Глава 32. Того Соити (Часть 2)
— Разве они не вовлекают вас в свои разговоры? — удивился юноша.
— Мы ведь все только недавно познакомились на этом проекте, — Того Соити обреченно махнул рукой. — Я-то был бы только за! Пытался вставить слово-другое, но знаешь в чем проблема? Я им просто не нужен. Они не принимают меня в свою игру.
— О... — Мураками сочувственно покивал. — Понимаю, это и вправду тяжело.
— Вот! Хоть кто-то меня понимает! — Глаза Того Соити заблестели, словно он нашел брата по оружию. — Другие парни из индустрии мне еще и завидуют, дураки! Они даже не догадываются, насколько унизительно и неловко быть единственным мужчиной в курятнике!
— М-гм, — промычал Мураками, выражая глубокую солидарность.
— Но, хвала небесам, теперь ты здесь, Мураками-кун! Теперь мне будет с кем словом перемолвиться.
Мураками промолчал, внутренне содрогнувшись от перспективы стать живой жилеткой для страдающего коллеги.
Вскоре в студию вошел звукорежиссер Симодэра, быстро прошелся по основным техническим моментам, и работа закипела. Сначала черновая прогонка реплик, затем чистая запись, корректировки от режиссера, перезапись... Рутина.
Поскольку Владыка Демонов был фигурой таинственной, его реплик в эпизоде было кот наплакал. Мураками оказался предоставлен самому себе. Большую часть времени он просто сидел в своем темном углу, маясь от безделья. Но и расслабляться было нельзя: нужно было неотрывно следить за таймкодами на экране, чтобы в нужную долю секунды подскочить к микрофону и выдать свои две строчки, а затем снова провалиться в томительное ожидание.
«Неудивительно, что Эмото-сан выбил себе привилегию индивидуальной записи, — подумал Мураками. — Сидеть здесь часами ради пары слов — это убийство времени и нервов. В его возрасте такое просто противопоказано».
Однако Мураками был всего лишь новичком-заменителем, и никаких привилегий ему не полагалось. Приходилось покорно отсиживать положенные часы, выжидая по двадцать минут ради того, чтобы подойти к стойке и произнести пару ничего не значащих фраз.
В отличие от него, Того Соити, будучи голосом протагониста, практически не отходил от микрофона. Его реплики звучали непрерывно, от первой до последней минуты серии. И при всем при этом его гонорар составлял те же самые пятнадцать тысяч иен за эпизод! Точно столько же, сколько получал Мураками за свое сидение на стуле.
С точки зрения чистой выгоды, если не брать в расчет славу, популярность и будущие доходы от фанатских мероприятий, роль фонового персонажа, который стабильно появляется в каждой серии, но говорит мало, была настоящей золотой жилой. Но обратной стороной этой медали была безвестность. Сидя на таких ролях, сэйю никогда не пробиться на вершину. Чтобы просто выжить в безумно дорогом Токио, им приходилось сутками вкалывать на подработках или сидеть на шее у родителей.
Наступил долгожданный обеденный перерыв. Сотрудники студии вкатили в комнату отдыха тележки, уставленные контейнерами с ланчем и огромным количеством изысканных десертов.
Женская половина каста тут же, словно стая хищных птиц, слетелась к еде. Они шумно перебирали коробочки, придирчиво оценивая ассортимент. Если бы в комнате было всего две девушки, они наверняка разыграли бы спектакль истинных леди, жеманно предлагая мужчинам выбрать первыми, втайне молясь, чтобы те не забрали их любимые вкусы. Но когда женщин больше трех, они обретают коллективную мощь, способную сокрушить любое сопротивление. Маски сбрасываются, и начинается жестокая битва за углеводы.
Того Соити сидел на диване, вцепившись пальцами в обивку, и с отчаянием в глазах провожал взглядом исчезающие сладости.
— Только не каштановый... Умоляю, не трогайте каштановый пирожный! — бормотал он себе под нос, словно читая заклинание. Вдруг его лицо исказила гримаса неподдельной боли: — Проклятье! Опять эта гарпия Куми! Опять она забирает всё!
Мураками с легкой жалостью посмотрел на изведенного коллегу и ободряюще похлопал его по плечу:
— Слушай, если тебе так хочется, почему бы просто не подойти и не попросить у нее кусочек?
На подносе изначально лежало три пирожных с каштановым кремом. И сейчас все три покоились в загребущих руках сэйю по имени Такай Куми, которая прижимала тарелку к груди, как величайшее сокровище.
Того Соити в отчаянии обхватил голову руками:
— Это невозможно! Ты думаешь, я не пытался? Ха! Эта женщина одержима каштанами не меньше моего! И, признаться честно, это единственная черта в ней, которая вызывает у меня толику уважения. Мы воины по разные стороны баррикад.
— Э-э... — Мураками нахмурился. — Если тебе так хочется сладкого, сбегай в магазин и купи. Спроси у персонала, наверняка за углом есть отличная кондитерская.
Во время обеденного перерыва актеры были вольны делать что угодно. Те, кто жил неподалеку, могли даже съездить домой и вздремнуть, главное — вернуться вовремя к началу вечерней сессии.
Но Того Соити лишь скорбно покачал головой, взирая на Мураками с высоты своего опыта:
— Мураками-кун, как же ты еще юн и наивен... Ты не понимаешь главного закона джунглей. Еда, вырванная с боем из рук врага, как минимум в пять раз вкуснее той, что ты уныло купил за свои деньги.
Мураками мысленно поставил на коллеге крест и отвернулся. Он только-только достал из кармана худи свой завернутый в пленку сэндвич, предвкушая сытную трапезу, как вдруг услышал звонкий голос из глубины комнаты:
— Мураками-кун! Иди-ка сюда!
Мураками скосил глаза. Кугимия Мию махала ему рукой из самого эпицентра девичьей стайки. Остальные актрисы с интересом разглядывали его, тихо перешептываясь и хихикая. Интуиция подсказывала юноше, что добром это не кончится. Но статус новичка обязывал. Со вздохом спрятав сэндвич обратно, он поднялся и подошел к их столику.
— Кугимия-сан, вы что-то хотели? — вежливо осведомился он.
Кугимия Мию похлопала по пустующему стулу рядом с собой:
— У нас тут девичник намечается. Присоединяйся!
— Девичник? — Мураками в замешательстве моргнул. — Простите, я не совсем понимаю...
— Хи-хи, вы только посмотрите! — захлопала в ладоши одна из девушек. — Мураками-кун даже не знает, что такое девичник!
— Какой же он милашка! — вторила ей другая.
— Знаете... — Мураками почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Если у вас ко мне нет никаких серьезных дел, Кугимия-сан, то я, пожалуй, пойду к себе. Приятного аппетита.
Он уже собрался ретироваться, но Кугимия мертвой хваткой вцепилась ему в рукав.
— Ты что, собираешься проявить неуважение к старшим коллегам? — Ее голос внезапно упал на октаву, наполнившись угрожающими нотками матерого якудзы.
— Именно так, — невозмутимо ответил Мураками и попытался оторвать ее пальцы от своей одежды.
Поняв, что запугивание не работает, Кугимия мгновенно сменила тактику. Ее голос стал паточным, нежным, как у любящей старшей сестры:
— Мураками-кун~, ну ты же должен понимать... Представлять новичков из YM всем друзьям в индустрии — это наша давняя и святая традиция~.
На традиции агентства Мураками было плевать с высокой башни, но, заметив, что к ним приковано внимание всей комнаты, он решил не устраивать сцену и сберечь лицо Кугимии. С тяжелым вздохом он опустился на стул.
— Что ж, хорошо. Начинайте свой девичник. Я буду в роли молчаливого слушателя.
Он вновь извлек из кармана свой многострадальный сэндвич, развернул прозрачную пленку и приготовился жевать, обводя девушек выжидающим взглядом.
Актрисы, не ожидавшие такой невозмутимости, на мгновение стушевались.
— Так ты говоришь, Мураками-кун, что никогда раньше не присутствовал на девичниках? — нарушила молчание Кугимия Мию.
Мураками искренне не понимал, зачем задавать вопрос, ответ на который очевиден, но решил подыграть и сухо кивнул, обозначая свою вовлеченность в диалог.
— Правила девичника гласят, — поучительным тоном продолжила Кугимия, — что каждый участник обязан принести угощение и разделить его с подругами! А если угощения нет, то придется делиться сокровенными тайнами и пикантными историями из своей жизни!
— Как насчет этого? — Мураками, не моргнув глазом, положил свой сэндвич на центр стола. Чтобы не испачкать стол и хлеб, он предусмотрительно расстелил под ним пищевую пленку. Затем он сделал приглашающий жест рукой: — Угощайтесь.
— Аха-ха-ха! — Девушки прыснули от смеха, окончательно расслабившись. Одна из них ткнула Кугимию в бок: — Ну что, Кугимия-сан, план по выведыванию секретов с треском провалился!
А на другом конце комнаты, в глубоком кресле, одинокий Того Соити погрузился в мрачные философские раздумья о несправедливости мироздания.