Глава 57 - Хочешь запудрить мозги? Учись у старого маразматика!
Троица подростков, только что переступившая порог дома Яманака Кэй и тут же безжалостно брошенная на произвол судьбы, растерянно хлопала глазами.
Заметив, что учитель собирается срочно уходить, они уже было хотели предложить перенести визит на другой день.
Но Яманака Кэй легко разрешил проблему с помощью теневого клона.
Раз уж трёх бесплатных работников заманили в ловушку, разве можно отпускать их просто так? Кто станет месить тесто для будущих булочек, лепить их и крутить соевое молоко?
Оставив клона дома руководить процессом и отмывать горы посуды, он чётко распределил обязанности между учениками.
Майто Гай месил тесто, Юхи Рин мыла и шинковала овощи, а Ширануи Генма рубил мясо.
Работа закипела с невероятным жаром.
Сам же Яманака Кэй в сопровождении Цунаде направился в сторону госпиталя Конохи.
***
В палате интенсивной терапии на третьем этаже больницы Конохи.
Сидя на больничной койке, Шимура Данзо поставил капельницу в левую руку, а правой с жадным усердием пролистывал свежие донесения разведки, поступившие из разных скрытых деревень.
Элитный боец Корня в неизменной маске и стандартной форме Анбу безмолвно и бдительно нёс караул у изгороди кровати.
Тысячи крошечных, размером с рисовое зерно жуков-паразитов густо усеивали потолок и стены палаты.
И пусть шевелящийся ковёр из насекомых придавал помещению зловещий, жутковатый вид, этот метод имел неоспоримое преимущество: в отличие от энергозатратных барьеров, требующих постоянной поддержки нескольких ниндзя, сие крошечное неудобство не стоило ровным счётом ничего.
Дочитав отчёты, Данзо на секунду прикрыл глаза, систематизируя информацию в голове.
Затем он потянулся за чистым свитком, намереваясь распределить задания для подчинённых из Корня на ближайшие два дня.
Клац ~
Дверь палаты отворилась от толчка старческой руки.
Боец Корня слегка склонил голову, выражая почтение трём старикам, вошедшим в помещение.
Суровый, полный мрачной подозрительности взгляд Данзо скользнул по вошедшим.
Лишь заметив Третьего Хокаге Сарутоби Хирузена, Утатанэ Кохару и Митокамори Энкато, он немного умерил бушевавшую в глубине глаз ледяную ярость.
Свернув свиток, он отложил его в сторону.
— Зачем пожаловали?
— Цунаде ещё не приходила тебя осмотреть?
Сарутоби Хирузен неспешно прошёл к дивану и опустился на сиденье, ничуть не задев холодный тон друга и его показное равнодушие.
Он прекрасно понимал чувства товарища и отчасти сочувствовал его горькой участи.
В конце концов, любому было бы не по себе, если бы из-за неведомой силы ему приходилось ежесекундно держать разум в напряжении, ожидая удара из ниоткуда.
— Эта девка наверняка спит и видит, как бы я подох на этой койке.
Единственный глаз Данзо впился в правую руку Сарутоби, которая уже потянулась к трубке. Атмосфера в палате вновь ощутимо сгустилась.
— Она просто заблуждается на твой счёт. Мы все видим, сколько сил ты отдаёшь защите деревни.
В ответ на безмолвное обвинение друга Хирузен вздохнул и убрал трубку обратно.
Ладно уж.
Раз курить нельзя, так нельзя, чего злиться на человека?
— Хирузен, ты слишком потакаешь Цунаде! А ещё Джирайя и Орочимару! Посмотри, во что они все превратились!
Утатанэ Кохару и Митокамори Энкато тоже примостились на соседнем диване.
Услышав столь мягкотелые, уходящие от сути слова Третьего, они без малейших колебаний обрушились на него с резкой критикой.
Джирайя ленив, своеволен и плевать хотел на свод правил ниндзя Конохи.
Каждый раз, отправляясь на задание, он под предлогом сбора разведданных рыскал по округе в поисках призрачного Дитя Пророчества с горы Мёбокзан, подолгу пропадая вне селения.
Цунаде вспыльчива и капризна, с завидной регулярностью прогуливает заседания Совета и тайком сбегает из деревни ради пьянства и азартных игр.
Подумаешь, жених погиб вскоре после того, как подарил ей памятный знак!
Сколько лет прошло с той войны, неужели нельзя взять себя в руки?
А Орочимару?!
Задания берёт охотно, но стоит ему вернуться, как он запирается в лаборатории, прерывая связь с миром ради безумных экспериментов с техниками.
Если так пойдёт и дальше, деревню ждет катастрофа!
— Цунаде ещё молода, ей свойственны слабости характера. Ради памяти Первого и нашего Учителя прояви немного снисхождения.
Хирузен вновь уклонился от прямого ответа, обойдя молчанием имена Джирайи и Орочимару и затронув лишь больную тему Цунаде.
Вдобавок он поспешил прикрыть её именами Первого и Второго Хокаге, надеясь заставить Утатанэ Кохару замять этот разговор.
Однако Хирузен явно недооценил глубину накопившихся у старых соратников обиды и гнева.
— Молодость не оправдание для деградации! Заслуги Первого Хокаге и Учителя — не индульгенция на вседозволенность! Будучи их внучкой, она обязана вести себя как подобает истинному шиноби Конохи…
Бах!
Дверь палаты сорвало с петель мощным ударом извне.
Кривая, согнутая от чудовищного усилия створка полетела прямо на сидевшую на диване Утатанэ Кохару.
Будучи в прошлом членом элитного отряда телохранителей Второго Хокаге Сэнджу Тобирамы и одной из сильнейших дзёнинов своего времени, Утатанэ Кохару незадолго до своего пятьдесят первого дня рождения хоть и растеряла былую форму, но ещё не превратилась в дряхлую старуху.
Инстинктивным движением она выбросила вперёд ногу и чудом отбила летящую махину в сторону.
Сама же она с испуганным кряхтением отскочила к больничному окну.
Вух~!
Тысячи жутких жуков мгновенно затянули кровать плотным живым щитом.
Взирая на тяжёлый обломок двери, который вонзился в рой насекомых в каких-то десяти сантиментах от его головы, Данзо почувствовал, как волоски на его теле встали дыбом.
Бросив короткий взгляд на ворвавшуюся Цунаде и трясущуюся от ярости Кохару, он едва сдержал рвущуюся наружу жажду убийства.
Они же прекрасно знают, что он стал жертвой проклятия! Стоит случиться малейшему неожиданному инциденту, как эта напасть попытается прикончить именно его!
И эти две дуры вздумали устраивать драку прямо в палате?!
У них в головах опилки вместо мозгов?
Или они и вправду надеялись воспользоваться моментом и отправить его на тот свет?
Стоявший в шаге позади Цунаде Яманака Кэй через пустой дверной проём созерцал валяющуюся дверь и кишевший вокруг койки рой жуков. На его лице отразилось самое искреннее, глубокое разочарование.
Как говорится: добрые люди долго не живут, а поганые падлы коптят небо веками.
Старый хрыч Данзо и впрямь обладал живучестью таракана!
Его взгляд скользнул в сторону молчаливой фигуры в углу. Тот самый боец Корня, который с помощью жуков отразил удар, стоял у стены, искусно гася собственное присутствие.
Сопоставив факты и временную шкалу, Кэй понял: перед ним наверняка был Абураме Торума — правая рука Данзо в период после Третьей мировой войны.
Молод, силён, вероятно, превосходит большинство дёнинов Конохи.
Пока Кэй изучал присутствующих, на гладком лбу Цунаде вздулись толстые вены, а синяя печать Инь на лбу в мгновение ока почернела.
— Старая карга, ты берегов не видишь?!
— А я хоть в чём-то солгала?! — Кохару украдкой потёрла онемевшую правую ногу, но отступать не собиралась.
Даже если в грубой силе Цунаде давно превосходила её, Кохару оставалась при своем мнении!
Увидев накаляющуюся до предела обстановку, Хирузен поспешил встать между ними, мастерски принимая привычную роль миротворца:
— Цунаде, Кохару просто погорячилась с выражениями, ты же знаешь её, она искренне переживает…
— И ты, Кохару, мы все видели, как росла Цунаде, разумеется, мы хотим видеть её лучше, но даже в роли старших надо выбирать тон…
— Дорогая Цунаде, мы уже стары, и будущее деревни ляжет на ваши плечи. Мы боимся за грядущий день, а потому неизменно завышаем планку…
— Первый и Второй возложили на наши плечи тяжкий груз, и мы ночами не спим, боясь оплошать, боясь сделать недостаточно…
Тоскливое, но наполненное неподдельной искренностью бормотание Сарутоби возымело действие — ярость Цунаде начала постепенно угасать.
Митокамори Энкато согласно закивал головой.
Утатанэ Кохару, ещё секунду назад стоявшая с задетым достоинством, после нескольких глубоких вздохов смягчила черты лица.
Лишь Данзо продолжал ледяным взглядом наблюдать за происходящим, скривив тонкие губы в насмешливой улыбке.
«Хочешь запудрить кому-то мозги? Учись у старого маразматика!»
Наблюдая, как под красноречием Третьего тает напряжение, Яманака Кэй проникся искренним уважением к этому мастеру словесного тумана.
С таким талантом к улаживанию конфликтов — кто останется равнодушным к его речам?
Не зря же он Хокаге!
Данзо, учись, пока учитель жив!
Хм?
«Контроль мимики, контроль мимики!»
Заметив презрительную усмешку Данзо, Кэй вовремя сообразил, что его собственное лицо выражает слишком уж бурные эмоции.
Он мгновенно включил на полную мощность актёрское мастерство и в точности скопировал выражение лица Митокамори Энкато.
Я! Яманака Кэй!
Истинный продолжатель воли Огня среди нового поколения Конохи!