Глава 147 - Наказание клана Чжан
Вскоре дюжие стражники ввели в храм Предков Чжан Шаохуэя. В его глазах застыл животный ужас, от былой спеси и высокомерия не осталось и следа. К этому моменту парень успел осознать масштабы своей глупости, но раскаиваться было поздно — он с трепетом ждал, какая участь ему уготована.
Неосведомлённые родичи перешептывались, переводя недоуменные взгляды с пленника на старейшин. Хотя Чжан Шаохуэй и не пользовался любовью отца, он всё же оставался сыном патриарха. За какие грехи его под конвоем приволокли к алтарю предков? Братья и сёстры виновника и вовсе замерли в шоке — их лишь призвали в храм, не объяснив причин, а задавать вопросы в присутствии суровых старейшин никто не дерзал.
Напряжённую тишину нарушил Чжан Руйда. Патриарх медленно поднялся на возвышение и обвёл присутствующих тяжелым взглядом.
— Ведаю, вы задаётесь вопросом, за что мой собственный сын предстал перед святыми алтарями в кандалах, — прогремел его голос под сводами храма. — Нынче этот негодяй едва не увлек наш клан в бездну полного уничтожения! И это не пустые слова, а голая правда! Лишь благодаря вмешательству Муянь беду удалось отвести от нашего порога!
Слова патриарха отозвались в толпе ропотом изумления. Какую глупость мог совершить Чжан Шаохуэй, чтобы поставить под угрозу существование всего рода? Даже попытка мятежа против императорского престола едва ли привела бы к столь страшным последствиям для всего клана, ведь клан Чжан оставался первой силой в царстве У. К тому же личные проступки юноши не должны были навлечь гнев императрицы на всю его родню.
— Тишина! — пресек шум Чжан Руйда. — Сейчас вы всё узнаете. Муянь, поведай клану о «подвигах» этого никчёмы!
— Слушаюсь, отец, — ровным тоном отозвалась девушка.
Выйдя на помост, Чжан Муянь без утайки пересказала события, свидетельницей которых стала. Едва последняя фраза слетела с её губ, как храм взорвался волной негодования. Сотни пылающих гневом глаз уставились на стоящего на коленях юношу.
Те, кто мгновение назад считал слова патриарха преувеличением, теперь сжимали кулаки от ярости. Каким же безрассудным нужно быть! Не обладая ни выдающимся талантом, ни силой — застряв на начальной стадии этапа Открытия Истока, — этот никчёмный слизняк возомнил, будто может претендовать на Чу Юэяо! Не связывай их семьи давняя дружба, Чу Юэяо оборвала бы его жизнь на месте.
Но что ужаснее — из-за банальной ревности он осмелился поднять руку на главу клана Линь! На мастера, обладающего статусом алхимика глубокого ранга! Такому человеку достаточно замолвить слово, и от клана Чжан не останется даже пепла.
Выходит, патриарх ещё смягчил выражения. Не вступись за него Чу Юэяо и не позови вовремя Муянь, сегодня клан Чжан навсегда ушёл бы в историю.
Старейшины роптали, рассекая воздух дрожащими от гнева перстами:
— Паршивый выродок! Мы закрывали глаза на его бесчинства в городе, но сегодня он превзошёл сам себя!
— Посягнуть на алхимика глубокого ранга, да к тому же мастера уровня Божественного Помоста!
— Мы только-только обсуждали, как бы выпросить у старшего Линя партию ценнейших пилюль глубокого ранга! А теперь из-за этого никчемы все наши планы пошли крахом!
— Патриарх! Этот мерзавец заслушивает самого жестокого наказания!
— Поддерживаем! — подхватили сородичи. — Никакой пощады паршивцу!
Даже родные братья и сёстры Чжан Шаохуэя молчали, не смея молвить за него ни слова. Их сплотил страх перед гибелью, которую едва не навлёк на них этот глупец.
Чжан Руйда перевёл взор на сына:
— Чжан Шаохуэй, сородичи требуют твоей головы. Есть ли у тебя хоть одно слово в своё оправдание?
— Отец… — раздался прерывистый, исполненный стыда и страха голос юноши. — Я… я едва не погубил наш род. Я приму любую кару.
— Что ж, хорошо, что в тебе осталась капля разума, — сурово произнёс патриарх. — Посему вот моё решение: ты отправляешься на рудники клана, где проработаешь кайлом ровно сто лет. Надейся, что за этот срок из тебя выбьют дурь. Если же по прошествии века ты не исправишься, я лично разрушу твои каналы культивации и выгоню прочь из семьи! Чжан Шаохуэй, принимаешь ли ты наказание?
— Принимаю… отец… — выдохнул юноша, и эти слова забрали у него последние силы.
Он рухнул ничком на каменные плиты. Для избалованного барина сто лет каторги на рудниках были страшнее смерти. Но ему предстояло испить эту чашу до дна.
Сердце Чжан Руйда сжалось от боли — как-никак, перед ним был его родной сын. Но законы клана незыблемы. Прояви он слабость — и перестанет быть достойным титула патриарха. Справившись с чувствами, он снова обратился к собранию:
— Довольны ли вы моим решением?
— Патриарх беспристрастен и справедлив! — первыми отозвались старейшины этапа Пурпурного Дворца.
— Мы согласны с решением патриарха! — подхватили остальные.
— В таком случае да будет так! — подытожил Чжан Руйда. — Пусть этот урок станет предостережением для каждого. Клан Чжан силён в царстве У, но в масштабах Земель Сотни Царств мы — лишь малая песчинка. Если завтра к нам заглянет настоящий владыка, а кто-то из вас оскорбит его — беды не миновать. Я не потерплю повторения подобного!
— Мы запомним ваши слова, патриарх!
Удовлетворенный ответом, Чжан Руйда выдержал паузу и добавил:
— И ещё одна весть. Муянь сумела сгладить неловкость и сохранила добрые отношения с почтенным Линем. А значит, у нас по-прежнему есть шанс приобрести его пилюли!
Храм взорвался ликующими возгласами:
— Слава старшей госпоже!
Прокатившаяся по рядам волна восторга окончательно укрепила и без того высокий авторитет Чжан Муянь в семье.
— Что ж, на этом всё. Расходитесь!
— Слушаемся, патриарх!