Глава 128 - Брикеты сотового угля
【Эпоха Божественного Знамения · 2500 год (Зима)】
Северные земли, Течэн.
Пронизывающий до костей ледяной ветер закручивал снежные вихри, со свистом проносясь по улицам этой главной индустриальной цитадели Великого Ся.
Хотя благословение Божественного Знамения даровало империи мягкие урожайные годы, зимы на севере по-прежнему оставались суровыми и беспощадными.
В этот особенный, круглый 2500-й год от начала Новой Эры население Великого Ся вплотную приблизилось к отметке в восемь миллионов душ. Потребность в топливе достигла поистине астрономических масштабов. Густые леса, веками окружавшие города, под топорами лесорубов отступили на сотни ли вдаль. Цены на дрова росли из года в год; в столице за телегу качественного древесного угля просили уже несколько серебряных монет. Для простых ремесленников и крестьян зима превращалась в суровое испытание на выживание.
К западу от Течэна, в мастерских Ведомства ископаемого угля, подчинявшегося Шаофу.
Пожилой мастер с проседью в волосах и въевшейся в кожу чёрной угольной пылью на лице на корточках сидел перед кучей тёмного порошка и угрюмо разглядывал её.
Звали его Лу Чэн.
Его предки из поколения в поколение были ремесленниками, а прадед даже строил Заставу Чжэньнань. Сам Лу Чэн, увлёкшись свойствами странных «чёрных камней», несколько лет назад добровольно выпросил перевод в Течэн.
— Воля Божья гласила: «Преобразуйте в кокс — и закалите им сталь; сформуйте в угольные шары — и спасетесь от лютого хлада», — шептал Лу Чэн, перебирая пальцами чёрную крошку. — С коксом-то мы разобрались: в доменных печах чугун течет быстрее речной воды. Но вот эти угольные шары... отчего же они никак не поддаются?
На самом деле еще пару десятилетий назад мастера пытались слеплять угольную пыль в шарики для топки. Но результат выходил плачевным. Чистая угольная пыль не держала форму и рассыпалась в прах при нагреве. Если же добавляли много обычной глины и лепили плотные шары, они прогорали лишь снаружи, оставаясь чёрными внутри. При этом дыма и гари от них было столько, что отапливать ими жилой дом было равносильно самоубийству.
— Не может быть, чтобы тут не кролся секрет, — Лу Чэн упрямо мотнул головой.
Глядя на подмастерьев, дрожащих от стужи на ледяном ветру, он ощущал внутренний вызов. Если Отец Небесный нарек это ископаемое даром земли, значит, оно не должно служить лишь подспорьем для доменных печей — оно призвано дарить спасительное тепло людям.
И Лу Чэн погрузился в бесконечную цепочку монотонных экспериментов.
Первым делом требовалось подобрать связующее вещество. Сам уголь липкостью не обладал. Лу Чэн пробовал заваривать клейкий рисовый отвар, но это выходило слишком дорого — чиновники ведомства устроили ему разнос за разбазаривание продуктов. Древесная смола тоже оказалась невероятно дорогой, а добавление гашёной извести приводило к тому, что при горении выделялся удушливый едкий запах.
В итоге его взор остановился на самом дешёвом и доступном материале — жёлтой глине, а точнее, на пластичной комовой глине.
— Избыток глины — и пламя гаснет; недостаток глины — и шар рассыпается в труху.
Три месяца подряд Лу Чэн, словно безумный, с утра до ночи месил угольную грязь в мастерской. On использовал точнейшие весы, сконструированные по чертежам Академии Великого Ся.
Восемь частей угля на две части глины? Нет, пламя едва теплится.
Девять частей угля на одну часть глины? Не годится, рассыпается от малейшего прикосновения.
Наконец, перебрав сотни вариантов, он нащупал идеальную золотую пропорцию: восемь частей угольной пыли на две части пластичной глины.
В таком соотношении увлажнённая смесь обладала достаточной вязкостью, после высыхания становилась прочной как камень, а потери тепла при горении оставались в разумных пределах.
Однако это был лишь первый шаг. Решив проблему связи, Лу Чэн столкнулся со второй бедой — эффективностью горения. Цельные угольные шары обладали фатальным изъяном: отсутствием доступа воздуха во внутренние слои.
Однажды в полдень Лу Чэн обедал прямо на рабочем месте. Он уставился на паровую булочку-маньтоу в своей руке, в которой от нечего делать проковырял палочкой несколько сквозных дырок. Внезапно он замер.
Мастер поднял булочку к солнцу. Лучи света свободно пронизывали сквозные отверстия.
— Тяга... — Лу Чэн резко подскочил, и его глаза вспыхнули безумным огнём. — Огню нужен воздух, а воздуху нужен путь! Сплошной шар перекрывает путь потокам, оттого внутри всё остаётся сырым! А что, если... проделать для воздуха ходы?
Он метнулся к верстаку, сгреб ком приготовленной угольной массы и с силой впрессовал его в цилиндрическую деревянную форму. Затем схватил деревянную спицу и пробил в сыром угольном диске десяток вертикальных отверстий.
— На сушку! Живо несите на сушку!
Спустя три дня.
Когда этот дырявый, уродливый на вид угольный диск поместили в разогретую жаровню, случилось настоящее чудо.
Стоило углям снизу схватиться, как из сквозных отверстий с весёлым гулом вырвались язычки чистого синего пламени! Воздух свободно поступал снизу, проходил сквозь каналы и вступал в реакцию с углем по всей толще брикета.
Никаких клубов чёрного дыма! Никакого затухания!
Этот угольный диск непрерывно пылал с полудня до самого вечера, прогорев абсолютно полностью и превратившись в невесомый каркас из красного пепла!
— Вышло! Вышло-о-о! — Лу Чэн сжимал в объятиях свой засаленный халат и хохотал во весь голос прямо посреди заснеженного двора, а по его щекам, смывая угольную копоть, текли слезы счастья.
Физический принцип был найден, теперь требовалось наладить массовое производство. Прокалывать дырочки вручную палочкой — слишком медленно, а империи требовались миллионы таких брикетов.
Здесь Лу Чэн проявил весь свой гений ремесленника. Он разработал изящный и прочный стальной штамп-пресс.
Конструкция представляла собой железный цилиндр, внутри которого методом цельного литья были жестко зафиксированы двенадцать тонких стальных стержней. Литейное дело Великого Ся к тому моменту достигло высочайшего уровня, так что изготовление подобных форм не составило никакого труда.
Принцип работы был прост до гениальности: рабочий с силой вонзал цилиндр в кучу замешанной угольной массы, а затем давил на верхний поршень-выталкиватель.
Щёлк.
И на лоток выпадал идеальный цилиндрический брикет сотового угля с двенадцатью ровными сквозными отверстиями. Опытный мастер мог отжимать по такому брикету за считанные секунды!
【Эпоха Божественного Знамения · 2500 год (Канун Нового года)】
Северный город, Ведомство ископаемого угля.
Сотни рабочих выстроились в длинные ряды, ритмично вздымая и опуская стальные прессы.
Щёлк, щёлк, щёлк...
Этот звонкий металлический стук стал самой прекрасной музыкой уходящей зимы. Черный угольный замес поглощался формами, а наружу выдавались ровные, как на подбор, сотовые брикеты, которые на сушильных площадках складывались в целые стены.
В тот же вечер Лу Чэн с охапкой первенцев производства постучал в двери резиденции градоначальника.
— Господин, извольте взглянуть.
В простой глиняной печи друг на друга были поставлены три сотовых брикета. Стоило открыть нижнюю поддувальную заслонку, как синее пламя расцвело пышным цветком, мгновенно заполнив комнату благодатным теплом.
— Сие изобретение я нарёк сотовым углем, — Лу Чэн склонил голову перед градоначальником, а его голос дрожал от сдерживаемого волнения. — Один такой брикет горит полных два часа. Три брикета гарантируют тепло на всю ночь. К тому же, в отличие от дров, он не даёт ни копоти, ни угара, а стоимость его — меньше десятой доли цены древесного угля!
А отсутствие едкого запаха достигалось за счёт того, что мастера уже научились добавлять в смесь немного извести для связывания серы.
Градоначальник смотрел на синие языки пламени, онемев от изумления. On был опытным государственником и сразу понял истинный масштаб открытия.
С этой штукой северные леса спасены от вырубки.
С этой штукой выплавка стали в Великом Ся вырастет вдвое!
С этой штукой солдаты не замерзнут, даже если придется возводить крепости на вечной мерзлоте!
— Лу Чэн! — градоначальник пылко шагнет вперед и крепко сжал мозолистые, испачканные сажей руки мастера. — Ты совершил великий подвиг! Я немедленно отправлю донесение в столицу! Твоя заслуга будет отмечена правителем!
…
А в реальном мире в этот момент шел вторник.
Цзян Чэнь, выполняя роль Отца Небесного, отсиживал скучнейшую лекцию в Академии Сучэн и как раз получил SMS-уведомление от пункта выдачи Цайняо. Он дремал под монотонное бубнение преподавателя и даже не заглядывал в игру.
Но если бы он увидел происходящее, то неизбежно испытал бы глубокий шок.
Ведь в реальной истории человечества эта простая и гениальная конструкция — сотовый угольный брикет — была изобретена мастером по имени Го Вэньдэ лишь в 1950 году нашей эры!
В 1950 году!
Тогда до запуска первого искусственного спутника Земли оставалось всего семь лет, а до полёта Гагарина — одиннадцать! То есть эффективная форма сжигания угля оказалась продуктом накануне космической эры, потребовав глубокого понимания аэродинамики, процессов горения и развитого штамповочного производства.
До этого человечество жгло уголь веками — кусками и навалом, теряя колоссальное количество энергии.
А в Великом Ся на 2500-м году Эпохи Божественного Знамения...
В эпоху, когда бронза ещё соседствовала с железом, а до парового двигателя было ещё далеко, мастера, ведомые крупицами Божьего Знамения и пытливым умом, совершили невероятный технологический прыжок прямо в преддверие века электричества.
Это не просто изменение формы куска угля — это качественный скачок в плотности используемой энергии.
Благодаря ему в тех северных землях, где раньше нельзя было выжить из-за нехватки дров, теперь взвились дымы очагов. А руда, которую не удавалось расплавить из-за низкой температуры, скоро потечет рекой из доменных печей.
Цивилизация Великого Ся, пока Отец Небесный изволил дремать, своими руками приоткрыла тяжелую дверь в эру индустриализации. И колесо истории рванулось вперед с невиданным прежде ускорением.