Глава 175 - Трагедия в общежитии
В понедельник в полдень, едва раздался долгожданный звонок, извещающий о завершении последнего экзамена по специальности, Цзян Чэнь вышел из аудитории с чувством, будто с его плеч свалилась тонна кирпичей.
— Осталось сдать две жалкие общие дисциплины, и с этим семестром будет покончено.
Не желая толкаться в забитой студенческой столовой, Цзян Чэнь перекусил на ходу двумя мясными лепёшками и устремился в общежитие. Взглянув на часы, он отметил, что стрелка как раз замерла на двенадцати.
Последние два дня из-за адской зубрежки он не заходил в игру. Для «заботливого отца», чья душа рвалась к Великому Ся, такое расставание было настоящей мукой.
В комнате пока никого не было. Цзян Чэнь привычным движением бросил лепёшки на стол и разбудил компьютер.
«Гонка цивилизаций» запустилась.
Экран вспыхнул, и перед взором предстал знакомый, родной мир.
В верхнем правом углу отсчет времени замер на отметке: [Эра Божественного Откровения, 2915 год] .
Цзян Чэнь первым делом глянул на панели ключевых показателей:
[Население: 15,248,600 человек]
[Территория: 3,420,000 квадратных километров]
— Ух… — Цзян Чэнь сделал глубокий вдох. Непередаваемое чувство гордости волной прокатилось по его телу, заставив мурашки пробежать по спине.
Пятнадцать миллионов человек!
Три миллиона четыреста тысяч квадратных километров!
А ведь когда-то всё начиналось с пятерки полуголых дикарей, дрожавших от холода в продуваемой пещере. И вот теперь пред ним простиралась огромная империя, объединяющая умеренные и тропические широты, украшенная десятками вековечных городов, обладающая железной армией и огромным флотом.
— Вот в чем настоящий кайф градостроительного развития! — восхитился Цзян Чэнь.
Видеть, как созданная твоими руками цивилизация поднимается из грязи и превращается в сверхдержаву, было в тысячу раз круче любых побед в рейтинговых матчах.
Поскольку в последнее время Великое Ся придерживалось умеренной внешней политики и не вступало в масштабные войны с южным государством Чжоу, Цзян Чэнь не слишком переживал за безопасность границ.
— Посмотрим, что тут произошло за эти пару дней.
Он открыл журнал событий, намереваясь неспешно ознакомиться с последними вестями.
Сначала шли привычные сводки: где-то собрали рекордный урожай, где-то нашли новую жилу, какой-то градоначальник скончался от старости… Пока взгляд не зацепился за вкладки «Академия Великого Ся» и «Палата познания вещей» за последние десятилетия.
Несколько строк, выделенных жирным золотым шрифтом, недвусмысленно ворвались в его поле зрения:
[Эра Божественного Откровения, 2880 год: Доктор Палаты познания вещей Ню Ли сформулировал «Закон всемирного тяготения», заложив основы классической механики.]
[Эра Божественного Откровения, 2889 год: Доктор Палаты познания вещей Люй Синь описал модель «равноускоренного движения» и вывел принцип «теплового расширения».]
[Эра Божественного Откровения, 2890 год: Ню Ли опубликовал труд «Математические начала натуральной философии», сформулировав Три закона движения (инерция, ускорение, равенство действия и противодействия).]
[Веха цивилизации: Закложен фундамент здания физики! Открыта эра рациональной науки!]
— …
Цзян Чэнь обомлел. Он замер у экрана, даже забыв прожевать кусок лепёшки.
«Всемирное тяготение? Три закона механики? Инерция? Равноускоренное движение?»
Эти знакомые со школьной скамьи термины разорвались в его голове подобно связке тяжелых бомб.
Он-то полагал, что Великому Ся придется еще долго блуждать в потемках эмпиризма, а эти гении без всяких прямых подсказок свыше сами додумались до базовых законов Вселенной!
Это были не просто сухие формулы — это был прямой ключ к промышленной революции и освоению космоса!
— Охренеть…
Просидев в ступоре полминуты, Цзян Чэнь подскочил на стуле как ужаленный.
В этот момент дверь комнаты отворилась. В общежитие вошел Толстяк Ван: держа в руках контейнер с едой, он на ходу посмеивался над каким-то шоу в смартфоне.
— Ван! — Цзян Чэнь в один прыжок очутился рядом и со всей дуры влепил Толстяку Вану звонкую пощечину по спине.
— Ё-моё! — Толстяк Ван едва не выронил обед. В ужасе обернувшись, он вытаращился на друга: — Цзян, ты сдурел?! Убить меня решил?!
Цзян Чэнь даже не слушал его вопли. Он вцепился в плечи Ванa и начал безудержно трясти его, а глаза парня горели нездоровым зеленым огнем:
— Толстяк! Это невероятно! Невероятно! Это просто разрыв всего! Охренеть! Охренеть!
— Стой-стой-стой! Хватит трясти, еда выплеснется! — Ван уворачивался как мог, глядя на Цзяна с таким видом, будто тот выиграл миллион в лотерею или окончательно тронулся умом. — Да кто невероятен-то?! Ты диссертацию защитил? Или на дочке ректора женился?!
В этот момент в комнату вошли Старик Чжан и Лицзы. Не успели они сообразить, что происходит, как Цзян Чэнь подскочил к Старику Чжану, тряся и его:
— Чжан! Это победа! Настоящая победа!
А затем переключился на Лицзы:
— Лицзы! Мы взлетаем!
Выплеснув бурлящую энергию, Цзян Чэнь пулей вернулся за стол и снова прильнул к экрану, с упоением вчитываясь в заветные строчки.
Троица осталась стоять посреди комнаты в полном недоумении.
— Дело плохо, — Ван покрутил пальцем у виска. — Наш Цзян переучился. Когда это у него симптомы так обострились?
— Похоже на то, — с тревогой заметил Лицзы. — Может, из-за экзаменов нервный срыв подкрался? Вызовем скорую или сразу в психушку везти?
— Не суетитесь, — Старик Чжан спокойно поправил очки. — Насколько я знаю этого кадра, он хоть и с приветом, но не дурак. Видимо, произошло что-то крайне радостное. Сейчас перегорит — сам всё расскажет.
— И то верно. Пойду поем, а то перепугал меня до смерти, — вздохнул Толстяк Ван, садясь за свой стол.
***
За письменным столом Цзян Чэнь не слышал их переговоров. Его сердце колотилось в груди как бешеное.
Классическая механика!
Для цивилизации это открытие весило больше, чем завоевание миллиона квадратных километров новых земель!
— Такое надо наградить! Обязательно наградить! — Цзян Чэнь открыл окно ввода божественных откровений; его пальцы слегка дрожали.
Для людей такого масштаба обычные материальные ценности выглядели бы смехотворно.
Первое откровение:
«Аз возрадовался. Ню Ли и Люй Синь, проникшие в тайны бытия и явившие миру законы естества, да нарекутся великими учителями на веки вечные. Да не угаснет курение фимиама в их честь».
Второе откровение:
«По кончине их да упокоятся тела их на Горе Павших Героев подле первопроходцев древности, дабы принять вечные подношения Великого Ся».
Это была высшая почесть — поставить ученых в один ряд с отцами-основателями государства!
Третье откровение…
Цзян Чэнь хотел было кликнуть на [Благоприятную погоду по всей стране (на 100 лет)] — в честь такого праздника ликовать должна была вся страна. Но кликнув на баланс, он осадил сам себя:
[Благоприятная погода: 10,000 рублей]
Баланс счета: [8,650.00 рублей] .
— Черт, — уголок его рта дернулся. — Денег не хватает.
В последнее время расходы оказались слишком велики, и закрома заметно опустели.
«Взять на меньший срок?» — Цзян Чэнь помялся, но качнул головой.
«Нет. Пожалеть пару сотен на столь великий прорыв — значит проявить жлобство со стороны Отца-Бога. Лучше указать им направление развития».
Он закрыл окно пополнения счета и впечатал последнюю строку откровения:
«Путь истины прост, а познание вещей ведет к мудрости. На сеем фундаменте углубляйте знания математики и естества на благо всего народа. Великому Ся надлежит чтить науку и не ведать лени».
Это был вектор развития. Сам Отец-Бог повелел «чтить науку» — отныне любой мракобес автоматический объявлялся врагом веры!
Отправив манифест и глядя на то, как экранное Великое Ся снова ликует, Цзян Чэнь наконец перевел дух. Повернув кресло, он встретился взглядом со своими соседями.
Толстяк Ван, Старик Чжан и Лицзы бросили обед. Они стояли вокруг него плотным полукругом, держа в руках ложки и палочки, и с коварными ухмылками смотрели на него.
— Э-э… — Цзян Чэнь виновато улыбнулся: — Парни, вы чего так на меня смотрите?
— Брат Цзян, — зловеще проговорил Толстяк Ван, — приятно было трясти меня, да? У меня суп чуть из контейнера не выплеснулся. Колись: что за приступ у тебя случился?
— Кхм, ну я это… переборщил от радости, — Цзян Чэнь вжал голову в плечи. — Честно, просто эмоции захлестнули. Короче… в знак извинения вечером угощаю всех в столовой! Любые блюда за мой счет! Идет?
— Ха-ха! — Толстяк Ван нагло ухмыльнулся: — Поесть мы и сами можем. Но учитывая, как твои безумные выходки травмировали наши трепетные души…
Ван взмахнул ложкой:
— Братья! Взять его! Накажем безумца!
— Э?! Погодите! Вы чего-о-о?!
Прежде чем Цзян Чэнь успел дёрнуться, трое крепких парней мертвой хваткой прижали его к креслу.
— Вот тебе за «невероятно»!
— Щекочите его!
— Познай цену гиперактивности!
Один в поле не воин, против троих не попрешь. Под оглушительный хохот и отчаянные вопли Цзяна восторжествовала суровая студенческая справедливость. Когда парка улеглась, удовлетворенная троица поправила одежду и вернулась к своим обедам.
А Цзян Чэнь остался сидеть в кресле — с растрепанными волосами, измятой футболкой и со сбившимся дыханием, сполна заплатив за свой эмоциональный порыв.