Глава 160 - Недостающий чёрный порох
Выходные Цзян Чэнь провёл в мрачноватом настроении.
Помимо зубрежки билетов к экзаменам, он почти всё время просидел у компьютера. Стихийные бедствия в игре сыпались одно за другим, и он опасался оставлять подопечных без присмотра.
Восстановление Сичэна подходило к концу, но рана на теле молодого государства заживала медленно.
Цзян Чэнь наблюдал за исполнением своих указов.
[Эра Божественных указов, 2731 год (начало лета)]
По трактам Великого Ся тянулись особые процессии.
Ни грохота барабанов, ни цветов, ни ликующих кличей — лишь тихий топот копыт и приглушённые всхлипы. Это возвращались домой павшие герои.
По воле Отца-Бога тела и прах всех погибших на спасательных работах отдавали родной земле с высшими почестями.
Цзян Чэнь видел, как чиновник в чёрном одеянии осторожно сносил с повозки фарфоровый урну, накрытую ало-черным стягом с иероглифом «Ся».
— Вдова Тан, мы вернули вашего сына Туна… — перехваченным голосом произнёс посланник.
У порога дома седая мать и молодая женщина с младенцем забились в плаче.
Многие тела погибших в горном ущелье Исяньтянь были перемолоты камнями. Спасатели смогли лишь собрать землю с их кровью и обрывки одежды, сжечь на священном костре в Сичэне и поместить пепел в урны. А для тех, чьих следов вовсе не удалось найти, царь пожаловал свои личные одежды для символических погребений.
Среди имен на надгробиях Цзян Чэнь заметил и женские.
Несколько юных девушек-чиновниц и лекарей погибли под завалами, до последнего вытаскивая детей. В Великом Ся женщины не сидели в запертых теремах — они плечом к плечу с мужчинами держали удар перед лицом судьбы.
«Герои не имеют пола», — с замиранием сердца подумал Цзян Чэнь.
……
Наступила ночь.
Откинувшись на спинку кресла и глядя на оживающий Сичэн, Цзян Чэнь внезапно поймал себя на мысли:
«Бумага есть, компас есть, печатный станок есть… Великие изобретения древности… Не хватает последнего».
Пороха.
Главного оружия, открывающего эру огнестрела.
«Может… просто дать им формулу?» — колебался он.
«Сера, селитра, древесный уголь» — пропорции он помнил еще со школы.
Но как подать это? Под каким соусом?
В истории Земли порох появился случайно — благодаря алхимикам, искавшим эликсир бессмертия для императоров и взрывавшим свои печи.
Но в Великом Ся…
Цзян Чэнь горько ухмыльнулся, глядя на величественный жертвенник.
Откуда здесь взяться алхимикам?
Люди Великого Ся верят в Отца-Бога и знают, что после смерти их ждёт Ццарство Божье. Кому придёт в голову искать вечную жизнь на земле? Кто осмелится заниматься суеверным колдовством под прямым взором Творца?
В обществе с абсолютной верой и зарождающейся наукой суеверия просто не имели почвы для существования.
«Нет алхимии — нет взрывов печей. Нет взрывов — ремесленники не додумаются смешать эти три компонента…» — выходил замкнутый круг.
«Ладно», — покачал головой Цзян Чэнь, отказываясь от мысли ниспослать рецепт прямым указом. — «Слишком разрушительная сила. Если дать её слишком рано — они быстрее подорвут сами себя. Пусть мастера из Палаты ремёсел или Палаты познания вещей дойдут до этого сами в ходе научных изысканий».
Оставив мысль о порохе, он перевел взор на юг.
……
Землетрясение в Сичэне не ослабило позиций Великого Ся на границе.
Несколько лет назад, прознав о разгроме Бэйтина и пленении чиновников, Правитель Чжоу в ярости собрал многотысячную армию для карательного похода на север.
Однако реальность дала ему жесткую пощёчину.
Путь в полтора месяца от столицы Чжоу до границы пролегал через джунгли и болота. Не успели войска пройти и трёхсот ли, как снабжение прервалось.
Голодная армия столкнулась на опушке джунглей с хорошо подготовленными пограничниками Великого Ся. Тяжелые боевые колесницы Чжоу застряли в грязи, а арбалетчики и закованные в железо пехотинцы Великого Ся легко наголову разгромили врага, вынудив его в панике отступить.
Не сможешь победить мечом — приходиться договариваться.
Ныне на границе установился странный режим гибридной холодной войны и активной торговли.
Военные стояли друг против друга, но купеческие караваны под контролем властей Великого Ся курсировали беспрепятственно.
Цзян Чэнь видел, как на рынке у Тридцать третьего города купцы Великого Ся выкладывали невиданные товары.
Белоснежный фарфор, гладкий, как нефрит, заставлял аристократов Чжоу бросать свои бронзовые кубки.
Шёлк невероятной красоты, лёгкий и прохладный, затмевал грубые ткани Чжоу.
Чистейшая морская соль без горького примесного вкуса ценилась на вес золота.
При этом торговцы Великого Ся проявляли приредливую разборчивость:
— Зерно? Не нужно, слишком тяжёлое.
— Бронза? Качество никуда не годится!
— Нам нужно золото, серебро, чай и пряности!
Что касается технологий Великого Ся — их берегли пуще глаза, и чужаков даже не пускали вглубь страны.
Неравная торговля стремительно выкачивала золото из казны Чжоу.
Но цель Великого Ся была куда глубже.
«Деньги — лишь приятный бонус», — улыбнулся Цзян Чэнь, глядя, как знатные гости из Чжоу слушали байки северных купцов о сказочном богатстве Великого Ся.
Великое Ся завоевывало сердца.
Они подтачивали империю врага изнутри, распространяя слухи: на севере живут такие же люди, но там нет рабства, там каждый сыт, а дети учатся грамоте.
Это была идеальная бескровная экспансия.
Когда идея о том, что Великое Ся — это истинный центр мира, укоренится в умах, южная империя падет сама. И воинам даже не придется обнажать мечи.