Глава 44 - Пламя цвета осеннего неба
Суббота, раннее утро.
Едва прозвенел будильник, комната 404 огласилась дружным стоном.
— За что нам это-о-о?!
Если в мире и существовало изобретение более извращенное, чем лекции к восьми утра, то это была субботняя отработка за праздничные дни. Чтобы «сделать длинные выходные», руководство вуза сдвинуло расписание, заставив студентов отрабатывать пятничную программу в субботу.
Цзян Чэнь с лохматой головой, как зомби, проплелся к раковине, умылся холодной водой и потащился на пары.
Первой шла потоковая лекция по «Древней истории».
В амфитеатре шестидесятилетний профессор в толстых очках усыпляющим, абсолютно монотонным голосом зачитывал слайды:
— …Проект хронологии династий Ся, Шан и Чжоу… раскопки в Эрлитоу…
Голос лектора действовал лучше любого транквилизатора. Уже через десять минут первые ряды массово уткнулись носами в столы, а на задних рядах студенты просто спали с открытыми ртами.
Цзян Чэнь изо всех сил боролся со сном, но мозги превратились в вязкий кисель.
«Нет, спать нельзя, иначе весь день насмарку».
Поняв, что слушать лекцию бесполезно, он решил занять мозг делом. Цзян Чэнь достал телефон и начал вчитываться в статьи по древней металлургии на Чживане.
Однако между гуманитарной историей и материаловедением лежала пропасть. Если керамика еще вписывалась в понятие «ремесла», то литье бронзы требовало глубоких знаний химии и физики: микроструктура сплавов, влияние олова и свинца на твердость, фазовые превращения…
Цзян Чэнь устало потер переносицу:
— Жестко. Чтобы стать отличником, одного чит-кода мало — придется самому зубрить базу.
Кое-как дотянув до одиннадцати, он под звонок вместе с толпой выкатился из корпуса. Но не успел он дойти до столовой, как зазвонил телефон.
На экране: «Императрица-мать».
— Да, мамуль? — ответил Цзян Чэнь.
— Сынок! — раздался в трубке взволнованный голос матери. — Ты случайно адрес не перепутал? Мне тут курьер привез коробку, говорит — новый телефон! На мое имя и номер. Но я ничего не заказывала!
Цзян Чэнь улыбнулся:
— Ничего я не перепутал, это тебе подарок. Распаковывай!
— А-а? Мне?! — мамин голос взлетел на октаву выше. — Ох, глупый ты ребенок! Я же говорила, мой старый еще хоть куда! Ну подумаешь, трещинка на стекле, звонить-то можно!
Хотя она и ворчала по привычке, в её голосе проскальзывала подлинная, нескрываемая радость.
— Он же дорогой, наверное? Сколько отдал?
— Не переживай, мамуль, — усмехнулся Цзян Чэнь. — Мне тут университет выделил премию за научную статью в главном журнале страны. Целых десять тысяч юаней! Вот я и решил порадовать тебя.
— Десять тысяч?! — ахнула мать, и в её голосе вспыхнула невероятная гордость. — Ох, сынок, ну ты даешь! Настоящий ученый растет! Не то что твой отец, у него вечно на сигареты из заначки не хватает… Ладно, заберу телефон! Но ты сам там в институте не голодай, ешь получше!
Попрощавшись с матерью, Цзян Чэнь почувствовал, как на душе стало тепло. Хоть он и потратил треть премии, услышать искреннюю радость мамы стоило каждого потраченного юаня.
…
Перекусив в столовой, Цзян Чэнь вернулся в комнату.
Толкнув дверь, он обомлел.
Обычно в это время парней было не оторвать от игр или сна, но сейчас все трое сидели ровно, словно на экзамене. Старик Чжан зубрил иностранные слова, Лицзы конспектировал лекции для магистратуры, и даже ленивый Толстяк Ван сидел в наушниках с тетрадкой и что-то усердно конспектировал.
— Вы чего, мухоморов обьелись? — изумился Цзян Чэнь. — Что за приступ трудоголизма?
— Да ну тебя! — Старик Чжан поправил очки. — Ты вон статьи пичатаешь, премии по десять тысяч гребешь. А мы если так и будем пинать балду, нас же потом на свалку выбросят! Нельзя давать тебе единолично нас переезжать!
Цзян Чэнь усмехнулся:
— Ну-ну, учитесь, поддерживаю.
Он тоже сел за стол, включил ноутбук и продолжить штурмовать сухие научные статьи.
Одной рукой он читал ВАК-вские труды, другой открывал «Байдупедию», расшифровывая термины вроде «фазовый состав», «технология воскового литья» и «эвтектическая точка».
Спустя час у Цзян Чэня затекли плечи. Он потянулся и случайно бросил взгляд на экран Ван Толстяка.
Тот действительно открыл обучающий стрим по английскому языку. Но… преподавательница на видео была облачена в обтягивающий топик с экстремальным декольте и, кокетливо улыбаясь, учила аудиторию произносить слово «Love». Толстяк смотрел на экран с открытым ртом, а его ручка выводила на листе какие-то бессмысленные каракули.
— Ван-цзы, — Цзян Чэнь с трудом сдержал хохот. — Это твой метод интенсивного обучения? Зрительная стимуляция памяти?
— Кхм-кхм! — Толстяк с важным видом снял наушники. — Ты ничего не понимаешь! Это методически обоснованный подход! Так слова запоминаются в разы лучше, чем у бубнящих профессоров!
— Ладно-ладно, лишь бы на пользу, — качнул головой Цзян Чэнь.
Во второй половине дня снова шли пары.
Сидя на задней парте, Цзян Чэнь уже не пытался читать учебники. Вместо этого он открыл в телефоне журнал игры «Гонка цивилизаций» и занялся главным — переводом.
Он выгрузил из игры древний трактат «Записи ста ремёсел: Трактат о металле и камне» и начал сопоставлять его поэтические описания с научными данными.
Древние кузнецы писали эмпирически:
«Когда пламя в печи станет чистым и приобретет цвет осеннего неба, брось три доли оловянного камня».
«Аще куешь рукоять и хребет меча, убавь жару, дабы придать гибкость. Аще куешь лезвие, раздуй горн до предела, дабы придать твердость».
Для древнего мастера это была священная тайна, но для современного ученого — сухой набор параметров.
Цзян Чэнь делал пометки в блокноте:
«Цвет пламени, подобный осеннему небу — медно-голубое свечение соответствует температуре около 1200°C».
«Три доли оловянного камня… Это около 30% олова? Нет, для меча это слишком хрупко, это рецепт для зеркал. В пересчете на чистый металл: хребет меча требует 10-14% олова (для вязкости), а лезвия — 18-20% (для твердости)».
Он переводил туманные метафоры древних в четкие градусы Цельсия, проценты и химические уравнения.
— Вот теперь сходится, — Цзян Чэнь удовлетворенно улыбнулся.
Он переводил мудрость сотен поколений на язык современной науки. А лекции профессора… Их всегда можно было переписать перед экзаменами.