Глава 418 - Первая половина моей жизни
Три тысячи двести двадцатый год Эры Божественных Откровений.
В тот год мне исполнилось двадцать лет.
Благодаря ничем не ограниченным ресурсам Академии Великого Ся и собственной математической интуиции, от которой даже седые наставники приходили в изумление, я за четыре года прошёл путь, на который у обычных людей уходили десятилетия.
Моё имя в стенах Академии превратилось в настоящую легенду. Студенты шептались о монстре, способном в уме строить одиннадцатимерные топологические многообразия и за считаные секунды выдавать решения сложнейших дифференциальных уравнений.
Я окончил Палату математики с блестящими результатами и без колебаний получил приглашение остаться в Академии в качестве преподавателя.
Когда пробил колокол нашего выпуска, на меня пролился дождь из заманчивых предложений от самых влиятельных ведомств, включая Аэрокосмическое бюро и Генеральный штаб армии. Но ни власть, ни богатство не смогли поколебать моё решение.
Ибо величайшей честью для меня стало предложение академика Цзинь Хао взять меня в свои личные и последние ученики.
Учителю Цзинь Хао в тот год исполнился семьдесят один год.
В научном мире Великого Ся он был настоящей живой легендой. Ещё будучи ребёнком, сидя за чаем в Минчэне, я сотни раз слышал истолкования его трудов. В народе его едва ли не боготворили, сказывая, будто он наделён глазами, видящими саму суть математической вселенной.
На деле же он был лишь невероятно упрямым стариком, отдавшим всю свою жизнь и все силы без остатка решению тех нескольких математических задач, что когда-то оставил Отец-Бог.
Это было испытание от Самого Бога, вечный Священный Грааль для всех умов Великого Ся. И первой среди них стояла гипотеза о простых числах-близнецах — непреодолимая стена, поднявшаяся перед пределом человеческого разума.
— Учитель, а эту задачу вообще способен решить смертный человек? — спросил я однажды, стоя в его кабинете и со страхом взирая на окружавшее меня безумие.
Его кабинет располагался в трёхэтажном особняке, где внутренние перегородки трёх больших комнат были полностью снесены. Здесь не было ни мебели, ни украшений — только горы, настоящие хребты из исписанной черновиками бумаги, уходившие под самый потолок. На пожелтевших листах теснились тысячи формул и символов, напоминающих древние руны, и от них веяло въевшимся запахом старых чернил и трухи.
Это было материальное воплощение пятидесяти лет жизни моего учителя.
Задача казалась обманчиво простой по формулировке, но таила в себе логическую бездну: доказать существование бесконечного множества пар простых чисел, разница между которыми равна двум.
3 и 5, 11 и 13, 17 и 19… На начальном отрезке числового ряда они встречаются повсюду. Но по мере того как числа растут — сотни тысяч, миллионы, миллиарды, триллионы — простые числа становятся всё более редкими. Они превращаются в одинокие галеоны в бескрайнем океане, разделенные световыми годами пустоты.
И доказать, что даже при такой мизерной вероятности существует бесконечное число так близко стоящих друг к другу пар-близнецов — казалось насмешкой над человеческим разумом. Это было похоже на то, как если бы Отец-Бог бросил гость песка в космическую бездну и с улыбкой велел нам, смертным, доказать, что бесконечная часть этих песчинок всегда лежит вплотную друг к другу, как бы далеко ни расширялась Вселенная.
— Докажем мы её или нет — это лишь результат. Но искать ответ — это долг и рок нас, учёных Великого Ся, — ответил Цзинь Хао.
Он никогда не сердился на мои сомнения. Учитель лишь медленно надевал старые очки в потёртой оправе и, вырисовывая на бумаге сложнейшие структуры, с помощью которых можно было просеивать числа, спокойным тоном повторял эти слова. В его тихом голосе звучала непреклонная сила.
Глядя на его седину и сгорбленную от бесконечного сидения за столом спину, я часто (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) по ночам ощущал священный трепет, смешанный с глубоким страхом.
Простой вопрос, некогда набросанный Отцом-Богом, пленил этого умнейшего старика Империи на полвека. Он выпил его молодость, забрал здоровье, превратив жизнь, которая могла бы быть бурным океаном, в суровое затворничество за письменным столом.
Не станет ли эта задача точно таким же проклятием и для меня, Цзя Цзипина?
Не пройдёт ли и моя жизнь в этой цифровой пустоте до самой седины, пока я не сомкну глаза, подобно предкам, с нетолимой жаждой истины и немым отчаянием?
Я не знал ответа.
Каждую ночь, закрывая глаза, я видел несущиеся потоком числа, превращающиеся в рычащих чудовищ, готовых поглотить мой разум. Но я знал: отступать нельзя.
Всё, что я мог — это каждое утро подставлять лицо рассветным лучам, брать в руку тяжёлое перо и садиться напротив учителя, продолжая вычислять и искать.
Я начал искать иные углы атаки на этот тупик. Классический метод решета исчерпал себя — поколения учёных доказали, что вычёркиванием чисел на прямой линии невозможно добраться до бесконечно удалённых близнецов.
Я вырос в Минчэне, у самого моря, с детства наблюдая за волнами и сложными морскими путями. Интуиция подсказывала мне: числа не должны быть заперты на одномерной прямой.
И тогда я дерзнул предложить учителю безумную идею. Хватит смотреть на числа как на изолированные острова на прямой линии!
Я поднял из архивов давно забытую основным научным сообществом теорию крестообразной сетки, созданную ещё великим предком Чэнь Хунфэном. Я предложил заново определить распределение простых чисел через многомерное геометрическое пространство, поместив их в объёмную систему координат и сжав их с помощью пространственной кривизны!
— Учитель! Если мы не можем поймать их на прямой, давайте сплетём сеть! Превратим одномерное расстояние в проекцию в пространстве высших измерений. Пусть эти числа запутаются в нашей сети!
Мой скачкообразный, дерзкий и на первый взгляд совершенно нелогичный подход поначалу вызвал у учителя головную боль. Он привык к строгой и размеренной осаде, а я вести себя как варвар, ворвавшийся с молотом в лавку точных часов.
Однако вскоре, когда выведенные мною на доске предварительные условия каким-то чудом сомкнулись в непротиворечивую цепочку, в его глазах вспыхнул огонь.
— Цзипин… Твоя идея сплести многомерное решето со стороны… Это чрезвычайно интересно. Очень опасно, но невероятно красиво!
Учитель мог часами разглядывать через лупу мои топологические наброски, похожие на карты звёздного неба. Изредка он опускал сухой палец на незаметную точку на чертеже, устраняя логический разрыв, пропущенный моим стремительным умом.
А затем он бил себя по бедру и оглушительно хохотал, так что стёкла в окнах дребезжали:
— Ну и хитрец! Твои внезапные идеи действительно способны оживить мой заржавевший мозг! Ну-ка, давай продолжим строить эту сетку!
Так, объединив фундаментальную глубину знаний учителя и мою безудержную, дерзкую интуицию, мы начали долгую партию против Самого Создателя в этой заваленной бумагой комнате.
Мы использовали числа как канаты, а формулы — как паруса, пробиваясь сквозь шторм, оставленный Отцом-Богом.
И чудо явилось. Совершенно внезапно, в самый обычный осенний день.