Глава 378 - Я давным-давно стал гражданином Великого Ся
Армия Великого Ся и не думала играть в прятки в непроходимых чащах. В этом просто не было нужды. Руководство империи знало: уничтожить вражескую армию — лишь полдела. Настоящая победа коется тогда, когда под корень выкорчевывается старый феодально-родовой уклад.
Ван Хай — тот самый бедный рыбак из залива Лаоя, что десять лет назад первым перебежал к экспедиционному кораблю Великого Ся, — давно сменил вонючую драную рогожу на добротное суконное пальто. В его кармане лежало удостоверение с алой печатью Военно-гражданской администрации Великого Ся. Он уже много лет был полноправным гражданином империи, а ныне дослужился до командира охранного батальона из местных уроженцев.
— Бежать в горы? Ха! Неужто думают, будто в лесу они всё еще хозяева? — Ван Хай стоял перед крупным поселением, только что занятым пехотой Великого Ся, и с ухмылкой перелистывал список.
Эту бумагу добыла не разведка. Её прошлым вечером под дверь его штаба подбросили местные батраки.
Каждый раз, занимая новый район, войска Великого Ся первым делом создавали не укрепления, а реформировали местную жизнь. Деревенские кланы беспощадно расформировывались, а помещики и чиновники, надеявшиеся на возвращение императора, отправлялись на трибунал.
Публичный суд.
Просторный точок перед деревней стал идеальной ареной для крушения старого мира.
На деревянном помосте восседали офицеры политотдела и жрецы Палаты жрецов. А перед ними на коленях в грязи корчился местный тиран — помещик Чжао Дечжу, перед которым ещё неделю назад трепетал сам уездный начальник. Сейчас двое солдат Великого Ся держали его за загривок, словно шелудивого пса. Вокруг стояли тысячи крестьян, затерянных между черными стволами винтовок.
— Земляки! Жители южных земель! — Офицер Великого Ся заговорил в ручной электромегафон, и его усилившийся металлический голос перекрыл шум ветра. — Армия Великого Ся пришла не убивать вас, а дать вам справедливость! Этот человек, Чжао Дечжу, захватил четыреста мо лучших земель и сжил со свету тринадцать ваших соседей! Сегодня Военный совет судит его. У кого есть обида — выходите! Наше оружие — ваша защита!
Сначала толпа молчала, низко опустив головы. Страх перед «живым дьяволом» Чжао сидел слишком глубоко. Но офицер не торопил.
Наконец из первого ряда выкликнул одноглазый седой старик. Он пошатываясь вышел вперед, уставился на помещика и вдруг, словно помешавшись, бросился на него с сухими кулаками, заходясь в истошном крике:
— Изверг! В прошлую засуху ты за долги забрал мою шестнадцатилетнюю дочку, а твои псы затравили её насмерть! Верни мне дочь, тварь!
Этот крик пробил плотину.
— Он забрал последнее зерно, и моя мать умерла с голоду!
— Он перебил ноги моему мужу за невыплаченный оброк!
Гнев сотни лет рабства хлынул наружу. Тысячи людей рванулись вперед, готовые разорвать помещика голыми руками. Солдат с штыками наперевес едва удержали толпу.
— Вина доказана! Гнев народа велик! — Офицер Великого Ся опустил руку в белой перчатке. — Именем Военно-гражданской администрации Великого Ся: Чжао Дечжу приговорить к смертной казни! Исполнить немедленно!
Пан-н!
Сухой выстрел в затылок.
На глазах у тысяч крестьян голова спесивого помещика лопнула, словно перезрелая тыква, выплеснув мозги на землю, которую он считал своей собственностью. Этот выстрел навсегда уничтожил власть императора Юн в этих краях.
Казнив помещика, Великое Ся повязало этих людей кровавой порукой. Они знали: вернется император — их всех вырежут. Теперь их судьба была намертво сплетена с Великим Ся.
А затем Великое Ся дало людям то, чего у них никогда не было.
Солдаты выбили замки на амбарах Чжао. На площади задымили огромные котлы, куда тыловики не жалея бросали отборную соль и жирную свинину. Вскоре аромат густой мясной каши укутал всю деревню.
— У Великого Ся нет императора, есть только Отец-Бог! — Оглашал офицер у котлов. — Отец-Бог молвит: кто трудится честно и блюдет законы Ся, тот получает двукратное горячее питание ежедневно! А за указание укрытия разбитых юнских мятежников в горах — награда: двадцать пять килограммов белой муки и пять килограммов жирной свинины!
Защитные барьеры рухнули окончательно.
Для простых людей не имело значения, чье имя написано на штандартах. Тот, кто дает им мяса, уничтожает их угнетателей и защищает — тот и есть их истинный покровитель!
— Император? Да пропади он пропадом, этот император! — Мужик, уплетающий за обе щеки горячую кашу, вытер рот рукавом и выкрикнул с красными от слез глазами. — Мои предки отродясь не ели ничего вкуснее! Нам хоть раз дали кусочек белого хлеба?! Да если кто попытается прогнать благодетелей из Великого Ся — я лично сэрп в брюхо всажу!
Так гениальный план Ли Хао о «народной партизанской войне» превратился в кровавый фарс. Партизанщина сильна связью с народом, но юнская династия эту связь сгноила сама.
Оборванные, замерзшие солдаты Юн сидели в горных пещерах, ожидая, что крестьяне по привычке принесут им еду. А на рассвете к пещере уже подходил Ван Хай в своем суконном пальто во главе роты Великого Ся. За ним бежали дюжины местных жителей, спорящих за право показать, где именно спрятались «государевы воины». В руках крестьяне сжимали мешки с белоснежной мукой, а на спрятавшихся солдат смотрели, как на ходячие куски свинины.
Бум-м-м!!!
Гаубичный залп прямо в зев пещеры ставил жирную точку. Без поддержки народа партизанщина оказалась рыбой, вытащенной из воды, и быстро издохла на жгучем солнце новой эпохи.