Глава 364. Священный артефакт «Царство Будды»
Почувствовав, как в его тело проникла сила веры, Черный Ворон впал в панику и начал метаться на месте, беспрестанно выкрикивая:
— Всё кончено, всё кончено, эта мерзость проникла в меня!
Его отчаяние было неподдельным. Насколько ему было известно, сила веры не причиняла явного вреда только Лже-богам, которые умели с ней обращаться. Для всех остальных столкновение с ней не предвещало ничего хорошего. Взять хотя бы находившегося неподалеку Цзян Ифэна — разве не из-за того, что сила веры оказалась слишком концентрированной, а он не смог ее контролировать, тот превратился в золотого человечка!
«Неужели теперь и мне суждено стать золотым воронёнком?» — в отчаянии думал Черный Ворон. Ему и так было тяжело смириться со своими облысевшими перьями, а если теперь еще и всё тело начнет излучать золотое сияние, куда бы он ни пошел, везде будет сверкать, словно началищенная монета. Как тогда скрывать свою проблему с облысением?
От этих мыслей Черный Ворон в изнеможении рухнул на землю, остро ощущая всю безысходность своей вороньей жизни. Его захлестнуло чувство полной безнадежности.
Цзян Ифэн, наблюдая за внезапно обезумевшим Черным Вороном, не понимал, что тот опять затеял. Сила веры не имела ни формы, ни сущности, и пока не достигала определенного уровня, люди не могли ее ощутить. Сейчас Цзян Ифэн не чувствовал силу веры, полученную Черным Вороном, и в его глазах картина выглядела довольно странно: только что Черный Ворон ругался на него, потом вдруг начал глупо улыбаться, а в конце, резко изменившись в лице, разразился беспорядочными криками и рухнул на землю.
Это заставило Цзян Ифэна осторожно отступить на несколько шагов в свою комнату и с громким хлопком закрыть дверь! За десять тысяч лет совместной жизни он хорошо изучил Черного Ворона и считал, что такое внезапное безумие определенно неспроста — лучше держаться подальше. Впрочем, проблема, которую предполагал Цзян Ифэн, заключалась лишь в том, что Черный Ворон что-то задумал, и это было вполне в порядке вещей.
В конце концов, Черный Ворон всегда был известным болтуном и любителем пошуметь. Раньше, когда его преследовала ци бедствия, он постоянно сдерживал себя. Но в последние годы, когда ци бедствия переплелась с силами кармы, ситуация немного улучшилась. К тому же Цзян Ифэн, зная о его проблеме с ци бедствия, все равно осмеливался находиться рядом с ним так долго, что заставило Черного Ворона проникнуться к нему искренней симпатией.
Их отношения стали более дружескими, и в результате озорной характер Черного Ворона полностью раскрылся перед Цзян Ифэном. Различные странные выходки уже не раз разыгрывались на этом морском острове, и именно поэтому Цзян Ифэн сейчас думал, что Черный Ворон снова что-то затеял. На этот раз можно сказать, что здравый смысл его подвел.
Главное было в том, что в текущей ситуации просто невозможно было подумать о силе веры. Ведь раньше Черный Ворон уже отрицал, что получал ее — кто бы мог подумать, что спустя столько лет он внезапно обретет силу веры!
Цзян Ифэн не спрашивал, а Черный Ворон и сам не собирался рассказывать об этом. Он все еще переживал о возможном превращении в золотого воронёнка и боялся, что если расскажет о получении силы веры, Цзян Ифэн будет смеяться над ним, и тогда он потеряет возможность подшучивать над «золотым человечком» Цзян Ифэна. Такие вещи лучше скрывать, сколько получится — по крайней мере, он сможет еще несколько дней позлорадствовать над Цзян Ифэном. Да, мысли Черного Ворона иногда были весьма своеобразными.
Именно из-за таких мыслей человека и ворона возможность узнать правду для Цзян Ифэна снова откладывалась. Впрочем, даже если бы Цзян Ифэн узнал, что Черный Ворон получил силу веры, он все равно не смог бы с уверенностью сказать, что Черный Ворон — это Сяохэй. Ведь в его подсознании Сяохэй был фениксом, а Черный Ворон — настоящим вороном! Это были два разных вида, и если только однажды Цзян Ифэн не избавится от этого подсознательного убеждения, он, возможно, так и будет проходить мимо истины.
После того как Цзян Ифэн скрылся в комнате, Черный Ворон еще полдня бушевал в одиночестве. Внезапно ему, казалось, пришла какая-то идея, и он тайком покинул морской остров. Он собирался найти способ избавиться от силы веры — он совсем не хотел становиться золотым воронёнком!
Вскоре после его ухода Цзян Ифэн тоже вышел из комнаты. Глядя в направлении, куда улетел Черный Ворон, он пробормотал:
— Похоже, действительно что-то случилось!
На самом деле, когда он вернулся в комнату, а Черный Ворон все еще бушевал в одиночестве, Цзян Ифэн уже заметил, что что-то не так. Это отличалось от обычного стиля его выходок — Черный Ворон любил шуметь, но только на публике. Какой смысл шуметь в одиночестве?
Поразмыслив немного, Цзян Ифэн последовал за слабым следом ауры Черного Ворона. Они прожили вместе десять тысяч лет, и, честно говоря, его чувства к Черному Ворону, возможно, были даже глубже, чем к Сяохэю из его воспоминаний. Раз уж с ним, похоже, действительно что-то случилось, он решил, что лучше проверить.
Несколько дней спустя Цзян Ифэн, следуя за аурой Черного Ворона, пришел в горный хребет. Эти горы выглядели очень первозданными, и после входа в них можно было почувствовать легкое священное присутствие. Все это, казалось, указывало на то, что это место было необычным! Сердце Цзян Ифэна мгновенно насторожилось, и он осторожно продвигался в глубь гор, следуя за аурой Черного Ворона.
Вскоре Цзян Ифэн обнаружил его следы. Он увидел, что Черный Ворон, скрывая свое присутствие, притаился снаружи храма, словно что-то выслеживая. Увидев эту картину, Цзян Ифэн задумался: «Неужели это тот самый разрушенный храм, о котором говорил Лже-бог Чэнь Фан, где он получил метод совершенствования силы веры, и который Лже-боги почитают как святые земли?»
Устремив пристальный взор на древнее строение, он с удивлением обнаружил, что не может проникнуть сквозь него взглядом. Недолго думая, Цзян Ифэн активировал свои Глаза Хунмэня. В то же мгновение перед ним развернулась информация о таинственном храме.
[Царство Будды: божественное оружие, сокровище Врожденного уровня (сокровище уровня Хунмэнь), способное собирать силу веры].
[Итог: ваша сила все еще недостаточна, чтобы сокрушить его!]
Его догадки подтвердились — это действительно был тот самый разрушенный храм, который Лже-боги превозносили как святыню. С этим загадочным местом определенно что-то было не так, а распространение силы веры явно являлось чьим-то тщательно продуманным замыслом.
Впрочем, сейчас Цзян Ифэна волновало другое.
«Зачем черный ворон пришел сюда? Может, его достали назойливые свирепые звери? Или он явился убивать местных Лже-богов? — вопросы роились в его голове. — А может, его кармическая связь с тем таинственным могущественным практиком, распространяющим силу веры, была разрушена ци бедствия? И теперь черному ворону нужно снова убивать Лже-богов, чтобы усилить карму?»
За короткое время Цзян Ифэн успел построить множество теорий, но все они оказались далеки от истины. Пока он предавался этим пустым догадкам, черный ворон уже обнаружил его присутствие. В тот момент существо как раз использовало божественное сознание, исследуя состояние храма, когда внезапно появился Цзян Ифэн. Учитывая, что их силы были примерно равны, он никак не мог остаться незамеченным.
Заметив приближающегося Цзян Ифэна, черный ворон поначалу обрадовался. «Золотой человечек» проявил себя как настоящий друг — сразу пришел на поиски, едва заметив его исчезновение. Однако радость быстро сменилась досадой: появление Цзян Ифэна совершенно не вписывалось в его планы. Теперь возможность превращения в «золотого вороненка» уже не утаить.
«Как же досадно! Кар как досадно!» — уныние моментально охватило черного ворона.
К этому времени Цзян Ифэн уже приблизился к нему. Он прекрасно понимал, что вблизи от черного ворона скрывать что-либо бессмысленно, поэтому решил действовать открыто. С самого начала он и не планировал таиться — просто следовал за ним, чтобы разобраться в происходящем.
Заметив, как стремительно менялось выражение лица черного ворона, Цзян Ифэн лишь слегка улыбнулся и произнес:
— Ты занимайся своими делами, а я просто посмотрю на представление!