Глава 231 - Первый паровоз
[Эра Божественного Завета, 3051 год (1-й день 7-го месяца Ся)]
Северное предместье столицы Великого Ся, Палата паровых машин Шаофу.
Палящее знойное солнце беспощадно выжигало землю, однако сотни лучших ремесленников и учёных империи, собравшихся на испытательном полигоне, словно и не замечали задушающей жары. Их взгляды, полные истового, почти безумного азарта, были прикованы к самому центру площадки.
Девять лет назад Ло Ли — отец парового двигателя — вместе с артелью мастеров выдвинул дерзкий, граничащий с безумием замысел: построить сухопутный крейсер. Тогда же они утвердили проект первого пути — уложенные на бетонное основание двойные стальные рельсы.
И вот сегодня, первого числа седьмого месяца, настал тот самый день.
Первый паровоз в истории Великого Ся.
Опытный образец сухопутного локомотива первого поколения наконец сошёл с чертежей в реальный мир.
Выглядел он отнюдь не величественно — скорее громоздко и сурово.
Машина была не слишком велика, чуть больше двух чжанов в длину. Её основой служил огромный клёпаный котёл, расположенный горизонтально, а снизу крепились четыре тяжёлых, топорно отлитых чугунных колеса. Никакой кабины, никакой изящной обтекаемой обшивки: кочегар и машинист вынуждены были стоять без малейшей защиты от ветра и копоти прямо на железной площадке позади котла.
— Академик Ло, давление в котле достигло нормы! — прокричал кочегар, всё лицо которого было вымазано в угольной саже.
Ло Ли, которому в этом году исполнилось пятьдесят три, уже поседел, однако в движениях его не было и намёка на стариковскую немощность. Быстрым, уверенным шагом он подошёл к локомотиву и лично перепроверил клапаны, уплотнённые вулканизированным чёрным каучуком, а также кривошипно-шатунные механизмы из прочной стали, связывающие поршни с колёсами.
— Проверить пути! — отдал команду Ло Ли.
Под машиной простиралась кольцевая железная дорога, огибавшая весь огромный полигон. Чтобы выдержать этот стальной монстр весом в десятки тысяч цзиней, Палата работ не пожалела средств: мастера выкопали глубокие траншеи и залили фундаментальное основание из самого передового и прочного бетона, доступного в империи. Лишь когда бетон застыл и стал твёрдым, словно гранит, к нему намертво прикрепили коваными костылями две параллельные стальные полосы.
— На путях всё чисто! — крикнул мастеровой, взмахнув красным флажком.
Ло Ли глубоко вдохнул, отступил на пару шагов и вскинул сигнальный флаг.
— Сухопутный локомотив Великого Ся первого поколения… Разжечь топку, открыть клапан!
Гро-о-ом!
Машинист с силой потянул на себя массивный бронзовый рычаг, и пар высокого давления с оглушительным, режущим уши шипением устремился в цилиндры.
Пш-ш-ш… Клац-клац!
Поршень с грохотом подался вперёд, и толстые шатуны пришли в движение, проворачивая гигантские чугунные колёса. Под скрежет металла, от которого сводило зубы, эта стальная туша, не запряжённая ни единым волом или конём, действительно сухо заскрипела и сдвинулась с места на полфута!
— Двинулся!
Все затаили дыхание.
Клац! Клац! Клац!
По мере постоянной подачи пара колёса вращались всё быстрее, шатуны мелькали вверх и вниз, издавая ритмичный, исполненный сокрушительной мощи механический гул. Из высокой жестяной трубы повалили клубы угольного дыма и густого белого пара, оставляя над полигоном долго не тающий шлейф.
И пусть его скорость была невелика — не быстрее неторопливого бега обычного человека, — но ведь это были десятки тысяч цзиней сырого железа! Без помощи живых существ эта громада сама катилась по земле!
— Получилось! Он и правда едет по суше!
— Сухопутный крейсер! Мы построили корабль для суши!
Полигон взорвался восторгами, да так, что, казалось, вот-вот сорвёт крыши с прилегающих навесов. Многие молодые ремесленники от избытка чувств обнимались и плакали навзрыд. Девять лет беспрестанных неудач, взрывов котлов и заклинивших цилиндров в эту секунду вылились в горячие слезы счастья.
Локомотив плавно миновал закругление кольцевого пути и, продолжая победоносно рокотать, устремился дальше.
Один круг, второй, третий…
Однако по мере того как время шло, улыбка на лице Ло Ли стала угасать, а брови сдвигались всё ближе к переносице.
— Звук не тот! — Ло Ли упал на колени и припал ухом к земле. — Вибрация слишком сильная!
Паровой двигатель — это не двигатель внутреннего сгорания. Это яростная, неукротимая работа поршня. Каждый его такт порождает дикие механические удары. К тому же этот экспериментальный образец не имел абсолютно никакой амортизирующей подвески, и вся вибрация через жёсткие чугунные колёса без остатка передавалась на стальные рельсы.
Когда локомотив пошёл на десятый круг, стряслась беда.
Хрусть!
Чистый, но оттого лишь более ужасающий звук раскалываемого камня донёсся снизу. В следующую секунду паровоз содрогнулся в бешенной пляске.
Бум!
Соединительный клапан цилиндра, не выдержав чудовищной тряски, лопнул, и наружу со свистом вырвался раскалённый пар, мгновенно окутав машину густым белым облаком.
— Заглушить топу! Выпустить пар! Гасите огонь! — закричал Ло Ли, срывая голос.
Кочегар, рискуя жизнью, нажал на тормозной рычаг. Колёса заскрежетали по рельсам, и, проскользив ещё пару десятков чжанов, паровоз, подобно испустившей дух туше, боком замер на путях.
Туман постепенно рассеялся. К счастью, котёл не взорвался и люди не пострадали, однако атмосфера на полигоне мгновенно опустилась до точки замерзания.
Ло Ли с мрачной физиономией в сопровождении нескольких учёных из Института материалов спешно подошёл к месту остановки. И когда они увидели, что произошло с путями, у всех перехватило дыхание.
Основание развалилось.
Бетонная подушка, которой так гордилась Палата работ и которую называли «прочной, как скала», не выдержала повторяющихся ударов тяжеловесного чудовища и покрылась сетью глубоких трещин. А на поворотах, где нагрузка была максимальной, бетон и вовсе рассыпался в крошево, из-за чего закреплённые на нём рельсы изогнулись дугой.
Клапан цилиндра разорвало именно потому, что из-за деформации путей корпус машины потерял равновесие, и колоссальное напряжение разрушило металл.
— Как… как такое могло произойти? — побледнел чиновник из Палаты работ, отвечавший за укладку пути. — Это же лучший бетон! По нему пройди сотня слонов — и то ничего не случится!
— Твёрдое легко ломается, — проговорил академик Института материалов, учившийся у Чжэн Вана. Он присел, поднял кусок разбитого бетона и легко растёр его в порошок. Вздохнув, он пояснил: — Бетон действительно твёрд, но в нём нет ни капли упругости. Он как лёд: если давить на него плавно — выдержит, но если бить молотом раз за разом, он неизбежно рассыплется. Эта машина слишком тяжела, а вибрация слишком дикая. Железное колесо бьёт по стальному рельсу, а рельс — по бетону. Это лобовой удар металла о камень! Никакой амортизации, всю силу удара бетону пришлось принимать на себя.
Ло Ли выслушал его, насупившись, и плотно сжал губы, не сводя глаз с разрушенного полотна.
— Верно… Слишком твёрдо, — он повернулся к застывшему паровозу. — И дело не только в бетоне. Наша машина тоже слишком твёрдая. Без амортизации не выдержит ни дорога, ни сам локомотив. Тряска просто разорвёт его собственные клапаны и шатуны.
Первый заезд, который должен был войти в историю как триумф, закончился так плачевно и скомкано.
На полигоне мастера удручённо разбирали обломки. Но Ло Ли не пал духом. Учёные Великого Ся никогда не боялись неудач. Каждое поражение было лишь вехой на пути к истине.
— Оттащите локомотив в мастерскую! Укрепить цилиндры и шатуны! — громко объявлял Ло Ли, стоя на возвышении. Его голос эхом разносился по полигону. — Путь разрушился — значит, мы не так его построили! Локомотив разбился от тряски — значит, не продумали гашение ударов!
Он указал рукой на кучу растрескавшегося бетона:
— Раз бетон слишком твёрд, заменим его чем-то мягким! Положим под рельсы деревянные брусья! Дерево упругое, оно погасит удар! А чтобы земля под деревом лучше пружинила, засыплем пространство между рельсами и грунтом щебнем! Пусть гравий гасит вибрацию!
Именно по этой причине даже в далеком будущем железные дороги укладывали на щебёночный балласт и деревянные либо железобетонные шпалы: жёсткое покрытие просто неспособно выдержать динамические удары состава.
— И саму машину переделаем! — сжав зубы, продолжал Ло Ли. — Разыщите мастеров, делающих кареты! Заберите у них листовую рессорную сталь и поставьте этому железному истукану мягкие «ноги»! Не вышло первого июля — побежит в августе! Не выйдет в этом году — продолжим в следующем! Сухопутный крейсер Великого Ся никогда не остановится!
Под его яростный клич павшие было духом мастера вновь загорелись огнём.
И пусть этот израненный экспериментальный локомотив первого поколения в лучах заходящего солнца лишь медленно поплелся на волах обратно в мастерские, сегодня они сделали главный шаг.