Глава 233 - Упрямая и своенравная Шинобу~
— Друзья! Простите за опоздание! Задержался по важным делам! — громогласный, раскатистый бас Пламенного Столпа Кёджуро Ренгоку всколыхнул тишину двора еще до того, как его обладатель переступил порог.
Несмотря на молодой возраст, прямолинейный, открытый характер и колоссальная сила снискали Кёджуро огромный авторитет среди охотников.
— Кёджуро, тебе пришлось скакать во весь опор всю ночь из поместья Окава. Спасибо за усердие, — тепло улыбнулся Убуяшики Кагая.
Каждый раз, встречая этого юношу, он заряжался его неиссякаемой жизненной энергией. Ренгоку был похож на яркий факел в ночи — теплый, надежный и разгоняющий любую тьму.
Встревоженная Амане Убуяшики поставила перед Пламенным Столпом пиалу с свежезаваренным чаем.
— Ха-ха-ха! Узнав, что Второй Высший Демон повержен, я ощутил, как моё сердце охватил огонь! Какая уж тут усталость! — громыхнул Кёджуро, с поклоном принимая угощение.
Однако, отхлебнув из пиалы, он бросил взгляд по сторонам и замер. В углу, подобно замшелому валуну, источая странную ауру, сидел Химеджима. На террасе полумёртвой тушкой пластал Тенген Узуй, а в саду... в саду бился в истерике и безудержно рыдал Санеми Шиназугава.
Глаза Ренгоку, и без того немалые, раскрылись еще шире. Он судорожно сделал еще глоток.
— Вкусно!
— ...
Канаэ Кочо, уже открывшая было рот для объяснений, от этого бодрого «Вкусно!» потеряла дар речи.
— Эй! Ты же Столп Огня, веди себя нормально! — у Шинобу, не успевшей познать горечь утраты сестры и обладавшей весьма вспыльчивым нравом, на затылке вздулась гигантская венка.
Тут товарищи при смерти лежали, а этот кадр чай дегустирует и на весь двор орёт! Что за манеры?!
— Ха-ха-ха! Ой, как больно-то... Пламенный Столп в своём репертуаре... Кхм! Ха-ха-ха! — Тенген не удержался от смеха, но порванные мышцы тут же отозвались такой адской вспышкой боли, что он зашипел сквозь зубы.
Шух! Шух!
В проеме ворот мелькнула тень. Подобно Шиназугаве, Столп Воды Гию Томиока совсем недавно занял свой пост. Молчаливый, с холодной маской на лице, он вошел во двор, поклонился главе и перевел недоуменный взгляд на раненых товарищей.
— Ха-а... Ха-а... Канаэ! Ха-ха-ха! Эта сила... Дай демонам попробовать её! Пусть ощутят этот ад! Испытать такое — лучшее наказание для этих тварей! — наконец пришедший в себя после «Исповеди» Санеми оскалился в безумной улыбке.
Просто снести демону голову — слишком милосердно. Они должны корчиться от этой душевной боли!
Ренгоку и Томиока одновременно перевели взгляды на совершенно невредимую Канаэ Кочо. Они прибыли по срочному призыву и, кроме известия о гибели Домы, ничего не знали. Канаэ пришлось терпеливо пересказать им всё с самого начала.
— Мужественный человек! — громко похвалил Санеми Кёджуро Ренгоку, пытаясь разрядить обстановку, глядя на его перекошенное лицо.
Обстановка разрядилась — Узуй, Шинобу, Канаэ и сам Кагая не удержались от смешка. Вот только лицо Санеми стало еще мрачнее!
Убедившись, что все Столпы в сборе, Канаэ приступила к крещению природной энергией. Каждому из них, обладающему выдающимся талантом, удалось выдержать эту экзекуцию, хотя из-за молодости их тела и уступали в крепости монументальному Гёмею.
Глядя на завистливый, жадный взгляд младшей сестры, Канаэ лишь вздохнула. Ей до безумия хотелось помочь Шинобу стать сильнее, но тонкие кости и слабые мышцы девочки просто не перенесли бы дикую природную энергию.
— ...Сестра! Позволь мне попробовать! Хотя бы раз! — Шинобу сжала кулачки, на ее лице застыло отчаянное упрямство.
Она родилась слабой, у нее не было сил даже отрубить демону голову. Но она старалась! Учила медицину, прошла Отбор, вошла в Корпус... Все боролись за мир без демонов, и она не намерена плестись в хвосте! Ни за что!
— Шинобу... — Канаэ прижала ладонь к щеке сестры.
Сердце разрывалось от боли. Природная энергия убьет её. Но как объяснить это человеку с таким характером?
«Божественный Владыка... молю, даруй верной слуге указание...»
Канаэ воззвала к силе контракта Посланника Бога-Демона .
В этот момент Яманака Кэй, плескавшийся в бассейне с Кушиной в Лас-Вегасе, ощутил зов. Отделив нить сознания, он мгновенно проник в духовное море Канаэ.
— Шинобу Кочо... Надо же, а характер у вас с сестрой совсем разный, — раздался в душе Канаэ спокойный голос.
— Божественный Владыка! Простите за беспокойство, но моя сестра... — Канаэ мысленно поведала о проблеме Шинобу.
Сувенирная статуэтка в ее руках внезапно засияла мягким, чистым светом. В следующее мгновение деревянное изваяние, сформированное техникой Дерева и наполненное чакрой, превратилось в миниатюрного деревянного клона. Маленький Кэй встал на ладони Канаэ и поманил Шинобу пальцем.
Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как крошечный кусочек дерева на глазах превратился в живого человечка.
— Божественный Владыка... а вы что, правда такой маленький? — Шинобу похлопала глазами и наклонилась к самой ладони сестры.
Кэй молча развернул указательный палец.
ЩЁЛК!
Спрессованный воздух отозвался сочным, звонким щелчком. Шинобу отлетела назад, охнув и схватившись за пылающий лбу.
Услышав этот благословенный звук «хорошего лба», Кэй почувствовал глубокое удовлетворение. Что значит «такой маленький»?! У него всё ого-го какого размера! А маленький клон — просто экономия энергии! Ему еще каналы этой девчонке пробивать.
— Божественный Владыка! Простите её! Простите! Шинобу не хотела вас оскорбить! — Канаэ зачастила поклонами, сгорая от стыда.
— Подойди. Посмотрим, какая магия тебе подойдет, — Кэй махнул рукой перепуганной Канаэ и снова позвал Шинобу.
— А?! — глаза девочки вспыхнули. Забыв про боль, она снова подскочила к нему. Сила куда важнее какого-то шиша на лбу!
Кэй посмотрел на девичье лицо, казавшееся гигантским по сравнению с его клоном, поморщился от мысли, что в следующий раз экономить на теле не стоит, и приложил пальчик к её межбровью.
— Хм... Врожденная слабость физического тела, низкая плотность костей. Зато духовная сила преобладает над телесной. Стихии Воды и Инь... Чакра тебе не подойдет. Что ж, будем учить магии.
— А? — Шинобу хлопала глазами.
Не успела она осознать сказанное, как голову пронзила лёгкая боль. Мир вокруг изменился: в воздухе закружились редкие синие и чёрные искорки света, а в память хлынул поток совершенно незнакомых знаний.