Глава 27.1 Что я хочу, чтобы ты сделал(1)
Дин Сянь согласилась.
Ближе к середине семестра в классе повисла такая напряжённость, будто у каждого в руках по ножу, и все днём и ночью, не жалея сил, точат его, готовясь в любую секунду выйти на поле боя и сражаться насмерть.
И вот в этот решающий момент Дин Сянь вдруг осознала одну серьёзную проблему — похоже, у неё началась ложная близорукость.
Началось всё, кажется, с какого-то урока математики: чёрные каракули на доске поплыли, стали двоиться, и чтобы разобрать написанное, приходилось вытягивать шею, как утёнок, тянуться вперёд и щуриться изо всех сил.
Со временем списывать с доски превратилось в настоящее испытание.
Чжоу Сыюэ ещё и конспекты не ведёт — ей даже спросить не у кого, где можно потом переписать.
Вечером за ужином Дин Сянь заговорила с Е Ваньсань насчёт очков. Е Ваньсань, держа в руках миску, скосила на неё взгляд, потом переложила в тарелку Дин Цзюньцуна куриное крылышко и спросила в ответ:
— Ты, значит, теперь близорукая стала?
Дин Сянь кивнула.
Е Ваньсань шлёпнула палочки на стол, в голосе прозвучало раздражение:
— Я же говорила, не суйся так близко к книжкам. Глаза посадишь, глаза посадишь — говорю, а ты не слушаешь. Лица у тебя и так нет, чтоб с другими тягаться, а ещё очки наденешь — кто на тебя вообще смотреть захочет?
Какая мать не ругает своего ребёнка, что тот некрасивый?
Но когда такое слышишь слишком часто, оно и вправду ранит. Может, Е Ваньсань и говорила так потому, что знала — Дин Сянь всегда всё терпит и не возражает, вот и не стеснялась в выражениях.
— На какой ты парте сидишь? — спросила Е Ваньсань.
— На шестой.
Е Ваньсань даже головы не подняла, лениво сказала:
— Скажи учителю, пусть на время пересадит тебя поближе к доске. Ложняя близорукость — это не повод очки надевать. Я сейчас очень занята, некогда с тобой по оптикам бегать.
Просто не хочет тратиться на очки — и всё.
Дин Сянь больше не настаивала, только опустила голову, быстро доела рис и ушла к себе в комнату.
Меняться местами ей совсем не хотелось. Но раз Е Ваньсань дала понять своё отношение, на следующий день на уроках Дин Сянь по-прежнему ничего толком не видела; даже пример, который учитель математики разбирал на доске, она не успела ни понять, ни толком списать — его уже стерли.
Первым заметил, что что-то не так, Чжоу Сыюэ.
В тот день после обеда он вернулся в класс с Сун Цзыци — они играли в баскетбол, оба были мокрые от пота. Чжоу Сыюэ увидел, как Дин Сянь, уткнувшись в парту, решает задачу: всего лишь простейший пример, а в черновике уже всё исписано стрелками и цифрами, и всё равно ответ не сходится.
Смотреть на это было выше его сил.
Он зашвырнул мяч куда-то за спину, схватил бутылку с водой, сделал пару больших глотков, закрутил крышку и серьёзно сказал:
— Ты даже такую задачу решить не можешь?
Дин Сянь, не поднимаясь, лениво кивнула.
От её настроения «самая настоящая обречённость» Чжоу Сыюэ взбесился ещё сильнее. Он чиркнул бутылкой по её голове:
— Да ты, по-моему, на контрольную можешь не ходить. Если ты и это не умеешь решать, вдруг потом такой жуткий балл получишь, что вообще жить расхочется?
Дин Сянь: «…»
Дин Сянь не стала ему отвечать, лишь продолжила чиркать по бумаге, а у самой внутри уже всё похолодело наполовину.
— Тебе, как такому гению, всё равно не понять…
Чжоу Сыюэ дёрнул уголком губ, вытащил у неё из-под руки листок:
— Ладно, прекрати себя жалеть. Иди сюда, ещё раз объясню. Эту задачу учитель уже раз десять на примере разбирал. Ты что, совсем не слушала?
Дин Сянь послушно придвинулась поближе:
— Слушала. Только… не поняла.
Снова последовал щелчок по лбу.
— Раз не поняла — почему не спросила?
— Я видела, ты в последнее время очень занят, — пробормотала она. — Не хотела мешать.
Сейчас, перед отбором в конкурсный класс, нагрузка у Чжоу Сыюэ и правда была запредельной: не только по выходным дополнительные занятия, но и по вечерам Ян Вэйтао заставлял его решать задачи. До настоящих соревнований ещё год, а ожиданий на Чжоу Сыюэ уже возложили немало.
— За меня ты можешь не переживать, — фыркнул парень. — Лучше о себе подумай.
Не прошло и пары дней, как молодой господин Чжоу заметил неладное.
После обеда он дотащил Дин Сянь обратно в класс, усадил её на стул, а сам, сложив руки на груди, привалился к дверному косяку у задней двери и без лишних вступлений спросил:
— Ты ведь доску не видишь, да?
Дин Сянь вздохнула:
— Немного двоится. На других уроках ещё могу разобрать, а вот на математике и китайском — нет. У учителя Чжан и учителя Ян почерк мелкий, списывать тяжеловато.
Чжоу Сыюэ скосил на неё взгляд сверху вниз.
— Маме говорила?
Дин Сянь опустила голову:
— Говорила.
— И что она?
— Сказала, пока некогда со мной по врачам ходить. Пусть, мол, учитель пересадит меня поближе к доске.
— А ты сама как хочешь?
Чжоу Сыюэ отодвинул стул, сел и повернулся к ней лицом.
Конечно, меняться местами она не хотела.
— У тебя же есть деньги, разве нет?
Те деньги ей трогать совсем не хотелось. Е Ваньсань всё равно через какое-то время наверняка сама отведёт её за очками; если она тихонько сходить одна, Е Ваньсань тут же начнёт допрашивать, откуда взялись деньги. Самой идти — точно не вариант.
Чжоу Сыюэ, кажется, это тоже понял, коротко кивнул:
— Понял.
Сказал — и поднялся, сунув руки в карманы.
— Ты куда? — окликнула его Дин Сянь, глядя на высокую фигурy, покачивающуюся в проходе.
— В туалет.
Парень, прогретый солнечным светом до ленивости, бросил это через плечо.
В туалете он «просидел» весь тихий час.
Когда Чжоу Сыюэ вернулся, в руках у него был какой-то блокнот. Дин Сянь как раз только проснулась, увидела, как он засовывает тетрадь под крышку её парты, а следом ставит ей на стол стакан молочного чая. Голос прозвучал нехотя:
— Мимо шёл, заодно купил.
Дин Сянь сонно хлопала ресницами; голова ещё не включилась, и она только тупо уставилась на стоящий перед ней молочный чай.
Только через добрую минуту до неё дошло, что вообще-то надо бы сказать спасибо.
— Спасибо.
Чжоу Сыюэ дёрнул уголком губ:
— Да не вопрос.
Тихий час закончился. Дин Сянь уже окончательно проснулась, прислонилась к стене и потягивала молочный чай, прикусывая трубочку. Пила маленькими глотками, как котёнок с блюдца, и не отрываясь смотрела на мальчишку рядом, который молча решал задачи.
Кун Шади вдруг налетела на неё, заслонив собой весь обзор. Наклонилась к самому уху и шёпотом сказала:
— Ещё чуть-чуть — и глазные яблоки наружу выкатятся.
Дин Сянь очнулась, вспыхнула, потупилась, так смутившись, что ей до боли захотелось провалиться под землю.
— Это он тебе чай принёс, да?
Кун Шади, всё тем же заговорщицким шёпотом, лежала у неё на плече.