроиться с комфортом, он собственноручно сработал первый в истории Великого Ся стул с высокой спинкой. А следом, чтобы было удобнее, приподнял и обычный низкий столик, превратив его в полноценный обеденный стол.
«Красота!»
Хоть звука и не было слышно, Цзян Чэнь прекрасно представлял, с каким блаженным вздохом толстый царь опустился в новое кресло и вытянул ноги на стол.
Но и на этом Сян не остановился. Чтобы полуденный сон приносил больше радости, он изобрел кресло-качалку! Изогнутые бамбуковые рейки, мерное покачивание... Когда первое такое кресло было готово, весь дворец пришел в движение. Верховная жрица Чжи, испробовав новинку, растрогалась до слещ, назвав это чудо божественным искусством.
Спустя пару лет мебельные изыски Сяна завоевали весь город. И хотя четкого дворянского сословия еще не сложилось, а торговля велась натуральным обменом, уважающий себя старец или зажиточный ремесленник просто не мог показать лица соплеменникам, если у него в доме не стояло пары удобных стульев.
— Вот уж не знаю, как это расценивать, — Цзян Чэнь озадаченно почесал затылок, глядя на улицы, заставленные столами и стульями. — Искал комфорта для собственной туши, а в итоге поднял бытовой уровень всей цивилизации? Это называется «кривая дорожка к прогрессу»?
Еще интереснее оказалось то, как Сян воспитывал сыновей.
Трое принцев уже подросли, им исполнилось лет по пятнадцать-шестнадцать. Но Сян не мучил их наукой управления и не отсылал в армию. Его подход был прост: «Занимайтесь чем хотите, только ко мне не лезьте».
В итоге старший сын воспылал страстью к лошадям и без вылезал из конюшен, превратившись в главного конюшего страны и выведя пару отличных пород выносливых скакунов. Второй сын увлекся кулинарией и искал способы получше приготовить свинину, мечтая стать главным поваром Великого Ся. А младший унаследовал отцовский талант и с утра до ночи таскал за Сяном пилы да долота, став счастливым юным плотником.
— Ну и семейка... — Цзян Чэнь качнул головой и бросил взгляд на часы. Было уже около двух. — Ладно, пора на пары, некогда за ними наблюдать.
Он неохотно выключил компьютер и собрал рюкзак.
Дневные лекции тянулись нудно. Цзян Чэнь сидел на задней парте, одной рукой дописывая заключение к статье, а другой переписываясь в чате общежития.
Цзян Чэнь: «Братья, если босс компании бросил дела, увлекся ремеслом, но показатели фирмы не падают, за таким боссом стоит идти?»
Толстяк Ван: «Естественно! Это называется мудрое бездействие! Главное — не мешает работать!»
Старик Чжан: «Поддерживаю. Хуже всего — гиперактивный бездарь. А такой босс обычно душевный, с ним легко договориться».
Лицзы: «Ты про себя, что ли? Тебе надоело писать статью, и ты решил уйти в народные промыслы?»
Глядя на ответы друзей, Цзян Чэнь улыбнулся.
«А ведь и правда, эпохи разные, и логика мышления разная».
«Пока он не творит глупостей и не гневит народ, пусть себе строгает на здоровье».
«В конце концов, колесо истории все равно катится вперед, и его не остановить».