Глава 48.1 Су Байцун (2)
Судя по тому, что Дин Сянь успела узнать о нем за прошедший год, она ни за что не поверила бы, что Су Байцун вдруг ни с того ни с сего специально примчался из Шанхая в Пекин — просто погулять по Цинхуа.
Су Байцун был старше ее на десять лет. И за этот год — а если точнее, то и за все почти двадцать лет ее жизни, — он оказался самым проницательным человеком из всех, кого она встречала. При этом он умел говорить о серьезном легко, будто между делом, и учить — так, что это не вызывало отторжения.
Когда она еще училась на повторном курсе, у нее тоже случались стычки с людьми. По натуре она была терпеливой, замкнутой, не умела спорить и отстаивать себя. Терпела, терпела — а потом внутри оставалась одна только обида, которую и выплеснуть-то было некуда. И тогда Су Байцун становился для нее чем-то вроде мусорного ведра для эмоций. Каждый раз он терпеливо выслушивал, а потом понемногу, шаг за шагом подводил ее к мысли, как из чужих неприятных слов вычленить по-настоящему дельное, отделить злость от сути, а затем превратить это в полезную информацию: если сказано по делу — исправься, если нет — не принимай близко к сердцу.
Когда человек злится, он обычно направляет агрессию на всех подряд. Но удивительно было другое: слова Су Байцуна Дин Сянь действительно могла услышать. Правда, бывало и так, что он сам оказывался не в духе, и тогда их разговоры заканчивались неудачно.
Однажды она позвонила ему как раз в такой день. Су Байцун только-только вернулся из Нью-Йорка, весь в дорожной пыли, сделка сорвалась, настроение было хуже некуда, от него даже через телефон словно тянуло винным перегаром. И голос у него тогда стал тяжелым, жестким:
— Говорить — на семь частей, слушать — на три. Этого ты до сих пор не поняла?
Такой серьезный, с едва заметным раздражением тон у него бывал редко. Дин Сянь на миг растерялась, но почти сразу взяла себя в руки и тихо сказала:
— А, понятно.
После чего повесила трубку.
На следующий день, когда Су Байцун протрезвел, он сидел на кровати, озадаченно глядя в список звонков в мобильном телефоне, и медленно вспоминал, каким тоном говорил накануне. Потом с досадой потер виски. В тот же день он снова вылетел из Шанхая в Пекин, специально вывел девушку поужинать и лично извинился перед ней.
Вообще-то Дин Сянь его прекрасно понимала. У каждого бывают плохие дни. Она просто кивнула и сказала:
— Ничего страшного. Я понимаю.
И действительно относилась к нему как к взрослому человеку, которому можно доверять, как к надежному старшему.
За день до начала занятий в Цинхуа Су Байцун специально позвонил ей из Шанхая и сказал, чтобы она как следует наслаждалась университетской жизнью и ни в коем случае не упускала возможности завести полезные связи.
Дин Сянь тогда поддела его:
— Куда ни глянь — у вас все про деньги да связи.
На том конце провода Су Байцун негромко усмехнулся:
— Ладно, ладно. Подростковый бунт я еще могу понять. Вот закончишь университет — тогда и поймешь, насколько важны мои слова.
Дин Сянь только улыбнулась и ничего не ответила.
Хотя нельзя было не признать: в делах он и правда был хорош. За один только прошедший год, по словам Е Чанцина, он успел сменить две машины и купить еще одну квартиру. И при этом — ни одной девушки рядом. Перед тем как повесить трубку, Дин Сянь даже вполне серьезно сказала:
— О моих делах вам можно не беспокоиться. Лучше бы вы сначала себе девушку нашли.
Су Байцун со смехом выругался:
— Вот что я особенно не переношу — так это как вы, пекинцы, разговариваете. Все это ваше «вы, вы». Так и хочется спросить — ты что, меня уже в дедушки записала? Мне всего двадцать девять. Я старше тебя только на десять лет.
Дин Сянь упрямо стояла на своем:
— Нет, так нельзя. Это форма уважения.
На другом конце вдруг стало тихо.
После короткой паузы Су Байцун неожиданно произнес:
— Сяньсянь, я разрешаю тебе меня не уважать.
С чего мужчина начинает потакать женщине? Что за этим стоит?
Так же, как Чжоу Сыюэ когда-то в старшей школе безоговорочно терпел ее капризы и выходки, словно ей все сходило с рук. Или это вообще обычное мужское умение?
Хотя в те годы Чжоу Сыюэ, пожалуй, еще рано было называть мужчиной.
Но по сравнению со многими ровесниками он и правда был куда взрослее.
Дин Сянь торопливо завершила разговор. И после того — очень долго с Су Байцуном больше не связывалась.
***
Такой человек, как Су Байцун, был слишком заметен, чтобы затеряться в толпе. Высокий, подтянутый, в костюме и кожаных туфлях — он шел по территории университета и выглядел как живое воплощение успешного молодого элитария. На него оглядывались слишком многие. Дин Сянь боялась наткнуться на знакомых, поэтому всю дорогу шла чуть позади, опустив голову, и только и думала о том, как бы поскорее обойти кампус и вывести его отсюда.
Но господин Су, похоже, совсем не спешил.
Он размеренно шагал рядом и между делом вдруг заговорил о том, как Чжу Цзыцин когда-то именно здесь, в парке Цинхуа, написал свое знаменитое эссе «Лунный свет над лотосовым прудом».
Дин Сянь тихо спросила:
— Вы правда только начальную школу закончили?
Она помнила, как он рассказывал ей раньше: родился в южной деревне, в детстве семье не хватало денег на учебу, поэтому после начальной школы ему пришлось бросить занятия и помогать по хозяйству. В шестнадцать лет он уже сам уехал на заработки, и только так постепенно добрался до нынешней жизни — до дорогого костюма, машины, столичного лоска. И все же по его манере держаться, по речи, по взгляду она до сих пор то верила в эту историю, то снова сомневалась.
Су Байцун посмотрел на нее:
— Не похож?
Дин Сянь опустила глаза:
— Не похожи.
На закате небо пылало так, будто в воздухе распластался огненный феникс. Красный свет заливал все вокруг, и в кустах дрожали россыпи золотых искр, от которых резало глаза.
Они обошли примерно половину территории.
И тут прямо на дорожке Су Байцуна кто-то окликнул.
Дин Сянь обернулась — и с изумлением увидела Син Луфэй.
Та тоже удивленно посмотрела на Дин Сянь, но почти сразу перевела взгляд обратно на Су Байцуна.
— Господин Су, неужели это действительно вы!
Су Байцун бросил короткий взгляд на Дин Сянь и только потом с вежливой улыбкой ответил Син Луфэй:
— Здравствуйте.
В прошлом году, когда Син Луфэй участвовала в конкурсе «Супердевушка», она уже встречала Су Байцуна за кулисами. Тогда он как раз вышел после встречи с несколькими спонсорами. Молодой, особенно по сравнению с остальными, красивый, с безупречными манерами — такой мужчина, конечно, сразу привлек внимание всех девушек.
Позже один из спонсоров пригласил всех участниц, прошедших дальше, на общий ужин. За столом Син Луфэй несколько раз поднимала бокал за Су Байцуна. Девушка она была смелая, пить не боялась, в свои двадцать с небольшим держалась уверенно и ничуть не тушевалась. Более того, даже пару раз прикрыла его собой, когда бокалы стали навязывать слишком настойчиво. Так они и запомнили друг друга.
Первой поздоровалась Дин Сянь:
— Здравствуйте, старшая сестра Син.
Син Луфэй кивнула, потом снова повернулась к Су Байцуну:
— Я сначала на дороге даже не решилась подойти — не была уверена, что это вы. Как вы вообще оказались здесь?
На самом деле раньше, когда Син Луфэй искала спонсоров для Компьютерно-анимационного клуба, она пыталась связаться с Су Байцуном. Но так и не получила от него ответа.
— Приехал навестить одну младшую сестренку, — невозмутимо ответил Су Байцун.
Син Луфэй сразу все поняла и удивленно посмотрела на Дин Сянь:
— Так вот оно что. Оказывается, вы с господином Су знакомы? Какое совпадение. Она тоже младшая сестренка из нашего клуба.
Су Байцун слегка приподнял брови — в его взгляде мелькнул интерес.
— Что за клуб?
— Компьютерно-анимационный клуб, — ответила Дин Сянь.
— Дин Сянь, я как раз только что договорилась поужинать с Цзи Ханом. Почему бы тебе не пойти с нами? И господина Су тоже возьмем.
Это уже звучало не как предложение, а почти как приказ.
Дин Сянь сразу уловила этот тон. И так же ясно поняла, что именно задумала Син Луфэй. Но ей ужасно не хотелось впутывать связи Су Байцуна в университетскую жизнь. К тому же и Син Луфэй, и Цзи Хан были однокурсниками Чжоу Сыюэ. А меньше всего ей сейчас хотелось снова хоть как-то пересекаться с Чжоу Сыюэ через кого бы то ни было.
Но Син Луфэй была из тех людей, кто действует по принципу: слушаешься — я тебя прикрою, ослушаешься — пеняй на себя, палки в колеса полетят одна за другой.
Если бы взглядом можно было убивать, Дин Сянь к этому моменту уже умерла бы, наверное, сотню раз.
— Может… сегодня все-таки не надо? — тихо сказала она.
И едва слова слетели с губ, как Син Луфэй распахнула глаза так широко, что в них почти читалось неверие:
— Что?
Она явно не могла представить, что обычно покладистая Дин Сянь вдруг осмелится отказать ей — да еще и при Су Байцуне.
В конце концов разрядил ситуацию сам Су Байцун:
— Давайте так. Я угощаю. А место выбирайте вы. Поужинаем все вместе.
— Отлично! — сразу оживилась Син Луфэй. — Тогда я позвоню Цзи Хану, пусть добавит еще два места.