Глава 352 - Изъятие всех рукописей
[Эра Божественных Откровений, 3148 год (конец лета)]
Цзян Чэнь ушёл так же тихо, как и появился. Великий Творец этой цивилизации, повесив за спину поношенный холщовый мешок, растворился в сутолоке столичных улиц, став частью бурлящего людского потока.
У дверей кабинета в глубоком внутреннем дворе Палаты жрецов правитель Ся Фан Цзин и Верховный жрец Вэнь Гуан долго стояли в застывших, замерших позах. Они провожали взглядом одинокую фигуру, пока та не скрылась за кронами вековых кипарисов. Лишь когда исчез край его одежды, оба разом облегчённо и тяжело вздохнули. То был трепет перед Богом — ощущение, от которого спирает дыхание в груди.
Но едва этот священный страх отступил, его место заняла всепоглощающая, палящая вера и осознание великого долга!
— Отец оставил нам святыни! Скорее! В Академию наук! — Фан Цзин резко повернулся. Куда только девалась его царственная чинность! Он вцепился в рукав Вэнь Гуана. — Отец сказал, что в кабинетах директоров филиалов остались рукописи! Это чудеса! Нельзя позволить этим неуклюжим книжным червям испортить хоть листок!
— Эй, кто-нибудь! Поднять гвардию! — заграбастав полы мантии, во всю глотку застал Вэнь Гуан.
Спустя полчаса.
Академия наук Великого Ся подверглась самому высококоординированному «обыску» в своей истории. Правитель Ся и Верховный жрец лично возглавили операцию. Отряд отборных, закованных в сталь гвардейцев, точно свирепые волки, ворвался в кабинеты директоров всех подразделений.
Под ошарашенными и перепуганными взглядами седых академиков Фан Цзин и Вэнь Гуан своими руками, с трепетом, словно величайшие сокровища мира, изъяли все чертежи и наброски, оставленные Цзян Чэнем!
«Трансмиссия и гусеничный ход трактора», «Король сухопутной войны: эскиз танка», «Аэродинамика биплана с пропеллером», «Принцип работы искрового радиопередатчика»...
Глядя на эти гениальные труды, опередившие эпоху на века, несколько срочно вызванных директоров институтов лишь немо переглядывались, чувствуя, как у них мурашки бегут по коже. Вэнь Гуан и Фан Цзин не обронили ни слова о том, чьей руке принадлежат эти чертежи, и тем более не раскрыли истинной сущности Цзян Чэня. Верховный жрец лишь ледяным, не терпящим возражений тоном объявил: отныне всё это — высшая государственная тайна Великого Ся, подлежащая вечному хранению в главной Палате жрецов. И хотя академиков дрожь пробирала от загадки происхождения эскизов, в Великом Ся никто не смел переступать черту, за которой смыкалась воля Жречества и Престола.
— Оригиналы рукописей суть высшие реликвии империи! Они будут запечатаны в Палате жрецов навечно! — сурово отрезал Вэнь Гуан.
Он немедленно вызвал лучших мастеров из Оптического института. Используя новые составы плёнок и технологии, переданные Цзян Чэнем, они за ночь провели сверхчёткую макросъёмку каждой страницы. Отпечатанные копии фотоснимков раздали по академическим институтам для практической разработки, а вот оригиналы — со следами грифеля и пальцев Цзян Чэня — Вэнь Гуан забрал как драгоценнейшую святыню. Их с глубочайшим почтением поместили в особые бронированные герметичные витрины из прозрачного хрусталя, окружив круглосуточной охраной и фимиамом.
***
В последующие дни в столичных высших кругах наблюдалась любопытная картина.
Прежние правители Ся, дабы не вызывать толков о вмешательстве в веру, редко наведывались в главный храм Палаты жрецов. Но Фан Цзин словно забыл об этом правиле. Полноправный владыка империи превратил Палату жрецов во второй кабинет министров — он появлялся здесь каждые два дня.
Приходил он не только ради обсуждения государственных дел с Вэнь Гуаном. Боле всего правителю нравилось делать две вещи: с трепетом разглядывать рукописи за хрустальным стеклом и…
Любоваться огромным портретом, висевшим в кабинете!
Снимок, аккуратно увеличенный мастерами-оптиками в несколько раз и заключённый в драгоценную раму из тысячелетнего резного можжевельника, закрепили на самом видном месте. На чёрно-белом фото Цзян Чэнь мягко улыбался в центре, Вэнь Гуан с посохом благоговейно стоял чуть позади, а Фан Цзин, хоть и был облачён в величественную мантию, лыбился так широко, что видны были задние зубы — точь-точь довольный мальчишка с ярмарочным пряником.
— Эх, Верховный жрец, ты только взгляни! — Фан Цзин в который уже раз закладывал руки за спину и замирал перед снимком. — Какая осанка, какая статность у Гуаня! Рядом с Отцом Нашим царское величие прямо-таки лучится, не скрыть!
Вэнь Гуан стоял рядом, закатывая глаза и не желая портит правителю настроение напоминаниями о том, как тот суетился и путался в полах одежды перед спуском затвора. Впрочем, когда сам жрец переводил взгляд на фото, его грудь полнилась неизбывной гордостью.
Они — единственные два смертных во всей бескрайней Вселенной, у которых есть личный снимок с Творцом! Какая великая милость!
— Полно вам, Ваше Величество. Полюбовались благодатью — пора и за дело, — Вэнь Гуан оторвал взор от снимка, и лицо его мгновенно стало суровым и холодным. — Нам нужно обсудить предупреждение, оставленное Отцом перед уходом.
При этих словах хвастовство с лица Фан Цзина моментально слетело. Оба подошли к огромному стратегическому столу с песчаным макетом мира. Карта была утыкана красными флажками, а на противоположном берегу Восточного океана особняком выделялся материк, принадлежавший Государству Юн.
— Отец сказал, что в звёздном океане есть иные народы, опережающие нас. Мы должны строить высокие стены, копить зерно и поднимать мощь оружия на недосягаемую высоту, — Фан Цзин тяжело опустил палец прямо в центр карты Государства Юн. — А это значит, что Великое Ся больше не имеет права тратить время на медленное удушение соседей внутри этой планеты!
Прежде кабинет министров планировал потратить тридцать лет на то, чтобы через торговлю и экономическую экспансию высосать из Государства Юн все соки. Но теперь времени нет! Великому Ся нужно объединить все рудники, людские ресурсы и земли этой планеты, превратив родной мир в неприступную стальную крепость перед лицом будущей космической угрозы!
— Верховный жрец, я меняю стратегию, — Фан Цзин вскинул взор, и в его глазах блеснула откровенная жажда крови. — Тридцать лет — это слишком долго. Нам дорог каждый день! Я сжимаю план уничтожения Государства Юн до пяти лет!
— Пять лет? — Вэнь Гуан насупил брови. — Государство Юн сейчас истощено нашей экономической хваткой, но старый верблюд всё равно крупнее лошади. Под предводительством их императора-реформатора они всё же смогли вооружить фитильными ружьями несколько десятков тысяч солдат. Полномасштабная десантная операция через океан за пять лет... Не слишком ли мы спешим?
— Ничуть, — губы Фан Цзина искривились в жестокой ухмылке. Он указал рукой в сторону, где располагалась Палата ремесленников. — Верховный жрец, ты, похоже, ещё не вникал в чертежи, оставленные Отцом? Если бы мы воевали обычными винтовками и пушками, пять лет действительно казались бы безумием. Но Отец подарил нам не только двигатель внутреннего сгорания. Он дал нам абсолютное оружие, «Короля сухопутной войны»! С этой машиной не то что жалкие фитильные ружья Юн — пусть хоть все армии мира соберутся со своими мечами и копьями, они будут лишь муравьями, обречёнными быть раздавленными в грязь!