Глава 173. Какой ещё грабёж? Меж воинами это зовётся «экспроприацией»!
Услышав это признание Системы, Ван Цзинъань невольно потёр нос. Впервые он почувствовал, что сумел обвести Систему вокруг пальца, и это чувство было чертовски приятным.
— Сволочь! Как ты смеешь снимать с меня защитный артефакт?! — Синеглазый воин впал в неистовство. — Ты хоть представляешь, какое положение занимает моя раса в высшем мире? Жалкий муравей, тебе не по зубам конфликт с расой Восьмиглазых!
Хлысь!
Маленькая глупая птица снова отвесила ему пощёчину.
— Да что ты заладил? Всё равно ни черта не понятно, что ты там на своём птичьем чирикаешь.
— Наглость... Ты посмел ударить меня?! — Синеглазый воин отчаянно забился, и казалось, что стрела, пронзившая его сердце, вот-вот выскочит наружу.
Чтобы не рисковать, Ван Цзинъань снова поднял Солнечный лук и нацелился воину прямо в голову.
— Господин Ван... господин Ван! — встрял Священный Слон. — Его глазные яблоки невероятно ценны! Из них можно выковать божественные артефакты!
Ван Цзинъань тут же сменил лук на Танский меч. С хирургической точностью он вырезал все восемь синих глаз. Они всё ещё пульсировали странным, зловещим светом.
[Обнаружено изменение стоимости имущества носителя. Получено 2 миллиарда единиц престижа]
После многочисленных «закупок» Ван Цзинъань вывел закономерность: если у какой-то расы (будь то боги или демоны) есть ярко выраженная черта, она обязательно будет стоить кучу денег. Хвост Священного Слона, рог Алорогого Тигра, уши Небесной Мыши... Теперь вот глаза этих катарактников — и сразу плюс два миллиарда.
Закончив с «жатвой», Ван Цзинъань больше не медлил. Он направил Солнечный лук в лицо синеглазого воина и — пум! — спустил тетиву. Голова воина разлетелась, словно переспелый арбуз.
Но, к всеобщему удивлению, он всё ещё был жив.
— Обалдеть, мозги наружу, а он всё дёргается, — птица порадовалась, что не встретила такого монстра в одиночку. Против десятого ранга даже девятому пришлось бы несладко.
В этот момент птица велела Слону перевести её слова:
— Когда ты наконец сдохнешь, я приду на твою могилу, сожру все подношения, вытряхну твой прах и буду использовать урну как мусорное ведро. А напоследок ещё и нужду справлю прямо на твой холмик.
Когда Демонический Император перевёл это, синеглазый воин, казалось, готов был взорваться от ярости. Он рычал и извивался, стрела в его груди ходила ходуном.
Ван Цзинъаню пришлось ещё четыре раза восстанавливать силы, выпуская стрелу за стрелой, прежде чем Намерение Божественного Лучника окончательно оборвало жизнь врага. Перед самой смертью в глазах воина застыла такая ярость, что было ясно: если бы он мог, он бы вырвал птице все перья по одному.
Трудно представить, что было бы, не обладай стрела сдерживающим эффектом. Мастер десятого ранга мог бы прожить ещё долго даже с дырой в сердце.
«Какое счастье, что я вытянул способности Хоу И до того, как этот тип меня нашёл», — подумал Ван Цзинъань.
Священный Слон, наблюдая за этой казнью, окончательно пал духом. Ван Цзинъань в его глазах стал воплощением кошмара. Как можно выпускать столько стрел подряд? Его энергия должна была иссякнуть десять раз, но он восстанавливался за секунду. Если это не монстр, то кто?
Когда с синеглазым было покончено, в голове Ван Цзинъаня созрел дерзкий план. Но птица его опередила:
— Босс, у меня есть одна безумная идея.
— Можешь не продолжать, я в деле, — Ван Цзинъань азартно улыбнулся. Эти ребята из высшего мира — ходячие сокровищницы. Один такой налёт — и ты обеспечил себе безбедную жизнь.
Танский меч тем временем начал жадно поглощать жизненную эссенцию павшего воина. Густой поток энергии впитывался в клинок без остатка. Когда эссенции накопилось достаточно, Ван Цзинъань позволил Циньи выйти наружу. Ему показалось, или на лице духа клинка промелькнула тень эмоции? Но миг — и всё исчезло. Показалось?
Убедившись, что Циньи по-прежнему бесстрастна, Ван Цзинъань переключил внимание. Человек, дух клинка и птица переглянулись.
— Прежде чем идти «закупаться», мне нужно поднять культивацию как можно выше, — рассудил Ван Цзинъань. Он не был дураком. Солнечный лук хорош для точечных ударов, но против толпы он не спасёт. Если его окружат — пиши пропало.
Священный Слон, глядя на их кровожадные ухмылки, невольно втянул голову в плечи:
— Вы... вы же не собираетесь... грабить расу Восьмиглазых?
Птица посмотрела на него со всей серьезностью, за которой скрывалось чистое безумие:
— Какой ещё грабёж? Меж воинами это зовётся «экспроприацией». Слыхал о таком?
Слон окончательно признал поражение перед этим безумцем. Другие при виде высших рас старались убежать как можно дальше, а эти двое прикидывают, как бы их половчее обчистить.
Циньи стояла рядом, выглядя на их фоне как невинный юноша, случайно попавший в логово к волкам. Птица раньше не была такой, видимо, дурное влияние Ван Цзинъаня сделало своё дело. Скоро, небось, и Циньи пойдёт по наклонной.
— Босс, эту кашаю надо перешить и отдать второму брату, — предложила птица.
Ван Цзинъань кивнул:
— Именно об этом я и думал. А из этих восьми глаз, если получится, выкуем что-нибудь для тебя. Но только когда подрастёшь.
— Спасибо, босс! — птица так и расплылась в улыбке. Теперь она была окончательно уверена, что решение следовать за Ван Цзинъанем было лучшим в её жизни. Этому человеку тесно в этом мире, он рождён для небес. А она, идя следом за ним и «вторым братом», всегда получит свой кусок пирога.
Когда Ван Цзинъань вернулся в Академию «Лазурный Дракон», у ворот его ждала толпа. Студенты и преподаватели смотрели на него так, словно он был живым богом.
Ректор, дрожа от волнения, подошёл к нему:
— Цзинъань... ты действительно... обезглавил воина десятого ранга из высшей расы?
Ван Цзинъань не стал отпираться. Слишком много свидетелей видели тот выстрел. Ректор просиял:
— Лю Яо... он едва унёс ноги после боя с таким противником. Получается, ты теперь сильнее любого из Десяти Святых?