Глава 150 - Печать подвижным шрифтом
[Эра Божественного Оракула, 2710 год]
Столица Великого Ся, Палата ремёсел.
Это место являлось техническим сердцем империи — самым шумным, хаотичным и кипящим углом столицы.
Гудение доменных печей, грохот тяжелых молотов, визг пил и треск дерева сливались в единую симфонию промышленного подъема.
Однако в восточном крыле Палаты, где располагалось Печатное бюро, атмосфера царила весьма нервная.
Здесь всё было завалено пирамидами из грушевых досок.
Воздух пропитался густым ароматом сосновой сажи, туши и свежих стружек.
Сотни резчиков, сгорбившись над столами, махали резцами, старательно вырезая на досках зеркальные иероглифы. У них отваливались спины и слезились глаза, но они катастрофически не успевали за спросом.
С выходом «Геометрии» и буйным расцветом философских школ спрос на печатную продукцию взлетел до небес.
Академия требовала учебники, начальные школы — азбуки, книжники — сборники стихов и романы, а чиновники — свежие своды законов...
— Всё, склады забиты! Впихнуть больше некуда! — В зал вбежал мелкий писарь, обращаясь к начальнику Печатного бюро.
— Господин начальник! Склады завалены резными досками! Чтобы напечатать «Анналы Ся», досками заставили две целые комнаты!
— А сейчас нужно печатать новый тираж «Геометрии» да ещё с чертежами! Где нам брать место под эти деревяхи?!
Начальник бюро и сам был готов рвать на себе волосы.
Ксилография (ксилографическая печать) была великим изобретением своего времени, но её недостатки проявились во всей красе.
Резать долго, хранить негде, исправить ошибку невозможно — опечатался в одном знаке, и всю доску можно выбрасывать. К тому же от сырости дерево коробилось, его точили жуки, а после прогона тиража доска превращалась в бесполезный мусор.
— Пора менять подход, — начальник Печатного бюро сжал кулаки.
Он собрал лучших мастеров-резчиков и указал на горы досок:
— Придумайте кое-что новое. Если иероглифы на доске зафиксированы намертво... почему бы нам не сделать их «живыми»?
— Живыми? — Мастера переглянулись.
— Именно! Разделите иероглифы!
Начальник принялся активно жестикулировать:
— Один иероглиф — один отдельный брусок! Нужно напечатать книгу — набрали литеру из нужных букв. Отпечатали тираж — разобрали набор и используем эти же литеры для следующей книги!
От этой идеи у мастеров загорелись глаза.
Но из чего делать литеры?
Из дерева?
Слишком лёгкие, смещаются при наборе, а от влажной туши разбухают и теряют форму.
Из обожжённой глины?
Хрупкие, уголки быстро скалываются, оттиск получается размытым.
Взоры мастеров обратились к материалу, которого в Палате ремёсел было в избытке.
Бронза!
Металлургия Великого Ся достигла вершины: ремесленники с лёгкостью отливали сложнейшие ритуальные сосуды и тончайшие механизмы. Отлить маленькие бронзовые литеры для них не составляло никакого труда!
…
[Эра Божественного Оракула, 2711 год (весна)]
Первый комплект бронзового подвижного шрифта увидел свет.
Мастера сначала вырезали выпуклые знаки на мягкой глине, обжигали её и получали матрицы.
Затем в них заливали расплавленную бронзу, получая прочные, долговечные литеры величиной с ногтевую фалангу с чёткими краями.
На обратной стороне каждой литеры сделан паз для фиксации в наборной рамке.
Следом изменился сам процесс набора.
Мастера изготовили железную рамку, на дно которой наносилась смесь из сосновой смолы, воска и бумажного пепла.
Опытный наборщик, орудуя пинцетом перед кассами с тысячами бронзовых литер, словно музыкант, виртуозно подбирал нужные знаки и укладывал их в строки.
«Набор, нагрев, выравнивание, охлаждение».
Когда смола застывала, разрозненные литеры превращались в монолитную печатную форму.
Нанести тушь, наложить лист, прокатать валиком.
Оттиск получался безупречно чётким и ровным.
А после печати форму снова нагревали, смола плавилась, и бронзовые литеры раскладывались обратно по ячейкам — готовые к сборке совершенно новой книги.
— Получилось!
В бюро гремели ликующие возгласы.
Звонкий металлический стук бронзовых литер ознаменовал конец эпохи деревянных клише.
Эффективность печати возросла в сотню раз!
То, на что раньше уходило полгода работы резчиков, теперь набиралось за полдня!
К тому же металлические литеры не изнашивались — с одного набора можно было сделать хоть сто тысяч оттисков.
Этот год вошёл в историю Великого Ся как Первый Год Подвижного Шрифта.
Стоимость книг и знаний снова рухнула вниз.
Отныне книга перестала быть роскошью аристократов и жрецов, превратившись в доступный товар, хлынувший в дома простых людей.
…
Академия Сучэн, общежитие, комната 404.
— Victory!
Под оглушительный победный клич из динамиков вражеский кристалл разлетелся на куски.
— Красота! — Цзян Чэнь отбросил мышку и с наслаждением потянулся.
Четверг, пар нет.
Для студента, ещё не вошедшего в сессионный ад, такой день приравнивался к национальному празднику.
Поэтому вся комната 404 устроила затяжной забег в Ущелье Призывателей. Начиная с полудня парней было не оторвать от экранов — даже еду заказывали с доставкой прямо к клавиатурам.
Закончили лишь к одиннадцати вечера.
— Всё, не могу больше, пальцы отваливаются, — Толстяк Ван снял наушники и потёр затекшую шею. — Старею, старею. Пойду спать, завтра надо с утра пораньше в библиотеку бежать — место занимать, а то вылечу на сессии.
— Тоже отбой, — Старик Чжан и Лицзы выключили ПК и поплелись в умывальню с тазиками.
Цзян Чэнь умылся холодной водой на балконе, чтобы сбить сонливость.
Вернувшись, он увидел, что соседи уже забрались на свои койки, а верхний свет погас — остались лишь тусклые огоньки настольных ламп.
Цзян Чэнь сел за стол, но выключать компьютер не спешил.
«Уже в привычку вошло: пока не гляну перед сном — не усну».
Он привычным движением переключил окно, разворачивая «Гонку цивилизаций», висевшую в фоновом режиме весь день.
Экран мигнул.
Внутриигровое время отсчитало новые годы: [Эра Божественного Оракула, 2711 год] .
Со дня смерти доктора Сюй Гуана прошло уже шесть лет.
Цзян Чэнь кликнул на иконку журнала.
[Технологическая революция: Внедрение печати подвижным металлографическим шрифтом.]
[Описание: Палата ремёсел столицы успешно освоила технику набора бронзовыми литерами. Технология отличается разборностью, долговечностью и высокой точностью. Ксилография полностью вытеснена. Книжное ведомство Великого Ся перешло на новый стандарт. Объемы книгопечатания выросли, а себестоимость производства упала на 60%.]
— Бронзовый наборный шрифт... — Цзян Чэнь с улыбкой рассматривал анимацию, на которой наборщик орудовал пинцетом. — Би Шэн на том свете наверняка бы поставил лайк. Причем они сразу перемахнули через глиняные литеры к металлу.
Впрочем, для Великого Ся это выглядело логично.
Бронзы в стране хватало, а металлургические технологии находились на высоте, делать глиняные наборные знаки было бы просто нелепо.
Полистав журнал дальше, Цзян Чэнь наткнулся на вчерашнюю запись, которую не успел изучить детально.
[Создание фундаментального труда: «Геометрия»]
[Автор: Сюй Гуан (посмертно) и коллектив Математического факультета Академии Великого Ся.]
[Описание: Сформирована строгая аксиоматическая система логики, ставшая краеугольным камнем рационального мышления Великого Ся.]
Внизу записи висела кнопка [Скачать первоисточник] .
Цзян Чэнь кликнул. На рабочий стол сохранился PDF-файл.
Открыв его, он увидел классическую вертикальную вязь с аккуратными геометрическими чертежами.
Цзян Чэнь пробежал глазами пару страниц.
«Определение I: Точка есть то, что не имеет частей...»
«Пятый постулат: Если прямая, падающая на две прямые...»
«Теорема: Сумма квадратов катетов...»
Вчитавшись в древний текст, сформулированный с невероятной логической строгостью, Цзян Чэнь почувствовал лёгкое головокружение и поспешно закрыл файл.
— Жестко.
Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на экран, где малюсенькие фигурки студентов в Академии с мученическими лицами корпели над чертежами «Геометрии».
Цзян Чэнь злорадно хмыкнул:
— Ну что, ребятишки Великого Ся... Добро пожаловать во взрослый мир!
— Теперь ваши головы будут пухнуть не только от поэзии, но и от доказательства теорем!
— Математика — универсальный язык Вселенной. Но одновременно — универсальная пытка для всех учащихся во всех мирах!
Однако шутки шутками, а Цзян Чэнь прекрасно осознавал значение этой книги.
Это означало, что цивилизация Великого Ся наконец научилась препарировать мир с помощью чистой логики, а не только слепо полагаться на накопленный опыт.
«Когда выстроена логика — можно возводить здание настоящей науки», — глубокомысленно резюмировал он.
Закрыв файл, Цзян Чэнь перевёл взгляд на угасшее имя в списке выдающихся личностей.
[Биография · Сюй Гуан]
Человек, не имевший семьи и отдавший всю жизнь цифрам. Гений, начертивший формулу истины в снежную ночь.
Цзян Чэнь на мгновение замер.
Затем осторожно навел курсор на имя и тихо кликнул.
— Посмотрим, какой мир открылся твоим глазам, старый ученый.