Глава 227 - Ртутный термометр
Восток Великого Ся, филиал Академии Великого Ся в городе Хэчэн.
С тех пор как пять лет назад здесь случайно получили прозрачное стекло, этот город, славившийся кораблестроением и речной торговлей, обрёл ещё одну визитную карточку — Институт материаловедения.
Сорокасемилетний академик Чжэн Ван обустроил свою главную лабораторию в каменном здании у самой реки. День и ночь здесь не гасли печи, а воздух был пропитан едким газом от обжига минералов и палящим зноем.
Ранним утром у ключевого верстака лаборатории собрались ведущие доктора наук Великого Ся по материаловедению и познанию вещей. Все взоры были прикованы к чрезвычайно хрупкому предмету.
Это была узкая изящная трубка из чистейшего кварцевого песка. После сотен переплавок и очисток старейший и самый умелый стеклодув с помощью железной трубки с величайшей осторожностью выдул и вытянул её. Тонкая, словно соломинка, абсолютно прозрачная, она оканчивалась внизу идеальным шарообразным пузырьком.
— До чего же хрупкая штука! А уж вытянуть её — настоящий ад, — стеклодув отер пот со лба. На нём, несмотря на зимнюю прохладу, была лишь лёгкая холщовая рубаха. — Академик Чжэн, чтобы получить эту трубочку с ровным каналом внутри и без единого пузырька воздуха, мы перевели два целых воза отборного жидкого стекла!
— Не жалей потраченного! — Чжэн Ван аккуратно надел толстые кожаные перчатки и пинцетом подхватил тонкую стеклянную трубку. — Цена этой вещи такова, что за неё не грех отдать и сотню возов стекла!
Он повернулся и посмотрел на портрет, висевший на стене лаборатории. С него глядел первопроходец науки Великого Ся Люй Синь, живший полтора века назад.
— Сто пятьдесят девять лет назад, — произнёс Чжэн Ван, и в его голосе зазвучала глубокая почтенная грусть, — великий предтеча Люй Синь в своём труде «Новое учение о познании вещей» впервые описал закон теплового расширения и сжатия. Он мечтал найти материал — прозрачный и стойкий к смене температур, дабы создать линейку, способную измерить холод и зной. Увы, в те времена не было стекла, лишь грубая керамика да непрозрачная медь. Учитель ушёл из жизни, так и не увидев своими глазами движения тепла.
Чжэн Ван глубоко вздохнул, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь:
— Сегодня мы воплотим в жизнь его мечту!
На верстаке стоял глиняный горшок, доверху наполненный тяжелым серебристым жидким металлом. Ртутью.
После того как глава Института химии Хэ Му обнародовал Периодическую систему элементов, ртуть — единственный металл, остающийся жидким при обычной температуре, — стала хорошо знакома мастерам Великого Ся. По сравнению со спиртом или водой ртуть обладает низкой теплоёмкостью, мгновенно реагирует на малейшие колебания температуры, расширяется равномерно и не оседает на стеклянных стенках. Это был идеальный, подлинно божественный материал для измерения тепла.
— Заливай! — скомандовал Чжэн Ван.
Опытный ассистент, используя принцип разницы давлений, нагрел стеклянный шарик над жаровней, чтобы вытолкнуть воздух, а затем быстро погрузил кончик в сосуд с ртутью. По мере остывания стеклянного шарика серебристая ртуть под действием атмосферного давления ринулась внутрь, заполнив резервуар и самое донышко узкого капилляра.
Затем мастер с помощью горелки осторожно нагрел верхний конец стеклянной трубки, расплавил его и наглухо запаял.
Герметичная стеклянная трубка с ртутным шариком на конце была готова!
Настал самый ответственный момент — калибровка.
— Ледяную воду!
Ассистент принёс чашу со смесью ледяной крошки и воды, только что доставленной из погреба. Чжэн Ван погрузил шарик термометра в ледяную гущу.
Все затаили дыхание. Серебристая нить ртути, словно ожив, на глазах стала стремительно опускаться. Наконец она замерла чуть выше шарика и остановилась как вкопанная.
— Зафиксировать! Нанести метку!
Чжэн Ван лично взял алмазный резец и нанёс на стекле аккуратную риску напротив остановившегося столбика.
— Холод замерзающей воды неизменен. Как говорил учитель Люй Синь, всё в мире имеет свою точку отсчёта. Пусть эта точка станет Нулём! Теперь кипяток!
Смесь льда и воды убрали, заменив её бурлящим котелком, стоявшим на жаровне. Трубку опустили в кипящую воду.
В то же мгновение ртуть в шарике нагрелась и расширилась. Серебряная нить словно ракета рванула вверх и застыла в верхней части трубки.
— Предел кипения воды также неизменен!
Чжэн Ван снова нанёс алмазным резцом глубокую канавку на уровне ртутного столбика.
— Эта точка нарекается Сотней!
Расстояние между нулём и сотней было разделено на сто равных делений. Так в стенах Института материаловедения в Хэчэне родился первый в истории человечества настоящий ртутный термометр!
Лабораторию сотряс оглушительный шквал восторженных криков.
— Получилось! У нас вышло создать линейку для тепла и холода! — Старые учёные плакали от счастья, обнимая друг друга.
Для обывателя это была лишь забавная безделушка, позволяющая узнать, как одеться по погоде. Но для науки Великого Ся это был неоценимый прорыв! Теперь химики могли точно контролировать степень нагрева при реакциях, а не полагаться на туманный опыт и цвет пламени. Теперь температуру пара в цилиндрах Ло Ли и температуру тела больного при лихорадке можно было выраззить в точных цифрах!
— Учитель Люй Синь… — Чжэн Ван, бережно держа термометр, всё еще сохранявший тепло кипятка, подошёл к портрету и глубоко поклонился. — Ваша незавершённая мечта воплощена потомками. Отныне для науки Великого Ся нет ничего неизмеримого!