Глава 57.1 Ты должна пойти со мной по следующей дороге.
Цзыцзиньшань, храм Лингу.
Там, где извилистая тропа уходит в тишину, со всех сторон высились древние деревья, и от этого место и правда навевало то самое ощущение: «на десять ли вглубь — сосны, а над ними зелень самого неба». Узкая дорожка вилась меж чащи, отовсюду тянуло прохладой, густая темная зелень нависала сверху, в воздухе плыл аромат османтуса, а в самом храме будто разливался мягкий, всеобъемлющий свет Будды.
Под тусклым лунным светом по дороге шли две фигуры — одна высокая, другая пониже.
Дин Сянь так и не поняла, откуда Чжоу Сыюэ достал две налобные лампы. Едва они вышли из такси, он тут же надел одну на нее. Высокий силуэт остановился прямо перед ней, он слегка наклонился, одной рукой держа черную лампу, другой отводя ее волосы, и тихо сказал:
— Не шевелись.
Дин Сянь изо всех сил закатила глаза вверх, пытаясь рассмотреть, что там у нее над лицом, и увидела только черную коробочку лампы, свисающую перед глазами.
— Ты что, проходчик в туннеле?
Чжоу Сыюэ хмыкнул со смешком:
— Ага. И еще могилы раскапываю.
С этими словами он щелкнул застежкой и, не обращая внимания на ее ворчание, уверенно закрепил лампу у нее на лбу.
— Ай! Ты мне челку придавил!
Чжоу Сыюэ той же рукой осторожно подцепил ее челку указательным пальцем и вытащил наружу. Теплая подушечка пальца скользнула по ее лбу. Он понизил голос:
— Так лучше?
— Угу, — Дин Сянь опустила глаза.
Уголок губ Чжоу Сыюэ чуть приподнялся. В следующую секунду он уже опустил голову и стал надевать свою лампу.
— Стой здесь. Я сейчас вернусь.
Так и сказал.
В те годы прокатных велосипедов еще не было. Дин Сянь не знала, откуда Чжоу Сыюэ вообще раздобыл велосипед, но вскоре он уже подъехал к ней, остановился, уперев в землю одну длинную ногу, чуть согнулся вперед и посмотрел на нее:
— Садись.
Дин Сянь опустила взгляд на свое белое платье, придержала подол и села боком на багажник.
Когда они еще учились, у Чжоу Сыюэ был горный велосипед, а на такой заднее сиденье для пассажира, считай, и не предусмотрено. Так что, когда они куда-то выбирались вдвоем, кататься все равно не выходило — чаще всего он просто вел велосипед рядом и шел вместе с ней. И ведь не раз Дин Сянь хотелось сказать ему: ну ты и дурак, если на багажнике нельзя сидеть, я бы спереди села.
Но разве она осмелилась бы.
Хотя теперь, если подумать, надо будет как-нибудь вернуться и попробовать прокатиться на том горном велосипеде.
— Все? — спросил Чжоу Сыюэ.
Дин Сянь кивнула.
Он обернулся через плечо:
— Держись за меня.
Белая тонкая рука легла ему на талию.
— Все, держусь.
Ночью прохожих почти не было. Лунный свет был прохладным и чистым.
Ветер летел навстречу, велосипед звенел, колеса катились по черному асфальту — и во всем этом будто отпечатывалась сама юность.
Обычно в июле, августе, а то и в октябре сюда приезжало множество людей смотреть на светлячков. Со всех сторон стекались толпы — возбужденные, шумные, с предвкушением. Порой казалось, что людей тут даже больше, чем самих светлячков.
Чжоу Сыюэ сразу объехал главные ворота храма Лингу, свернул на дорогу слева и крутил педали до самого озера Люхуэй, где наконец остановился.
Поверхность озера серебрилась мягкой рябью, водяные блики под лунным светом чуть заметно покачивались.
По обеим сторонам тянулся лес. В это время года в самом храме Лингу светлячков почти уже не встретишь, а вот здесь, в этой еще не освоенной, дикой чаще, шанс все-таки оставался.
— Ты… ты… ты привез меня сюда смотреть светлячков?
Вообще-то не совсем.
В прошлом году, когда он приезжал в Нанкин к Цзян Шэню, он как раз проезжал мимо храма Лингу. С детства Чжоу Сыюэ верил в науку, а не в богов и Будд. Но его мать верила. Перед тем как семья переехала на юг, она заговорила с ним о том, как семья Чжоу пришла расторгнуть помолвку, и заодно вскользь вспомнила, как когда-то ходила вместе с Дин Сянь в Юнхэгун ставить благовония.
В то время Ли Цзиньхуэй была в ужасном состоянии. Свалившееся внезапно несчастье выбило у нее почву из-под ног, она говорила вяло, словно вся сила в ней погасла:
— В тот год, когда ты участвовал во всекитайском математическом конкурсе, я позвала ее пойти со мной в Юнхэгун помолиться. И случайно услышала, о чем она просила. Все ее желания были только о тебе. Тогда я впервые и подумала, что эта девочка тебя любит. Я даже сказала об этом твоему отцу. Мы еще колебались — поговорить ли с вами обоими. А потом испугались: вдруг ты ничего к ней не чувствуешь, вдруг этим мы только раним ее. Вот мы с твоим отцом и решили закрыть глаза, сделать вид, будто ничего не заметили. Только кто ж знал, что после того, как случится беда, их семья сразу явится разрывать помолвку. До сих пор мороз по коже.
Чжоу Сыюэ довольно долго стоял у Уляньдяня, снова и снова прокручивая в голове слова матери. В его высокой, стройной фигуре так явно читалась усталость, что это бросалось в глаза.
Как раз в те дни в храме находился наставник Куаньхуэй. Увидев, что Чжоу Сыюэ уже долго стоит у входа, но так и не заходит внутрь, он велел маленькому монаху подойти и поздороваться с ним.
Дверь в келью закрыли. Внутри никого не было.
Увидеть Дхарму — значит встретить предопределенную связь. Следовать Дао — значит следовать сердцу. Если сердце и связь не соединяются, все в конечном счете обращается в пустоту.
Раз уж судьба свела их, Куаньхуэй сказал ему еще несколько слов. На душе у Чжоу Сыюэ и правда немного полегчало. А уходя, он зажег благовоние у зала и на ходу, почти не задумываясь, загадал желание.
Когда он уже повернулся, чтобы уйти, Куаньхуэй велел маленькому монаху передать ему:
— Раз загадал желание — потом надо прийти и исполнить обет. Иначе в следующий раз просить будет уже трудно.
Тогда Чжоу Сыюэ машинально потер переносицу и подумал: вот еще — исполнять обет, значит, опять платить за благовония. А этот наставник Куаньхуэй, оказывается, умеет заботиться о повторных клиентах.
Что до самого желания — загадал он его тогда наспех, почти не думая. Просто пожелал, чтобы эта девчонка жила посвободнее, побольше для себя.
Сегодня он вообще-то приехал именно исполнить обет. А светлячки… это уже так, заодно, на удачу. Он подумал, что такая девчонка наверняка их толком никогда не видела, вот и решил показать ей.
Кто же знал, что Дин Сянь вдруг расхохочется:
— Ну ты и правда городской барчук. У нас светлячки — самое обычное дело, ясно? Когда я была маленькая, я их ловила целыми гнездами и запечатывала в пластиковые бутылки. За день одну бутылку наловлю, та погаснет — на смену ей уже следующая. И так без конца, огоньки только сменяли друг друга.
Чжоу Сыюэ: «…»
Чжоу Сыюэ почувствовал, что это уже совсем удар по самолюбию. Эта девчонка в последнее время и правда распоясалась. Раньше разве посмела бы разговаривать с ним в таком тоне? А теперь уже почти на голову ему забралась. Он тут же развернулся и пошел прочь из чащи, с нарочито холодным лицом бросив:
— Тогда ладно. Поехали обратно.
Он только прошел мимо ее плеча, как она вдруг схватила его за запястье.