Глава 36 - Летопись жизней: Сян
Глубокая ночь. Тишина окутала комнату.
Цзян Чэнь лежал на кровати, лениво листая ленту коротких видео, а затем переключился на игровой журнал. Внимательно изучая записи о мелких технических новшествах, вспыхнувших в обществе после распространения бумаги, он ощутил приятное спокойствие.
Прикинув время, парень решил, что Толстяк Ван уже должен был добраться до дома и поужинать, и отправлил ему сообщение в мессенджере:
— В сеть зайдёшь? Сыграем пару каток?
Не прошло и двух секунд, как от Вана прилетела фотография. На снимке был запечатлён хаотичный рабочий стол: толстая стопа пособий по государственным экзаменам, а рядом — термокружка с плавающими в горячей воде ягодами годжи.
Следом пришло голосовое сообщение:
— Какая игра, братан?! Я учиться сел! Ты тут статьи во всероссийских журналах публикуешь, даже Лицзы со своими густыми бровями себе девушку нашел, а я что, так и буду жизнь впустую разбазаривать? Всё, иду на госслужбу! Хочу сдать экзамен, пробиться наверх и поразить всех вокруг!
Цзян Чэнь не удержался и отправил в ответ закатывающий глаза стикер.
— Тебе только второй курс идет, — набрал он. — Начнешь учить билеты сейчас — к выпуску все равно ничего в голове не останется. Лучше бы английский подтянул. В общем, я в сети, поражай всех дальше.
Зайдя в аккаунт, Цзян Чэнь даже не успел запустить поиск рейтингового матча, как значок друга в углу экрана вспыхнул ярким светом, и тут же выскочило приглашение.
[«Первый Ясуо Сучжоу» приглашает вас в команду]
В голосовом канале раздался бессовестный голос Толстяка Вана:
— Кхм-кхм... Я тут подумал: отдых тоже важен для учебы. К тому же одному тебе играть скучно. Как верный брат, я не могу оставить тебя в одиночестве! Эх, Старина Цзян, ты просто камень спотыкания на моем пути к успеху!
— Ну-ну... — ухмыльнулся Цзян Чэнь.
Отпуская подколки в адрес друг друга, они просидели за игрой до самой полуночи. Несмотря на громкие заявления Вана о «камне спотыкания», процент побед в эту ночь оказался удивительно высоким.
Приняв душ, Цзян Чэнь взглянул в телефон, где была запущена «Гонка цивилизаций». На астрономической вышке верховный жрец по имени Сян всё так же горбился над столом. Его сгорбленная спина в свете одинокого светильника выглядела еще более хрупкой и ссутулившейся.
— Настоящий трудоголик... — со вздохом произнес Цзян Чэнь и выключил свет.
Наступил следующий день — преддверие праздника Национального дня.
Цзян Чэнь весь день крутился как белка в колесе. Перед праздниками, да еще и на фоне неожиданно вернувшейся жары — так называемого «осеннего тигра» — бизнес в семейном магазинчике шел просто невероятно бойко. Покупатели шли непрерывным потоком: одни набирали подарочные наборы для родственников, другие заглядывали за холодными напитками, чтобы спастись от духоты. Маленький супермаркет был забит до отказа.
Цзян Чэнь таскал ящики с газировкой, стоял за кассой и вытирал пот со лба. У него не было ни секунды, чтобы даже просто взглянуть на экран телефона.
Лишь вечером, когда двери закрылись, он бессильно рухнул на стул и наконец-то перевёл дух.
Включив компьютер, парень обнаружил, что в игре прошло уже несколько десятилетий.
Верховный жрец Сян на своей башне состарился настолько, что едва мог ходить. И всё же каждую ночь он упорно карабкался наверх, чтобы часами вглядываться в исчерченную, но всё ещё незавершённую карту звёздного неба. Порой он просиживал так до самого рассвета, пока ночная роса не покрывала его седую бороду.
— Похоже, это труд не одного поколения... — прошептал Цзян Чэнь, глядя на запутанную карту, от которой рябило в глазах.
Без телескопов и точных приборов, полагаясь лишь на невооружённый глаз, вычислить законы движения планет и составить календарь... По объёму трудов эта задача ничуть не уступала строительству Великой стены.
Первое октября. День образования КНР.
Цзян Чэнь выспался от души. Утром он помог матери пополнить запасы товаров на полках, а около двух часов дня раздался звонок из гончарной мастерской.
— Красавчик, твои изделия обжгли! Всё получилось идеально, можешь забирать!
— Отлично, сейчас буду!
Цзян Чэнь повесил трубку и взял ключи.
— Мам, я в город за вещами!
— Возьми машину отца, там кондиционер лучше работает, а то в нашей совсем сдох, — отозвалась мать.
Отец, сидевший у дверей с веером, молча бросил сыну ключи от «Бьюика».
Цзян Чэнь спорить не стал, прыгнул за руль и выехал на трассу. Однако он недооценил масштабы праздничных пробок.
Не прошло и десяти минут, как шоссе перед ним заалело стоп-сигналами. Путь, который обычно занимал меньше часа, растянулся почти на два. Впрочем, глянув на встречную полосу, Цзян Чэнь немного успокоился: выезжающие из города машины застряли намертво, превратившись в гигантскую парковку, где потоки не продвигались ни на метр за десять минут.
«Похоже, все рванули на отдых. Мой маршрут в город — еще цветочки».
В самом Сучжоу дороги оказались свободнее, но вот возле торгового центра с парковкой начался настоящий ад. Сделав три круга, Цзян Чэнь кое-как пристроил машину в дальнем углу подземного гаража.
Поднявшись наверх, он забрал заказ.
— Тебе повезло, — улыбнулась девушка-продавец, передавая ему упакованные коробки. — Обе вазы обожглись безупречно, глазурь легла очень мягко. А пепельница получилась невероятно фактурной.
Цзян Чэнь аккуратно приоткрыл крышку. Свежеобожженная серая глина превратилась в изысканную голубовато-зелёную керамику. В душе вспыхнула гордость за собственную работу.
— Спасибо!
Упаковав ценный груз в пенопласт, он наклеил защитные ленты и с прекрасным настроением отправился в обратный путь. Дорога домой прошла гладко — большинство отдыхающих уже добрались до мест назначения.
Он вернулся как раз к ужину. На столе красовались изобильные блюда: тушёная рыба в красном соусе и сочные креветки.
— Пап, мам, смотрите, что я привёз! — крикнул Цзян Чэнь, вбегая в гостиную с коробкой в руках.
Когда слои защитной плёнки были сняты, на свет при искусственном освещении явились две изящные вазы, покрытые лазурной глазурью.
— Ох ты батюшки! — У матери мгновенно загорелись глаза. Она отложила палочки для еды и принялась разглядывать подарки со всех сторон. — Это правда ты сам сделал? Какой цвет, какая форма! Да они выглядят лучше, чем те, что продают в дорогих салонах за сотни юаней!
Отец тем временем взял в руки тяжелую керамическую пепельницу и с удовольствием провел пальцем по шероховатому краю.
— Вот это вещь! Добротная, тяжелая! И выемки под сигареты глубокие, не то что в магазине — чуть заденешь, и всё на полу.
— Ещё бы, специально для тебя делал! — хвастливо подмигнул Цзян Чэнь.
Мать, забыв про ужин, тут же поднялась и убрала со стойки возле телевизора старые вазы с искусственными цветами, поставив на их место творения сына.
— Красота! Какая красота! — радовалась она, отступив на пару шагов. — В доме сразу такой уют появился!
Вечер прошел под аккомпанемент родительской похвалы. Цзян Чэнь чувствовал, что его сыновний долг перевыполнен с лихвой.
Затем шум улегся. Вернувшись в свою комнату, Цзян Чэнь включил компьютер, но радостное настроение мгновенно испарилось, стоит ему посмотреть на экран.
В игре царила глубокая осень. Опадали пожелтевшие листья, гудел тоскливый ветер.
На кладбище за пределами главного города, среди вечнозелёных сосен и кипарисов, появилось новое свежее захоронение. На скромном надгробии было высечено лишь одно имя: Сян.
Великий жрец, всю жизнь просмотревший в ночное небо и посвятивший себя созданию «Астрономического календаря», так и не смог пережить эту осень. Он ушел.
А на астрономической вышке его место заняла более молодая фигура. Это был его ученик, новый верховный жрец по имени Ци.
Ци стоял на коленях перед низким столиком, прямо перед незавершённой картой звёзд. Он уважительно трижды коснулся лбом пола, а затем взял в руку кисть и продолжил наносить на бумагу траекторию следующей звезды.
Эстафета времен продолжалась.
Цзян Чэнь вздохнул и открыл журнал в правом нижнем углу. Там осталась последняя запись, сделанная рукой самого Сяна.
[Летопись жизней · Предсмертное послание Сяна]
«За свою жизнь я сорок лет смотрел под ноги, на землю, и двадцати лет всматривался в небеса.
Смотреть на землю нужно было, чтобы соплеменники не голодали. Посему я написал «Агрономию» и «Трактат о ремёслах». Это было просто, ибо земля — вот она, под ногами, и вода течёт рядом.
Но небо... Небо слишком высоко.
С тех пор как Отец-Создатель даровал нам бумагу, я мечтал запечатлеть законы небес. Я хотел знать, когда ударят лютые морозы, когда прольются дожди, и почему одни звёзды блуждают по небосводу, а другие стоят неподвижно.
Я рисовал двадцать лет. Мои глаза ослепли, а спина согнулась. Но я понял, что не успеваю. Звёзды движутся слишком медленно, а человеческий век слишком короток.
В этом бескрайнем звёздном океане скрыта величайшая тайна Отца-Создателя. Я лишь слегка приподнял её завесу, перед тем как отправиться к предкам.
Какая жаль... Я так и не смог дать племени календарь на века.
Ци, дитя моё. Наследие я передаю тебе. Не смотри под ноги. Держи голову поднятой. Всегда смотри вверх».
Цзян Чэнь дочитал текст, и у него перехватило дыхание. В этих строках билась жажда истины, свойственная великим умам, и вечное, отчаянное мужество крошечного человека перед лицом необъятной Вселенной.
— Не волнуйся, — тихо сказал Цзян Чэнь, глядя на юного жреца Ци, работающего при свете лампы. — Ваши труды не пропадут даром. Настанет день, и ваши потомки будут не просто чертить карты звёзд. Они взлетят ввысь и ступят на эти звёзды своими ногами.