Глава 24.2 Но ты - юань в моих глазах (2)
Дин Сянь кивнула:
— Непросто было её уговаривать. Столько слов потратила…
— Ничего себе. Ты ещё и уговаривать умеешь?
Дин Сянь резко села ровнее, посмотрела на него и вдруг спросила не кстати:
— Как думаешь, мальчишки между собой тоже ссорятся?
Чжоу Сыюэ крутил ручку, при этом уверенной рукой выводил решение на полях:
— Конечно. Только мальчишки чаще как? Не нравится — подрались, и всё.
— …А ты дерёшься?
Чжоу Сыюэ даже века не поднял:
— Дерусь.
Для человека с таким запасом терпения — неожиданно. Дин Сянь не укладывалось в голове: что должно случиться, чтобы он захотел полезть в драку?
И тут он невозмутимо добавил:
— В детстве мы с Цзян Шэнем каждый день дрались. Ты на него сейчас посмотри — а в детстве таким задирой был, сил нет.
— …Он и сейчас ещё тот задира, — буркнула Дин Сянь.
Чжоу Сыюэ усмехнулся:
— Всё помнишь, да? Ладно, в следующий раз заставлю его сводить тебя поесть.
— Обойдусь. Мы не настолько знакомы.
— Как скажешь, — он вернул взгляд к листу. — Ладно.
Разговор сошёл на нет.
На второй паре по литературе у Дин Сянь была очередь дежурить: на предыдущей перемене она должна была забрать у Чжань Вэньли тетради с домашними работами. Дверь в учительскую была прикрыта. Она уже подняла руку, чтобы постучать, но изнутри послышались негромкие голоса — сейчас явно не самый подходящий момент. Дин Сянь чуть отступила, встала боком к стене, собираясь переждать, — и вдруг разобрала фразу:
— Ты хочешь идти на олимпиаду?
Учитель математики смотрел на высокого мальчишку в рубашке с длинными рукавами.
Хэ Синьвэнь кивнул.
Ян Вэйтао хорошо знал его оценки: сильные стороны — физика, химия и литература; а вот математика с английским проседали. Когда он думал о составе команды, взвешивал многое. Такие, как Чжоу Сыюэ, — и талант есть, и времени достаточно — всегда шли первым номером.
— У тебя силы-то останутся? Хэ Синьвэнь, олимпиадная тропа не единственная. Ты сейчас ровный по всем предметам: спокойно сдавай гаокао — и пройдёшь в хороший вуз.
Дин Сянь скривила губы: «Это он как говорит? Чжоу Сыюэ просто не занимается. А если возьмётся, где тут Хэ Синьвэню тягаться».
На самом деле у Хэ Синьвэня сил уже почти не оставалось. Но характер у него — упёртый: если другие могут, почему он — нет? Он не считал себя глупее.
— Учитель, я хочу участвовать, — твёрдо сказал Хэ Синьвэнь.
Ян Вэйтао не понимал, откуда в нём этот запал. Он устало потер лоб:
— Олимпиада — это много времени. Возможно, придётся урезать часы на другие предметы. Ты готов?
— Готов. Раз Чжоу Сыюэ можно, то и мне можно. У меня оценки выше — почему я не могу?
Ян Вэйтао задержал на нём взгляд — долгий, многозначительный. В конце концов кивнул:
— База есть?
Хэ Синьвэнь покачал головой.
Ян Вэйтао вытащил из стопки несколько вариантов и протянул:
— Разбери эти листы. Завтра принесёшь.
Пока Хэ Синьвэнь не вышел, Дин Сянь успела юркнуть к повороту лестницы и сделала вид, будто только что поднялась. Он пронёсся мимо с охапкой вариантов в руках — ни на кого не глядя, как порыв ветра.
Дин Сянь забрала выданные тетради с домашним заданием и уже у дверей класса снова столкнулась с Хэ Синьвэнем: видно, он только что забегал в туалет. В руке всё та же стопка листов, шаг по-прежнему быстрый, нервный.
Дин Сянь несла в руках огромную стопку тетрадей. Хэ Синьвэнь, погружённый в свои мысли, будто вовсе не видел её — шёл прямо, как танк.
Дин Сянь не успела затормозить — и они столкнулись лоб в лоб.
Ш-шух! — раздалось громко: листы, тетради, всё посыпалось на пол, словно бумажный водопад.
Она шлёпнулась на пол — прямо на задницу. Острая боль прострелила до костей, лицо перекосилось, дыхание сбилось, и из груди вырвался сдавленный стон. Можно было не сомневаться — выглядела она сейчас ужасно.
Чжоу Сыюэ и Сун Цзыци как раз обсуждали вчерашний матч НБА. Услышав шум, оба обернулись — и увидели Дин Сянь, растянувшуюся на полу, раскинув руки и ноги, как жук.
Они переглянулись — и разразились смехом так, что плечи заходили ходуном.
Дин Сянь, задыхаясь от боли, огрызнулась:
— Чего вы смеетесь, идиоты?
Чжоу Сыюэ флегматично отозвался:
— Сун Цзыци, чего смеёшься?
— А кто первый начал? — в ответ возмутился тот. — Сам стоишь, давишься, а потом валишь всё на меня!
Хэ Синьвэнь молча поднял рассыпанные листы, прижал к груди и, не сказав ни слова, ушел.
Два наблюдателя, разумеется, всё заметили. Чжоу Сыюэ остался невозмутим, а Сун Цзыци тихо хмыкнул:
— Он что, хочет участвовать в олимпиаде?
Чжоу Сыюэ только пожал плечами. Ему было одинаково безразлично, кто там где будет участвовать.
Когда наконец отсмеялся, он поднялся, подошёл и помог Дин Сянь подняться. Без особой нежности — просто ухватил её за руку и рывком поставил на ноги.
Через тонкую ткань рубашки ощущалось тепло его ладони — сухой, крепкой, почти обжигающей.
Он поднял с пола все тетради, сложил на парту и сказал с ленивым укором:
— Ну ты даёшь. Даже на ровном месте умудрилась навернуться. Куда летела? Хочешь, отведу тебя в медпункт?
Дин Сянь еле удержалась, чтобы не потереть ушибленное место. Болело адски, но сидеть и массировать при всех — неприлично. Лицо порозовело, потом побледнело, потом снова порозовело. Она замахала руками:
— Не надо, я в порядке. Сейчас раздам тетради.
Чжоу Сыюэ одной рукой усадил её обратно на стул:
— Сиди.
— Ты что, сам собираешься раздавать тетради? — удивилась Дин Сянь.
Он не ответил. Просто сунул стопку тетрадей в руки Сун Цзыци и привычным тоном скомандовал:
— Раздавай.
— …Ты издеваешься? — Сун Цзыци округлил глаза. — Это ты тут флиртуешь, а я, значит, бегай и раздавай?
Он не успел договорить — Чжоу Сыюэ легонько пнул его в бок.
— Меньше языком болтай.
Сун Цзыци зашипел, а Дин Сянь вся вспыхнула от смущения.
«Флиртует»? То есть — она, выходит, для Чжоу Сыюэ всё-таки «девушка»?
Но тут же услышала его насмешливое, обидно-холодное:
— Какая из неё девушка?
Дин Сянь: «…»
Воздух застрял в горле.
Дин Сянь резко выхватила из рук Сун Цзыци тетради и, стиснув зубы, процедила:
— Сама раздам!
И в этот момент за спиной раздался бодрый, чуть простодушный голос:
— Эй, я помогу тебе!
Она обернулась — и увидела в дверях Лю Сяофэна, только что вышедшего из кабинета учителей. Он стоял на пороге, почесывая затылок и глуповато, по-доброму улыбался.