Глава 4 - Каменная чаша
Наступила глухая ночь.
Снаружи умолкли цикады, лишь изредка пролетающий мотоциклист прорезал тишину ревом мотора.
Цзян Чэнь полулежал в кресле: в левой руке он держал смартфон, периодически подхихикивая над смешными видеороликами, а правая покоилась на мышке, время от времени переключая внимание на монитор.
В виртуальном микромире царила глубокая осень.
Пожелтевшая листва устилала лагерь, ледяной ветер гонял по земле пыльные вихри.
Цзян Чэнь заметил, что старый вождь Суй, долгое время неподвижно сидевший у костра, совсем осунулся. Его фигура напоминала истлевшую сухую корягу, готовую рассыпаться от первого же порыва ветра.
Даже без приближения камеры от него разило дышащей в затылок смертью.
— Ну вот и всё, да? — Цзян Чэнь отложил телефон и выпрямился.
Пусть это был лишь пучок пикселей, но именно этот старикан первым услышал его глас и вывел людей из мрака дикости. Видеть его уход было удивительно паршиво — будто прощаешься со старым другом.
Спустя пару секунд дряхлый старик повел плечом, завалился набок и замёр.
Сородичи, почувствовав неладное, бросили свои занятия и плотным кольцом окружили тело.
Цзян Чэнь кликнул по усопшему.
Произошла удивительная вещь: динамичный ритм игры вдруг замедлился, перейдя в режим «замедленной съемки». Языки пламени колыхались плавно, а падающие листья застывали в воздухе, прочерчивая четкие траектории.
Судя по всему, запустился внутренний режим наблюдения за ключевым историческим событием.
Сильные охотники не стали выбрасывать останки за пределы лагеря, как поступали с павшими зверями. С глубокой скорбью они подняли тело старого вождя и под мрачное молчание понесли его к краю поселения.
Туда, где росло то самое обугленное дерево. Оно стало святыней племени, точкой отсчета их новой эры.
Каменными рубилами и острыми кольями люди выкопали глубокую яму под корнями и бережно опустили туда того, кто принес им священный огонь.
Без пышных саркофагов и сокровищ. Лишь потухший факел, который вождь не выпускал из рук при жизни, уложили ему на грудь.
Земля засыпала останки первого мудреца. Вся община пала ниц перед свежим холмиком, долго не поднимая голов.
В эту минуту Цзян Чэнь молчал. Он просто смотрел на эту скромную, но величественную церемонию, наблюдая, как растет небольшой земляной холмик.
Спустя минуту время снова набрало ход. Люди отерли слезы и вернулись к суровой борьбе за выживание. В этот жестокий век долгая скорбь была непозволительной роскошью — живым нужно было добывать пропитание.
— А ведь красиво сделали… — Цзян Чэнь выдохнул и откинулся на спину. — Настоящий эпос.
Впрочем, грусть быстро улетучилась. Для небесного наблюдателя это была лишь смена эпох, а для обычного студента — красивая заставка в игре.
— Ну, долг отдал, пора и честь знать, — Цзян Чэнь потянулся, привычно свернул окно «Гонки цивилизаций» и зашел в сетевой командный боевик. — Сегодня без победы спать не лягу!
Стук клавиш мгновенно заглушил прежние мысли. Он просидел за игрой до двух ночи и улегся спать с чувством выполненного долга.
На утро его бесцеремонно выдернули из сна.
— Цзян Чэнь! Вставай, соня!
Мать ворвалась в комнату в парадном красном платье. Отец у зеркала усердно зачесывал поредевшие волосы.
— Вы чего так рано… — проворчал парень, натягивая одеяло на голову.
— Какое «рано», десятый час! Живо одевайся, сегодня у троюродной сестры по материнской линии свадьба, едем на банкет!
— У троюродной сестры? — Цзян Чэнь попытался вспомнить, о ком речь, но память выдала абсолютный ноль. — Я её даже не помню. Не пойду.
Он плотнее укутался в одеяло:
— Там куча незнакомых родственников, буду сидеть как истукан. Посадят с малолетками — придется за куриные ножки воевать, посадят со стариками — замучают расспросами про учебу и невест. Не-е-ет, я лучше дома останусь.
— Да как так можно… — начала было мать.
Отец вмешался:
— Ладно тебе, пусть сидит. Все равно магазин бросать нельзя, пусть за кассой посидит.
— Эх, горе ты мое. Обед в холодильнике, разогреешь пельмени, — сдалась мать.
Дверь хлопнула, и в доме воцарилась благословенная тишина.
Цзян Чэнь повалялся еще немного, пока урчание в животе не заставило его подняться. Умывшись, он спустился в магазин и уселся за кассу.
Обычный скучный день. Полистав ленту с котиками, он вспомнил про вчерашний день:
«Интересно, как там племя без старого вождя?»
Он кликнул по иконке игры.
С момента его последнего захода прошло полдня, а в виртуальном мире утекло больше десяти лет. Земляной холмик под обугленным деревом сровнялся с землей и зарос травой. Лагерь расширился, а численность племени перевалила за сорок человек.
Цзян Чэнь приблизил камеру, надеясь увидеть хоть какие-то признаки прогресса — например, глинобитные хижины или ткань. Но увы: люди по-прежнему ютились в пещере и носили грубые шкуры.
— Да уж, без моих подсказок технологическое древо встало намертво, — вздохнул парень.
Он уже хотел закрыть приложение, как вдруг заметил у очага женщин, готовивших варево из ягод. В руках они держали не привычные широкие листья, из которых вечно капала вода, а нечто иное.
Цзян Чэнь поднес телефон к самому носу.
Это были серо-белые предметы с углублением в центре и неровными краями. Не обожженная глина, а… камень?
Присмотревшись, парень понял суть.
Это действительно были камни!
Дикари находили в реке или в горах валуны с естественными выемками, приносили их в лагерь и днями напролёт долбили их другими, более твердыми камнями, вручную выдолбив глубокие каменные чаши!
Пусть они были тяжелыми, неуклюжими и некрасивыми, но это была первая посуда!
Женщины наливали в эти каменные чаши воду, ставили их на раскаленные угли, чтобы нагреть, или толкли в них дикие ягоды.
— А они не так безнадежны… — Цзян Чэнь ухмыльнулся. — Пусть с глиной не сообразили, но своими мозгами додумались посуду сделать.
— Будем считать, это их первая чашка.
Он не стал вмешиваться и требовать от них невозможного. В этой отчаянной борьбе за выживание было свое очарование, и наблюдать за их самостоятельным развитием оказалось даже интереснее, чем давать готовые ответы.